Сорняк из райского сада

…… Самолет, между тем, заполнялся пассажирами, и вскоре к Серафиме подошли попутчики, занимающие соседние места под номером 27"Б" и 27"В". Ими оказались пожилая женщина и ее внучка, — девочка лет четырех. Серафима привстала с кресла, чтобы пропустить их на свои места и мило улыбнулась девчушке, без стеснения разглядывающей ее во все глаза.
Как только они разместились, малолетняя пассажирка тут же принялась удовлетворять свое любопытство.
— Бабуля, а почему эта тетя сидит вместе с нами?
Женщина улыбнулась.
— Анечка, тетя тоже летит в Ялту.
— К бабушке Вере?
Удивилась девочка.
— Нет! К бабушке Вере она не летит. — Вновь улыбнулась женщина и взглянула на Серафиму.
Серафима, растроганная непосредственностью девочки, тоже ответила женщине улыбкой.
— Я лечу к своей сестре, Анечка. Тебя, кажется, так зовут? — сообщила она девчушке.
— Да! — утвердительно кивнула ей любопытная малышка.
В этот момент в салоне появилась стюардесса, и все внимание девочки переключилось на нее.
Девушка с проницательными серыми глазами, которая встречала их на пороге лайнера, мило улыбнулась, и, поприветствовав, объявила о взлете, после чего попросила всех пристегнуть ремни.
Серафима откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В полете обычно она предавалась воспоминаниям, и за этим занятием время ускоряло свой темп.
Вот и теперь ей сразу вспомнился позапрошлогодний роман, который и случился-то в Ялте, куда она летала довольно часто. Там, с мужем и племянником жила ее двоюродная сестра Ирина, которая предоставляла ей для отдыха одну из комнат в своем большом двухэтажном с мансардой доме, доставшимся им с мужем по наследству от его покойных родителей.
Тогда, в августе Серафима прилетела в Ялту, и у нее впереди было целых три недели отдыха перед занятиями. Папа, правда, предлагал ей поехать по путевке за границу, но Серафима так соскучилась по Ялте, — месту, к которому она приросла с самого раннего детства, отдыхая там постоянно, правда тогда еще не в доме мужа Ирины, а в небольшом домике ее мамы, — тети Вали, которая приходилась родной сестрой Анне Сергеевне. И к тому же, зимой на каникулах она уже летала на десять дней в Египет, да и по Ирине с племянником Серафима очень соскучилась.
Серафима тогда еще училась в МГУ, и это лето как раз было предшествующим последнему году обучения. Она встретила Богдана в первый же день на пляже.
Полна нетерпения, после пары часов общения с родными, она отправилась к морю. Время близилось к полудню, и к этому часу на пляже было полно народу. Пробравшись сквозь торчащие то тут, то там зонтики, навесы и лежанки с распластавшимися на них загорелыми телами, она, отыскав свободное местечко, небрежно бросила туда свои вещи. Потом, закрутила на затылке длинные русые волосы, и в предвкушении долгожданного блаженства, бросилась в воду. Когда она вернулась, и, расстелив на песке голубое махровое покрывало, с удовольствием на него улеглась, надвинув на лицо панаму, мимо нее сначала прошел какой-то мальчик, а вслед за ним мужчина. И вдруг возле самого уха Серафимы раздался треск. Она тут же сдвинула с глаз панаму и обнаружила, что треск раздается из — под ступни мужчины, которая в этот момент как раз и находилась возле самого ее уха.
— Ой! — воскликнул мужчина, — я, кажется, на что-то наступил.
И тут Серафиму осенило. — Уж не на мои ли очки он, "кажется" наступил! — Она приподнялась на локте, желая изо всех сил усомниться в своей догадке, и не увидеть раздавленными любимые солнечные очки. Мужчина, тем временем, тоже наклонился, и, встретившись взглядом с Серафимой, с любопытством приподнял брови. А потом, покопавшись рукой в песке, извлек оттуда ее очки, а вернее то, что от них осталось.
— Девушка, это Ваши очки?
Серафима горестно вздохнула.
— Это были мои очки, — сказала она, особо значимо выделив слово "были".
— Действительно были. — Подтвердил мужчина. — И что, они вам уже надоели?
— Надоели? — возмущенно переспросила его Серафима.
 
— Ну да, раз Вы решили положить их у меня на пути и заставили безжалостно раздавить. И теперь за эту услугу я попрошу у Вас компенсацию.
— Компенсацию? — возмутилась Серафима, не преминув обратить внимание на приятную внешность мужчины.
— Конечно! И причем, двойную. За раздавленные очки и моральный ущерб.
— Интересно! — возмутилась Серафима. — Уж кому требуется компенсация за все сразу, так это мне!
— Ничего подобного! — возразил мужчина. — Я испытал досаду от содеянного, а это, согласитесь, является немалым душевным потрясением!
Между тем, спутник мужчины, — мальчик, примерно восьми лет, взял его за руку и потащил за собой.
— Пошли, Богдан, — сказал он, и при этом возмущенно взглянул на Серафиму, которая так некстати появилась у них на пути.
А Серафима, в свою очередь, обратив внимание на то, что мальчик называет мужчину по имени, почему-то с радостью, совершено не объяснимой для постороннего человека, подумала, что он вовсе не его сын.
— А ты иди, Славик, иди! — сказал мужчина мальчику.
— Один?
— Ну да.
— А ты?
— А я приду попозже. Скажи бабушке, чтобы она пока для меня обед не разогревала, хорошо?
— Хорошо! — ответил мальчик, снова метнув на Серафиму возмущенный взгляд, и обиженно поджав губы, медленно побрел с пляжа.
— Он кто? — Спросила Серафима.
— Внук хозяйки, у которой я снимаю комнату. — Ответил Богдан, а потом представился Серафиме.
— Как Вы уже слышали, я Богдан, а Вы?
— Серафима. — Ответила она.
— О! — удивился он. — Мне еще не приходилось знакомиться ни с одной девушкой, носящей такое редкое имя.
— Да, это так. — Улыбнулась Серафима. — Имя у меня действительно редкое, да и у Вас, по моему, если уж не редкое, то неизбитое!
— Ну, так как насчет компенсации, Серафима?
Серафима понимала, что приглянулась ему, и он подбивает к ней клинья. Она прицельно окинула его взглядом с ног до головы, подумав, — почему бы и нет?
Молодой человек, примерно тридцати лет, был высок и красиво сложен. Темные волосы, карие глаза, прямой нос — это как раз то, что в большей степени соответствовало ее вкусу. Скулы, правда, были у него слегка широковаты, но высокий открытый лоб компенсировал этот едва заметный недостаток на его лице.
— Что ж, видно придется отвечать за нанесенный урон. — Сказала Серафима и развела руками, в знак того, что с этим нельзя не согласиться.
— Ну тогда, может, начнем с совместного купания? — обрадовался Богдан, и склонившись, взял ее за руку.
— И что же вы хотите компенсировать совместным купанием, услугу за раздавленные очки или моральный аспект своего "Я"?
— Думаю, второе. Потому как жара еще больше усиливает мой душевный дисбаланс.
— Ну….если вшей душе нужно немедленно остудиться, то придется заняться купанием в одиночку, ведь я только что из воды.
— Нет, нет! — запротестовал Богдан. — Думаю, душа еще немного подождет!
Он опустился на песок рядом с Серафимой.
Так начался их роман.
Богдан был геодезистом и находился в Ялте в двухмесячной командировке.
— Ничего себе, хорошая у тебя работа! — завидовала ему Серафима. — Два месяца в Ялте, да еще в самый разгар сезона.
— А как тебе моя перспективка на следующий сезон? — Три месяца в Ханты- Мансийском автономном округе!
— Н — да! — ухмыльнулась Серафима. — Перспективка на все сто! Интересно, какой будет твоя следующая пассия? Наверное, какая-нибудь молодая, страстная ханта!
Он засмеялся и нежно поцеловал ее в шею.
— Не знаю, сможет ли она оказаться более страстной, чем ты, но имени такого у нее точно не будет!
Серафима приподнялась с подушки и, облокотившись на локоть, заглянула ему в глаза.
— И ты сможешь меня забыть всего через год? — возмущенно воскликнула она.
— Забыть тебя?! — Богдан шутовски приложил руку к сердцу и отрицательно замотал головой.