Бортовой журнал "Синей птицы" (СИ)

— Альбатрос. Порт приписки — Яркоград. Система звезды Сириус Бэ.
А по обшивке, словно по морскому дну, медленно-медленно расползались в разные стороны, стараясь спрятаться от пучков света, всевозможные создания. Морские звёзды и ежи, какие-то длинные черви. Металл целыми полянами покрывали колонии двустворчатых моллюсков, разноцветных кораллов и морских перьев. Между ними очень неспешно ползали и вяло шевелили длинными усами самые натуральные трилобиты. В обшивку, словно аквариумные сомики, вцепились круглыми ртами небольшие панцирные рыбки, которые из-за своих толстых и изогнутых грудных плавников сильно смахивали на ожившие якоря от лодок.
От этого весь звездолёт казался затонувшим галеоном эпохи Колумба.
— Они вообще живые. Не пластиковые?
— Это призраки, — отозвался Михаил и приблизился вплотную к этой биомассе. — Очень древние призраки. Их рядом со звёздами не увидишь, даже очень слабый солнечный ветер быстро разрушает их тонкую структуру.
— А как тогда они здесь оказались?
— Повезло. Жизнь на Земле существует очень давно, а возмущения гипера иногда выхватывают из реальности электромагнитные слепки живых организмов и выбрасывают хаотично по всей вселенной. По теории вероятности что-то да обязано уцелеть, чтоб потом пересечься в своём странствии с астероидом или вот таким заброшенным судном. За миллиард лет всяких-разных призраков по вселенной разбросало очень много, и это ещё не самые необычные. А земные очень живучи. Но больше не скажу, ты же у нас инквизитор и должен знать лучше меня.
Навигатор вытянул вперёд автомат и осторожно поддел стволом морского ежа. Тот дрогнул, рассыпался разноцветной туманной дымкой, а потом медленно собрался в животное. Фактически ожил.
— Они балансируют между гипером и реальным миром, как пена на морской волне, — продолжил навигатор, — но у нас на борту есть создание куда более удивительное.
Иван глянул на Михаила, и тот пояснил:
— Я про Нульку, княже.
Парень улыбнулся, сведя глаза в кучку на отпечатке поцелуя на стекле. Да, богинька тысячу очков вперёд даст этим хрупким созданиям, но всё равно красиво, словно и не в космосе вовсе.
Иван, сейчас чувствовал себя ребёнком в океанариуме, где можно пройтись по тоннелю внутри большого аквариума и полюбоваться на диковинных рыб, плавающих на расстоянии вытянутой руки. Внутри тёплым комочком сдалось чувство восхищения.
— Удивительно, что про них нигде не написано, — прошептал он.
— Написано, и очень давно, — отозвался навигатор, подлетая к небольшому иллюминатору.
— Где?
— В научных журналах, княже. Просто никто никогда не читает, а потом удивляются. Всех же в основном интересуют игрища и зрелища.
Иван взялся руками за выступающие из обшивки элементы и медленно поплыл к навигатору. К тому времени Михаил уже светил внутрь фонарём.
— Что там?
— Ничего не вижу, княже, — ответил тот, прислонившись стеклом гермошлема к оконному стеклу, вытянув шею и прищурившись. Навигатор скривился и добавил: — Но кажется, корабль давно разге́рмился.
Иван тоже прилип, старясь рассмотреть нутро брошенного корабля. Тонкий белый луч выхватывал чью-то каюту. Она была больше, чем на «Синей птице», но рассчитана на четверых человек.
— Вижу шевеление, — прошептал княжич и показал пальцем на приоткрытую дверь в каюту.
— Ага, — едва слышно отозвался Михаил, он направил фонарик в щель.
— Мать твою! — вырвалось у Ивана, когда дверь быстро распахнулась, а в каюту, к самому стеклу рвануло нечто.
Парень даже опомниться не успел, как оттолкнулся от обшивки ногами, и лишь через секунду он осознал себя удаляющимся от иллюминатора. В миг опасности организм перешёл в режим форсажа, экстренно впрыснув убойную дозу адреналина, и пришлось приложить усилие воли, чтоб воспользоваться контроллерами движков без рывков и дёрганий, и остановить полёт.
Михаил тоже отскочил на десяток метров назад и сейчас целился в иллюминатор из автомата. Дрожащий луч фонаря выхватывал из мрака высохшие до состояния мумий человеческие тела в изодранных комбезах. Несколько полностью обезвоженных, но оживших трупов, скалили зубы и бешено били и царапали стекло.
 
— Какого хрена?! Что это?! — заорал Иван.
— Картинку! Дайте картинку! — раздался в наушниках голос капитана.
— Ой! — визгнула Нулька. — Нежить!
— Я сфотал, валим отсюда на хрен, — выдал сопящий и часто дышащий навигатор.
Да, за стеклом бесновалась самая настоящая нежить.
— Вот это я понимаю, троллинг, — протянул капитан и выругался.
— Что? — не понял Иван.
— Я говорю, княже, что твой куратор знатно тебя потроллил!
Княжич торопливо дёрнул контроллер движков, и его закрутило. Хорошо, что есть специальный режим, когда система сама останавливает неконтролируемое вращение. Но в голове осталась муть, как после экстремальной карусели.
— Блин, — выругался он и более осторожно направился к «Синей птице».
Уже после шлюза, когда давление выровнялось, а двери впустили на «Синюю птицу», Иван с облегчением вылез из скафандра. Несмотря на систему контроля климата, весь комбез взмок, как после проливного дождя.
— Фу-у-у, — протяжно и шумно выдохнул княжич, поглядев на Михаила, тот тоже взмок и сейчас устало сполз вдоль стены коридорчика на пол.
— Надо всем собраться и решить, что дальше делать. Если нас отправили на учебную экскурсию, то миссия окончена, и осталось только набить отчёт, — произнёс парень, глядя на спутника.
— Ага, — кивнул тот, облизал губы и подобрал автомат.
У Ивана мелькнула мысль, что тир действительно будет нелишним. А ещё на такие вылазки надо брать с собой револьвер. Хоть на магнитике, хоть на резиночке, но обязательно с чем-то убойным в барабане.
— Что-то нас не встречают, — пробурчал навигатор и глянул на княжича: — Петрович в этом деле суеверный. Зашедших с пустоты надо встречать лично.
— И Нульки нет, — глянув на след поцелуя на гермошлеме, добавил Иван.
И в этот момент из кают-компании раздался протяжный вопль, принадлежащий Фёкле. Затем последовал грохот.
Иван с Михаилом переглянулись и кинулись на звук.
Там глазам предстала занятная картина:
Капитан стоял, загораживая собой большой иллюминатор. В уголочке сторонилась от всех с меланхоличным лицом Марья. А посерёдке бушевала в истерике полуголая купчиха.
Она хватала со стола тарелки и била ими о край столешницы, но посуда была ударопрочная, потому не ломалась.
— Твари! Вы все твари и уроды! Я тут! А они! Да я!
И всё это со слезами на глазах.
Иван глянул на капитана, тот выглядел сильно растрёпанным и растерянным, словно не знал, что делать.
— А что случилось-то? — наклонив голову набок, тихо спросил Иван у навигатора.
Михаил пожал плечами.
— Княже, я знаю не больше твоего.
— Это я, — раздался откуда-то сверху шёпот Нульки.
Княжич задрал голову и увидел богиньку, которая лежала на животе на потолке, словно именно там был пол, а корабельная фея пряталась за потолочной лампой, как за корягой. Только призрачный сарафан был с девушкой не согласен и свисал вниз, отчего виднелись белые трусики.
— Что ты?
— Я забыла Фёклу в атмосфернике. Пока вы летали к летучему голландцу, она там посерединке болталась, — тихо ответила Нулька и приложила палец к губам. — Вы меня не видели.
— Ты! — закричала на грани ультразвука купчиха. Она подбежала к стене, схватила маленький огнетушитель и понесла его в нашу сторону. — Сука!
Княжич неуверенно попятился. Но взгляд Фёклы был направлен на богиньку.
И в этот момент погас свет. Всё затихло. Слышались только тяжёлое дыхание, а затем и звук падающего на пол огнетушителя.
Но тьма кромешная длилась всего секунду, так как затлели жёлто-оранжевые аварийные огни, а ещё через пять секунд с лёгким гулом ожила вытяжка, и вернулось освещение.
— Птиц, диагностику! — заорал капитан на всю кают-компанию.
— Я же говорил, что добром не кончится. И никто ведь не слушал. А я говорил, — запричитал искин. В его голосе послышались нотки истерики не хуже, чем у Фёклы. Казалось, вот-вот случится нервный срыв.