Балканская республика (СИ)

Ави понял, что лежит на полу. На женщину, стоящую спиной к нему, он глядел снизу вверх. А она смотрела куда-то в глубину коридора — возможно, бесконечного. Красивые туфли, стройные ноги в чулках, укороченное пальто с туго затянутым на талии поясом — до которого почти доставали завивающиеся ближе к кончикам рыжие волосы.
Алиса обернулась через плечо, пальцами поманив Ави за собой.
— Пойдём, дорогой.
Встать получилось не сразу: сначала Ави полз за ней на четвереньках, и только через десяток метров поднялся, опираясь на глухую стену, обитую бархатом. По противоположной тянулись одинаковые двери: деревянные, весьма изящные, выкрашенные чёрным.
— Ты хорошо запомнил фургон? Представь его, так мне будет проще.
Ави запомнил превосходно и представил во всех подробностях. Высокие каблуки Алисы цокали по паркету: она манерно вышагивала, качая бёдрами, ставя одну ногу точно перед другой, как если бы шла по канату.
— I see a black door and I want it painted red, no colors anymore I want it to turn red… — напевала Алиса, намеренно изменив знакомый текст, как нередко делала. — I see the girls walk by dressed in their summer clothes; you have to turn your head until this darkness goes…
Конца коридора было не разглядеть: он терялся во мраке. Но где-то перед самой границей этой темноты вполне различалась красная дверь. Казалось, прошли целые часы, прежде чем Ави достиг её, следуя за Алисой, и потянулся к латунной ручке.
 ***
Его выбросило с Той Стороны ещё более резко, чем затянуло туда. Ави больше не сидел на стуле: он стоял перед той самой дверью больничного чулана, ощущая запах свежей краски и крепко сжимая пальцами ручку из дешёвого пластика. Он немного промедлил, посмотрев налево. Скрытое маской лицо бойца спецназа оказалось совсем близко, и даже без способностей Ави, по одним глазами, ясно читалось: ничего, дальше выходящего за пределы адекватного, тот ранее не видел.
Ави понятия не имел, как вся сцена смотрелась со стороны. И не имел времени задумываться. Он просто потянул ручку вниз и решительно шагнул в дверь чулана.
Яркий дневной свет заставив зажмуриться, а внезапные звуки оживлённой улицы в центре города оглушили. Ничего ещё толком не понимая, Ави нащупал на груди пистолет, выдернул его из кармана жилета и чётко, в полную силу голоса, выпалил:
— Работает Госбезопасность!
Кто-то из прохожих замер, кто-то шарахнулся в сторону, и теперь Ави увидел тот самый белый фургон прямо перед собой, припаркованным на углу. Тонированные стёкла не позволяли толком разглядеть людей внутри, но кто-то там точно был: кажется, и рядом несколько мужчин стояли не просто так…
Один из них разворачивался к Ави: тот вскинул пистолет, но не успел прицелиться, потому что сзади его схватили на плечи. Спецназовец оттащил Ави в сторону, освободив проход. Тёмные фигуры, чуть сгорбленные, выставляющие перед собой автоматы, посыпались из распахнутой позади двери магазина.
— Лежать! Лежать, курва!
Падая из-за рывка за плечи, Ави заметил на противоположной стороне улицы инвалидную коляску. Старуха сидела вполоборота к сцене, но наблюдала за ней пристально. Неудивительно.
Кто-то истошно заверещал. Прозвучал выстрел, почти одновременно — длинная автоматная очередь и беглый огонь одиночными в ответ. Зазвенело разбитое стекло. Ави уже лежал носом в тротуар, боец спецназа прижал его к земле коленом: он стрелял в кого-то — гильзы со звоном сыпались на землю прямо перед лицом Ави. Цок, цок, цок. Почти как те каблуки.
— Аллаху акбар!
— Два часа, автомат!
— Бросай оружие!
Наверное, для спецназовцев этот хаос был таким же привычным, как для Ави — всё, что он видел перед красной дверью. Тёмные фигуры не переставали двигаться: кто-то из спецназа обходил фургон сбоку, кто-то бросился поперёк улицы, стреляя на бегу — но Ави в этом ничего не понимал. Тем более что очки слетели, так что и видел он теперь плохо.
Сознание выделило во всей творящейся вакханалии только одного человека, чётко указав: его надо остановить. Ави не объяснил бы, почему: может, он собирался подорвать бомбу или что-то подобное? Так или иначе, плотный бородатый мужчина в клетчатой рубашке спешил к задним дверям фургона, сгибаясь под обстрелом. Несколько пуль пробили белый кузов прямо над ним. Он очень спешил, и это было очень важно.
 
Скорее всего, миг спустя террориста всё равно остановили бы, но Ави опередил события. Он не мог вытащить из-под груди руку, сжимающую пистолет, потому что колено бойца по-прежнему вдавливало его в землю. Хорошо, что Желько заставил надеть бронежилет: а то так и рёбра бы треснули… Впрочем, пистолет Ави не слишком требовался.
Бородач почти достиг дверей фургона, но дотянуться до них не сумел. Его оторвало от асфальта, перевернуло в воздухе и швырнуло через весь перекрёсток — прямиком под колёса тяжёлого автомобиля.
Фургон, из-за которого оставшиеся террористы продолжали отстреливаться, ожил. В нынешнем состоянии Ави это было несравнимо труднее обычного: от напряжения свело челюсть, боль наполнила не только голову, но и все зубы разом, а затем суставы и остальное тело. Перед глазами посыпались искры, поплыли разноцветные круги. К горлу подкатил ком, едва не вывернуло.
Но фургон всё-таки сдвинулся. Точнее, он резко рванул с места, сокрушив на своём пути чугунный фонарный столб, и внезапно оставил террористов без укрытия. Оба упали почти сразу после этого, в неестественных позах: одного пули отбросили назад, другой сложился пополам.
— Ну вот и конец… Желько! Желько, всё хорошо?
Ответа не последовало. Но едва ли что-то прошло плохо.
Ави, видимо, снова выпал из обыкновенной реальности. Он не смог бы сказать, как оказался уже не вжатым в каменную плитку, а сидящим у стены перед разбитой витриной магазина. Блики солнца играли на рассыпанных повсюду осколках. Ави почувствовал, как кто-то обнял его.
Звуки стихли. Ави окончательно понял, что находится уже не совсем в том месте, где мгновение назад. Ну и отлично. Всё, что мог, он уже сделал.
Ави разжал пальцы, позволив пистолету с глухим звуком упасть на тротуар, и охотно уткнулся лицом в грудь обнимавшей его женщины. В вырез её блузки спадали рыжие локоны.
 ***
Црвениград уже покрылся сумерками: небо приобрело красивый насыщенный оттенок синего, поднималась луна. Сильно похолодало. Мирко в его костюме из дорогой, но слишком тонкой шерсти сделалось совсем некомфортно. Но о себе он сейчас думал в последнюю очередь.
Здоровяк волок к чёрному джипу Ави, который едва перебирал ногами. Что и говорить, сегодня подполковнику Госбезопасности Аврааму Шлиману досталось порядком — однако всё закончилось хорошо. И это оставляло приятное послевкусие заслуженной победы в короткой, но яростной схватке.
Очередной победы добра над злом, как бы приторно эти слова ни звучали. Достигнутой вовсе не одними лишь усилиями человека, которого только что вырвало на тротуар, но всё-таки именно он здесь стал главным героем. О котором, как обычно, и в Центре-то не все узнают.
Мирко помог Ави улечься на заднее сиденье внедорожника, подобрал выпавший из его кармана смартфон. Пассажира била сильная дрожь, так что Ковач снял пиджак и заботливо укрыл им Ави— а затем надолго зажал кнопку, регулирующую климат-контроль в задней части салона.
— Это вышло здорово, пан Ави. — сказал он, захлопнув за собой дверь. — Я имею в виду, что мы сегодня прямо герои. Особенно вы.
Шлиман закашлялся, попытавшись что-то ответить. Но затем всё-таки проговорил:
— Мирко, отвези меня домой, пожалуйста. А потом сходи в магазин. Купи литр. До понедельника меня не ждите, отключу телефон наху…
Фраза снова оборвалась кашлем. Мирко только усмехнулся: отключать телефон Ави было строго запрещено по должностным инструкциям, он никогда этого не делал. Только лукавил, как в утреннем разговоре с майором Станишевичем.
— Как скажете, пан Ави.