Бортовой журнал "Синей птицы" (СИ)
— Ты же по-прежнему та самая Нулька? Если да, то дай знать.
Существо протяжно вздохнуло. Клубок медленно приоткрылся, словно у кошки, которая спрятала мордочку под хвостом, и показался правый глаз. Глаз посмотрел на акулий плавник, задержался на княжиче и опять закрылся. Существо в очередной раз вздохнуло, словно Нулька сама не знала, человек она или нет.
Иван же осторожно проник в каюту и замер в полуметре от богиньки.
— Ты не расстраивайся. Ты ведь всё та же, — продолжил парень. — Та же Нулька, которую мы все любим.
Существо снова свернулось в шар, отвергая гостя.
— Да блин, что ты обижаешься?
Княжич неспешно протянул руку и дотронулся до тёплой, совсем нескользкой кожи.
— Знаешь, я тоже чуть-чуть потусторонний, — продолжил он. — Я повелеваю вещами. Ведь все князья немного нечисть. И знаешь, я порой слышу шёпот из гипера, и это мой секрет. Хотя сам не знаю, что он шепчет. Будто я в лесу, и вокруг пение птиц и писк мышей. Они звучат тихо-тихо, как через стекло припаркованного на опушке флаера, но всё равно слышу.
Нулька молчала, но и не убегала и не проявляла агрессии.
— Ну, мы же друзья? — тихо спросил Иван, и Нулька дёрнулась, словно током ударило. Прозвучали новые всхлипывания.
— Да блин. Что ж такое, — протянул княжич, не зная, как быть дальше.
А когда из коридора донеслось недовольное бурчание навигатора, нахмурился. Не хотелось признавать, но выправить ситуацию в одиночку не получалось. Придётся просить помощи.
— Этот чёртов Птиц, оказывается, загрузил вирус на корабельный сервер, удалил свои резервные копии и подчистил бортовой журнал. Повесил таймер с запиской, что у нас на двое суток вырублены маршевые двигатели. Я могу перегрузить сервер, но без искина наша дешёвая корабельная операционка может наглухо заглючить, — с ходу выдал Михаил и перевёл взгляд на Нульку: — Чё печалимся? Горюем, что нелюдь? Что никто не любит, а особенно молодой парнишка княжеских кровей? Гори оно всё во вспышке сверхновой, да?
Создание тяжело вздохнуло.
— Значит так. Мы сейчас в системе Проциона. Как разблокируются движки, спустимся на планету, сдашь тест на человечность.
У Нульки снова показался глаз. И даже навострилось круглое ухо. А слово взял Иван, покрасневший как варёный рак после понимания, что Нулька действительно в него влюблена. Раньше он как-то не думал о подобном варианте:
— А разве его не проходят только роботы?
— Его проходят все желающие. И нечисть, и роботы. Процион — одна из старейших колоний человечества. Все искины и разумные духи сначала ссылались сюда, как в мягкую резервацию. Подобным образом раньше неугодных ссылали в Сибирь, от общества подальше. Сейчас же Сибирь — достаточно развитый регион. Так и Процион со временем превратился в очень весомый, но при этом самобытный человеческий сектор. В общем, сперва сдаст психолога на адекватность и гендер, потом хирурга на соответствие человеческой фазы девичьему организму. Всё по ГОСТу. И может больше не печалиться.
Иван не успел ничего уточнить, как по ушам ударил громкий хлопок: это богинька за малые доли секунды сменила облик, и воздух не успел занять освободившийся при трансформации объём, создав ударную волну. Нулька, уже в человеческом облике, роняя по пути большие слёзы, бросилась на шею навигатору. Она радостно завизжала, глянула на княжича и исчезла в коридоре.
— Девочки, что с них взять, — ухмыльнулся Михаил и хлопнул Ивана по плечу.
— Девочки, — смущённо согласился парень и посмотрел на навигатора. — Я вот не пойму, она же должна была знать про тест на человека. А она не знает.
— К примеру, ты начинающий инквизитор, тоже должен был знать, но не знал, — ответил Михаил и тут же скривился: — Вот только не говори, типа, ты не понял, это другое. Это то же самое.
Иван надулся, но всё же задал второй вопрос:
— Я не имею планов на Нульку, но если вдруг… ну, долгий полёт… выпил… устал от одиночества…
Михаил пристально вгляделся в лицо княжича. Ответил не сразу, потому как вопрос не праздный и требовал взвешенных слов. Только через десяток секунд на пухлом лице медленно проявилась улыбка.
— Знаешь, княже. В космосе всякое бывает, и понятно, что ты переживаешь, что она не человек, и что это какое-то непотребство. Но потому и выдаётся паспорт соответствия. Она думает, как девушка, ведёт себя, как девушка, физически идентична обычной девушке. А если между натуральным и идентичным натуральному нет разницы, то прошу прощения за тавтологию, какая тогда разница? К тому же в русских сказках часто есть сюжет про заколдованную девушку, на которой потом женился царь-царевич, король-королевич. Например, царевна-лягушка или царевна-лебедь. Та же русалочка — совсем не человек, и ничего, сказку любят. В одной из вариаций даже принц на ней женится. В общем, оборотень любого сорта не считается чем-то гадким. Если, конечно, это не оборотень-людоед. Так что не парься. Будет у тебя царевна-Нулька. Живи как в сказке, только помни, что она не рукавица: с белой ручки не стряхнёшь да за пояс не заткнёшь.
— Стандарт и норма, — поиграл княжич словами на языке, — а что определяет норму, с которой сравнивают на соответствие? И я не только про тело, я про душу.
— Математика, — сухо произнёс навигатор. — Представь, что ты везёшь в трюме тысячу голых баб. У всех сиськи разного размера: нулёвка, единичка, двоечка, троечка. А у двух женщин не так: у одной мутантки обычные, нормальные сами по себе сиськи, но их в наличии аж четыре штуки. У второй вообще ничего нет, а сосочки даже маркером для приличия не нарисованы. Чтоб определить норму, замеряем у всех размер и количество бюста. В итоге у нас нарисуются статистика, и бабенции с аномальным числом и размером сисек, то есть с четырьмя и абсолютным нулём, или экстремальным объёмом выпадут из нормы. И наоборот, худышки, что говорится, «доска — два соска», запросто могут влезть в нижнюю границу нормы. С душой точно так же. Только вместо линейки для сисек используют психологические тесты. — Навигатор перевёл дух после долгой лекции и добавил: — Да, математика очень жестока.
Княжич хмыкнул, ибо представил, как ходит между рядами голых девок с рулеткой и щупает каждую. А Михаил улыбнулся ещё шире и заботливо поправил ворот на комбинезоне княжича.
Немного подумав, Иван коротко кивнул в знак согласия с навигатором. Ему предстоит подумать над словами товарища. Но не сейчас, ибо сейчас нужно немного перевести дух.
Но веселье было недолгим, так как в этот момент на «Синей птице» вернулась сила тяжести. Княжич издал короткое, громкое и очень ёмкое «блин!» и еле успел выставить перед собой руки и согнуть ноги, чтоб не рухнуть плашмя, но всё равно больно ударился локтями и коленями.
— Нулька, мать твою! — сдавленно заорал Михаил, который тоже шмякнулся пузом на пол.
Пока они охали и вставали, к ним подошёл держащийся за бок Петрович, тоже пострадавший от Нулькиного беспредела.
— Я ей как-нибудь всыплю ремнём по заднице, — протянул он, зашипел, поморщился и продолжил: — Шлюз в порядке. Система жизнеобеспечения тоже. Не знаешь, куда эта попрыгунья умчалась?
Михаил пожал плечами, и все трое направились в сторону капитанского мостика. Искомая Нулька нашлась именно там. Она уже оживлённо водила руками над пультом. В воздухе возникали окошки с сайта паспортизации нелюдей. Глаза горели радостью и азартом, словно светодиоды.
— Ясно, — побурчал капитан, рассматривая сетевые запросы богиньки. — Миш, ты надоумил?
— Да.
Все замолчали, рассматривая маленькие голограммные экранчики, которые почти терялись на фоне яркого Проциона, несмотря на потемневшее защитное покрытие лобового стекла мостка. А на экранчиках мелькали адреса, справки, цены. Отдельно висела голограмма анатомического пособия по женскому телу.
Казалось, всё благополучно решилось. Казалось, можно с облечением выдохнуть и заняться плановой рутиной, и ничто не предвещает очередной беды. Но на мостик, норовя снести всех с ног, влетел робокот. Его серая синтетическая шкура была поцарапана во многих местах, в ранах поблёскивали металлизированные мышцы.