Мама поневоле. Алмазный принц (СИ)

Из насущного меня больше огорчало то, что у нас не было вещей, а тех денег, что мне удалось обнаружить в сумочке, едва ли хватит на пару ужинов. 
Уж в этом Виттория меня быстро убедила, рассказав о расценках на вокзале. И даже если от стоимости откинуть те же двадцать процентов, это не особо спасало наше положение. 
За дверью купе раздался звук колокольчика, и мелодичный женский голос оповестил о том, что пассажирам нашего вагона положен обед и пора открывать двери.
  
***
 
Я сидела за столиком в своем купе и наблюдала, с каким аппетитом Виттория поглощала еду. 
— Милая, — обратилась я к девочке, — сколько же ты не ела? 
— Меня покормили в пекарне на пути к Сторнеэлю. Два дня назад, — Виттория как раз закончила со своим блюдом и вопрошающе покосилась на мою тарелку. 
Я тут же кивнула и пододвинула к девочке еще и свою порцию. Себе же я оставила чай, булочку и небольшую порцию сушеных нарезанных яблок. 
— Как же ты решилась на подобный шаг? Это же так опасно для твоей жизни! 
— Я думала, что, сбежав из пансиона, смогу быстро достигнуть Сторнеэля. Он так близко располагался на карте к нам. 
— Ох, — я выдохнула, понимая, в какой растерянности пребывала малышка, когда она осознала, насколько была далека от своей цели. 
Но раз Виттория все-таки попала на этот поезд, то это означало лишь одно: девочка умела подстраиваться под возможные внезапности. — А как ты оказалась в пансионе? 
— Мой папа, — девочка прожевала хорошо приправленное специями и соусом мясо, затем продолжила: — Он сказал, что возникли сложности и его присутствие нужно там, в Плайесване. А пока я должна побыть у леди Челтнем. Слушаться ее во всем … и что она меня не тронет, а наоборот… А потом пришло известие о гибели папы, а дальше вы знаете. 
— Виттория, — я обдумывала, как задать следующий вопрос, но все-таки решилась и спросила: — Ты знаешь, кто я? В бумагах написано, что воспитательница твоего пансиона. 
Девочка отрицательно покачала головой. И это еще больше меня озадачило. 
Как так могло случиться, что леди Буарон очутилась с нужными документами именно в этот самый момент? 
Но сколько бы я себя об этом ни спрашивала, ответа не находила. 
Витторию я больше ни о чем не спрашивала. Позволила так сильно оголодавшей девочке спокойно поесть. 
Я осторожно сняла перчатки со своих рук, потому для меня это был очень неудобный аксессуар, положила в рот кусочек сушеного яблока и отпила глоток чая из чашки. 
Вновь посмотрела в окно нашего купе, но в этот раз ничего причудливого и непонятного я там не рассмотрела. Бескрайние коричневые поля простирались на довольно большое расстояние, а затем резко стемнело — и мало что можно было уже увидеть. Сплошная темень без единого просвета. Ни фонарного освещения, ни чего-то другого. 
— А разве этот поезд едет без остановок? — посмотрела я на Витторию. 
— Да, — бодро отозвалась девочка. — Уже совсем скоро мы прибудем Плайесван. 
Я улыбнулась, глядя на порозовевшую мордашку девочки. И совсем перестала тревожиться. 
Скоро мы сойдем с поезда, а в городе я смогу придумать, как нам дальше действовать и где искать отца Виттории Летресс. Возможно, после того как мы его отыщем, я смогу вернуться домой и наконец-то понять, кто такой Эдгарс.
  
Глава 2
 
— Плайесван, Плайесван. Через пять минут, — оповестил нас проводник, проходя по узкому коридору вагона и позванивая в колокольчик. — Проверьте свой багаж! — делал последние наставления мужчина, когда завершался наш путь. 
— Леди Буарон, — проговорила девочка, когда я возилась с атласной лентой, вплетая ее в косу Виттории. — Я должна вас предупредить. 
— О чем именно? — поинтересовалась я. 
— Когда поезд прибывает на вокзал, все пассажиры проходят обязательный досмотр. 
— Прости, но я не понимаю, о чем ты. У нас есть билет и сопроводительное письмо о том, кто мы. Я думаю, этого будет вполне достаточно, для того чтобы все было хорошо. 
Девочка кивнула, принимая мою уверенность, что ничего страшного нас не ожидает. Но затем, как будто осмыслив все сказанное, добавила: 
 
— Папа во сне… он попросил меня не называть нигде моего настоящего имени. 
И тут мне стало совсем нехорошо. 
Если ничего не озвучивать на досмотре, то получалось, что мы… Плохо получалось. Нас могли задержать. И, скорее всего, именно так все и произойдет. 
— Виттория, но документы уже в моей сумке. Порвать их нельзя, это единственное доказательство моих прав на присутствие рядом с тобой. 
— Я могу их спрятать в надежном месте, — проговорила малышка, посмотрев на меня своими лучезарными глазками. — Вот… 
Сделав пасс руками, девочка приоткрыла пространство. 
— Что это такое? 
— Мое тайное хранилище. Когда папа пропал, — девочка избегала говорить о возможной смерти родителя, — леди Челтнем забрала много вещей из моей комнаты. Она сказала, что денег недостаточно, и той суммы, что заплатил папа пансиону, не хватит на мое содержание и проживание на чердаке. 
Я ужаснулась тому, чем делилась со мной Виттория. И мое воображение рисовало образ владелицы женского пансиона, как жесткой, бессердечной и угрюмой особы. 
— Ну что же, давай рискнем. 
Я открыла сумку и достала все бумаги, что имели хотя бы малейшее указание на происхождение Виттории и мою причастность к пансиону «Челтнем». 
— Мне просто нужно их положить сюда? — я посмотрела вопросительно на крошку. 
— Лучше просто бросить, иначе хранилище может и тебя забрать. 
Прозвучало устрашающе, но я решила довериться Виттории, потому что, в отличие от меня, в магии у девочки было больше практики, а со своей мне предстояло еще разбираться и разбираться. 
Я забросила бумаги в пространство хранилища и, когда оно закрылось, проговорила: 
— Зажми уши. Виттория, когда нас будут спрашивать, кто мы друг для друга, говори всем, что я твоя мама… 
Девочка раскрыла рот от удивления, но затем выполнила мою просьбу, закрыв ладошками свои красивые маленькие ушки. 
— А-а-а, обокрали, помогите! — закричала я что было сил. 
Меня услышали. Все, кто находился в вагоне и, наверное, в соседних тоже, имели честь слышать мои невероятные вопли. 
— Откройте! — воскликнул проводник. 
Я открыла дверь, только перед этим предварительно нащипала себе щеки и дополнительно побрызгала в лицо водой. 
— Спа-а-асите, — вцепилась в рукав проводника, очень сильно округлив глаза. — Документы, деньги — все исчезло! 
Виттория умело подыгрывала рядом. 
— Я так испугалась. Как же мы теперь без денежек? — громко всхлипнула девочка. 
Бледное лицо проводника выдавало его откровенную панику. Мало было ему одной орущей потерпевшей, так ко мне присоединился еще и ребенок. 
Пассажиры выдвигали предположения, как такое могло произойти в самом надежном экспрессе «Горная ладья». С многочисленной магической защитой и прочими другими примочками. 
— О, что же теперь будет? Я не могу дышать… 
И я стала изображать, как мне не хватает воздуха в груди. Для пущей убедительности я расстегнула три пуговицы своего кружевного ворота. 
Тут глаза проводника и вовсе вылезли на лоб. 
— Давайте успокоимся. Среди пассажиров есть лекарь? — с надеждой в голосе уточнял проводник. 
Но все молчали. Никакого оживления после вопроса мужчины не последовало. 
— Что же, раз так, — буркнул недовольно проводник себе под нос, — я попрошу всех пройти в свои купе. Я вынужден заблокировать двери и выход из вагона. А также сообщить начальнику поезда о вопиющем случае. 
— Но у нас дела! — кто-то из пассажиров попытался воспрепятствовать заключению под стражу. 
— Прошу вас, нет повода для возмущения. Но таковы правила. 
И проводник сделал пасс руками. Пассажиры смиренно прошли к себе и закрылись изнутри, а затем мужчина накинул на все двери, кроме нашей, магическое плетение, блокирующее двери со стороны коридора.