Василиса (СИ)

 Васька надулся, свёл рыжие брови друг к другу и замолк, обиженно сопя в трубку.
 — Васечка, — проворковал Вовчик спустя минуту молчания, — что у тебя случилось, котёнок? Расскажи.
 — Пожалуйста, — добавил Вовчик ласково, потому что Васька так и не заговорил.
 Васька помялся секунд пять для приличия, потому что от тона Вовчика ему уже с самого начала захотелось выложить всего себя с потрохами.
 — Я слишком много гулял в последнее время, — грустно пробормотал Вася. — Мама сказала, что я говёная омега и что такой никому не нужен буду, и что я бухать хожу, а я честно не пробовал даже! Даже не нюхал, ребята ведь не пьют, у них соревы! И про балет узнала, ей Виктория Иванна позвонила. Сказала, что из дома вообще не выйду. — Васька шмыгнул носом. — А у меня день рождения через две недели. И отмечать придётся не с Джемом и Алиной, а с этим блин Раскольниковым и бабкой его!
 Вовчик тихо посмеялся в трубку.
 — Я через пару дней обратно приеду, дотерпишь? — вкрадчиво спросил он.
 — А что ты сделаешь?
 — Об этом не беспокойся, котёнок. Тебе что из Москвы привезти?
 — А что там такого есть, чего нет в Екб? — вдохновился Вася.
 — Много чего.
 — Ну вот и привези.
 Вова, как и обещал, приехал через день, но узнал Вася об этом очень необычным для них образом.
 Это была суббота, 15:31, мама ходила с дорогущей маской для волос, которую ей папа привёз вместе с духами из Италии, в которую летал вроде как по работе, хотя какая работа у простого специалиста в Италии? Она со своим полотенцем на голове и в растянутой футболке все равно была красивой рыжей омежкой с внушительной грудью, но смотрелась всё же презабавно.
 Папа лениво щёлкал каналы по телеку и почёсывал намечающееся пузеко через майку-алкоголичку, которую мама каждый день наглаживала вместе с трусами и носками, как примерная жена и мать, образец для подражания.
 Васька грыз гранит "Преступления и наказания", тихонечко начиная подвывать от разворачивающейся в произведении безнадёги. Когда он написал Алине, учившейся в какой-то крутой гимназии при университете в гуманитарном классе (у них было целых две литературы! русская и зарубежная), жалуясь на депрессивные настроения отечественных авторов, которые Ваське, как человечку жизнелюбивому, казались невыносимыми, та посоветовала другу парочку зарубежных авторов и фикбук. Вася ни то, ни другое ещё не проверял, хотел домучить Раскольникова хотя бы до середины, а потом сдобрить знания концовкой и кратким пересказом и на том успокоиться: Нина Леонидовна, училка литературы, его всегда любила и плохими оценками не обижала.
 Короче говоря, когда нежданно-негаданно раздался звонок в дверь, всё семейство было занято своими важными субботними делами и немножко так прихуело.
 — Виииикаааа! — отец громогласно сотряс квартиру. — Звоняяяят!
 — Аааааа? — не услышала мама из ванны.
 — Звооооооо няаааааааат, — уточнил батя.
 — Чтооооооо?
 — Бля, — пробормотал Васька, отложил Раскольникова на подушку и пошёл открывать дверь.
 Когда он лениво проходил мимо бати, тот орнул:
 — ВАСЯ! ТАМ ЗВОНЯТ!
 — Да слышу я! А вдруг дядь Петя опять за водкой припёрся? — кинул Васька отцу и прошлёпал в коридор.
 
 — Ща подойду, дай штаны хоть надену. ВИИИИКАААА!
 Васька почесал мизинцем в ухе и, зевая, открыл дверь.
 — Э... — только и смог выговорить он, когда взгляд вместо дяди Пети или тёти Шуры наткнулся на Вовчика собственной персоной.
 Вовчик лоснился чистой, как слеза младенца шевелюрой, выбритыми щеками, белоснежной улыбкой и огромными часами на загорелом запястье. Кажется, что он стал ещё смуглее за этот месяц. Только волосы из тёмно-русого, почти что чёрного, выгорели в светло-русый.
 — А ты чё тут... — Вася почесал свою кудрявую ногу в свободных шортах, которые отец когда-то прожёг сигаретой.
 В этот эпичный момент в прихожую и завалился батя, уже в штанах, но с очевидным аухом на лице.
 — Если это Шурочка, то для неё там пакетик на холодильнике! — пропела мама из ванной.
 — Эт не Шурочка... — пробормотал батя, потом прочистил горло и внезапно выгнул грудь колесом, да нахмурил полу-седые брови, превращаясь из скучающего мужика в настоящего альфу, коим и являлся. — Вы, собсна, к кому, молодой человек?
 Васька на словосочетании "молодой человек" невольно прыснул в кулак. Молодой, как же.
 Вовчик не растерялся, а расплылся в подобострастной, обаятельной улыбке, признавая хозяина территории, так сказать.
 — Я, собственно, к вам.
 Он как-то внезапно кинул Ваське какой-то сверток, подтолкнул в спину, мол, свали, и заперся с батьком на кухне, оставив Васю оторопело разглядывать Вована начищенные туфли.
 — Кто пришёл-то? — мама вышла из ванны уже с сухими волосами и в футболке, а не халате.
 — Кореш мой пришёл... — промямлил Вася.
 — А чего твой "кореш" этот с отцом-то заперся?
 — М-м-м... — Вася притворился микроволновкой.
 — Ладно, иди. — Мама хлопнула Васю по плечу. — Я разведаю обстановку.
 Вася и пошёл, пусть Вован сам разгребается, если так того хочет. В принципе, был соблазн встать у двери и подслушать, но коробочка в руках внезапно оказалась интереснее. Он поигрался с головоломкой и освободил из плена маленький кейс с кодовым замком.
 "Чё за хня", — скептически подумал Васька и, с выражением пытающегося достать банан орангутанга, начал «взламывать» коробочку.
 Пока он набирал наугад циферки на замке, кухня, судя по всему, как тайная комната, открылась, впуская в пространство голоса родителей и Вовчика. Васька, как и любой порядочный наследник Слизерина, отложил кейсик и вышел в коридор, выжидающе глядя на взрослых.
 Мама была немного нервной, папа слегка нахмуренным, а Вовчик, как всегда на позитиве. В целом обстановка была нормальной.
 — Собирайся, подвезу тебя до Палыча, — улыбнулся Вовчик.
 — Чё, правда? — просиял Васька и вопросительно поглядел на маму.
 — Иди, иди, — махнула она рукой. — Чудовище рыжее.
 На следующий день, в воскресенье, батя растолкал Ваську, накануне избитого Ваней на боксе и всю ночь игравшего в контру с Некитом и Алиной, спозаранку, часов в пять, и альфачьим тоном заявил, что они идут рыбачить.