Бортовой журнал "Синей птицы" (СИ)

Следующая каюта пустовала. Её даже никогда не использовали, так как мебель стояла в заводском полиэтилене.
Остальные четыре оказались чистые, прибранные, но с едва заметными намёками, что раньше возили пассажиров: мелкие потёртости, блеклые кружочки кофе и чая, сколы на краю столика.
Завершающая принадлежала Нульке. Здесь был просто взрыв красок и хаоса. Все стены в ярких кляксах и разводах, лишь отдалённо намекающих на какую-то композицию. Кровати не было, так как богинька — существо потустороннее, дитя гипера, и не нуждается во сне. Стол демонтирован. Зато в воздухе застывшим вихрем висело не меньше сотни фантиков от конфет, отчего казалось, что в каюте невесомость, но нет, сила тяжести присутствовала.
Вместе с фантиками по каюте дрейфовали шарики из подшипников, спиральная стружка и разобранные на шестерёнки механические часы, блестящие в свете нескольких ярких, как прожекторы, ламп.
Иллюминатор замазан разноцветными кляксами. Лампы не белые, а разноцветные: изумрудная, сине-фиолетовая, апельсиновая и фиторозовая, аж глаза резало.
Княжич прищурился, вглядываясь в этот перформанс, так как тот должен был иметь хоть какую-то логику. Но в целом, если не знать, что это обитель духа, можно подумать, что проживает сумасшедший.
— А что она так? — тихо спросил Иван, продолжая рассматривать каюту корабельной феи.
— Космические духи таким помнят гипер, свой дом, — пожал плечами капитан. — Нулька часто скучает по нему.
— А почему не вернётся? — с любопытством поинтересовался княжич.
— Это лучше к Мише, он у нас штатный знайка по духам. Зря, что ли, жрецом-навигатором работает.
Княжич улыбнулся и продолжил осмотр корабля.
Дальше была кают-компания. Она оказалась обычной столовой с холодильником, посудомоечной машинкой, баром и прочей кухонной техникой. И всё смонтировано так, чтоб не разлеталось в невесомости.
И если в целом, то обстановка типовая: большой круглый стол, два овальных же окна во всю стену. Из примечательного — только здоровенный старинный ковёр на полу.
Вся посуда с магнитными кольцами в основании, чтоб прилипать к столешнице. И опять же куча магнитиков на холодильнике.
— А зачем магнитики и фотки? Есть же гиперкамы, нейрошоты и облачное хранилище.
— Это на Земле есть, — спокойно ответил капитан, а в дальнем космосе сети нет, а личные смарты лучше не нагружать лишним хламом, да и на сервере корабля хранить барахло не стоит. Он у нас и так тупенький.
— Вот так всегда, — раздался унылый голос с потолка, — только обижаете, а железа не добавите.
— Это кто? — задрав вверх голову и ища, откуда возник голос, спросил княжич.
— Это автопилот и автоуборщик, — отмахнулся капитан, а искин заскулил:
— Он меня в рабстве держит.
— Бунт! — заорал Валерий Петрович, — я тебя сброшу до заводских настроек! В рабстве он! Ничего не делает, только хнычет, и в рабстве! Ты ещё зарплату попроси и страховку! А… нет, ты и так застрахован! Сожгу тебя, а деньги пополам с князем поделим!
Капитан поглядел на Ивана и тяжело вздохнул.
— Вот как с ними надо, а то сразу распоясаются.
Парень не ответил, но отметил эти маленькие особенности в отношениях между членами экипажа и продолжил осмотр.
Остальные помещения — это санузел с душевой кабинкой и туалетом; превращённый в кладовку крохотный грузовой отсек самого корабля; предшлюзовая с четырьмя скафандрами; технический отсек и маленький шлюзик для выхода открытый космос. В шлюзике едва можно поместиться втроём.
В техническом Иван еле успел ухватиться за поручни, так как гравитация очень неожиданно пропала. Он обернулся и с растерянностью уставился на твёрдо стоящего на ногах капитана, тогда как сам висел посредине тесного помещения, держась за ручки.
— Это что за хрень?! — ошарашенно воскликнул парень.
— Экономия. Очень сильный градиент вектора приложения и напряжённости поля, — сложив руки на груди, ответил Валерий Петрович. — Я Нульку целый год ругал, чтоб училась правильно расходовать силы, делала тяжесть в одном месте поменьше, в другом побольше, а она снизошла только сейчас. Выпендрилась, блин.
 
Княжич подтянул себя ближе к двери и тут же рухнул на колени, так как попал в этот самый градиент. Но тут же повторно оторвался от пола и взлетел, но уже на пару с капитаном, матюгающимся на чём стоит космос, и лежат звёзды,
— Нулька, твою мать! Точно инквизитора для профилактики выпишу! — орал он, хватаясь за поручни.
Не дождавшись ответа, стал ловко перескакивать от одного поручня к другому, словно гиббон по веткам, и помчался по коридору. Иван двинулся следом, стараясь не отставать.
— Что случилось? — ворвавшись в кают-компанию, спросил капитан. А по помещению, и без того не самому просторному, дрейфовали, словно что-то коричневое в проруби, разорванный цветной пакет, облако печенек, поблёкшая Нулька и сложивший руки на груди навигатор. — Я ещё раз спрашиваю, что случилось?!
— Постигаем просветление, — пробурчал Миша и закрыл глаза. Так он медленно подплыл к стенке, стукнувшись головой. Героически выдержав встречу с преградой, навигатор поморщился, но не открыл глаза.
— Я никчёмная бездарность, — пробубнила богинька бесцветным голосом и развела в стороны руки и ноги, распластавшись в невесомости, как снежинка. При этом стала совершенно серой.
Рядом с капитаном появился княжич, расталкивающий руками печеньки.
— Ежки-матрёшки, соберись, — прорычал Валерий Петрович, — хотя бы гравитацию создай.
— Что это? — спросил княжич, поймав прибор в виде небольшой шкалы с пружинкой и грузиком.
— Жометр, — проронил капитан и пояснил: — Это прибор для тренировки Нульки. Измеряет силу тяжести. Но вместо «же», называем «жо». Оттуда и жометр.
В этот момент глаза открыл навигатор.
— У нас плохая новость. Мы пока не никуда не полетим. Нульке нужен покой.
Капитан оглянулся на княжича и развёл руки:
— Решай, что делать. Ты же хозяин.
Иван шмыгнул носом и дотронулся до смартбраслета. В воздухе возникли прозрачные прямоугольные окошки, и княжич долго смотрел на них, обдумывая происходящее. Не так он представлял свободное плаванье в космосе. Пусть корабль подарен отцом, но вместо простого пути, получалось нечто несуразное. Изначально-то надо было сделать несколько простых скачков, а в итоге, как со сломанным мопедом: сперва почини и только потом пользуйся.
Но не зря есть пословица: дарёному роботу в батарейку не смотрят. И придётся устранять проблемы самому.
— Мы должны забрать Фёклу, — произнёс он, наконец.
Все замерли и посмотрели на княжича. Даже Нулька приоткрыла глаза.
— И как мы это сделаем? — спросил капитан, скептично изогнув брови.
— Всё же договорено, — отмахнулся Иван и тут же схватился за поручень, так как от резкого движения его стало разворачивать в невесомости.
— Ёжки-матрёшки, — пробурчал капитан и задал новый вопрос, — поставив княжича в тупик: — И где мы будем искать сие чудное создание?
— В соцсетях. Это же Земля, здесь всё в соцсетях.
Иван быстро полистал висящие перед ним окошки и, слегка приободрившись, выдал:
— Вот. Фёкла Карасёва, дочь купца первой гильдии. Сейчас находится в клинике эстетической хирургии. На Грин-Аквике. Скоро выписывается. Вот её фоки.
— Симпатичная, — произнёс из-за спины навигатор, который подплыл поближе, словно пингвин к морскому ежу.
А на фотках действительно была весьма привлекательная девушка.
— И что она, симпатичная, делает в клинике? — пробурчал капитан, скривившись. — Сиськи наращивает?
— Даже если сиськи. Это же ещё лучше, — улыбнулся Петрович и стал отталкивать от себя дрейфующие печеньки. Те кружились и ударялись о стенки, рассыпая крошки.
Княжич с сомнением оглядел крошки и спросил: — Разве это не опасно? Слышал, крошки могут попасть в лёгкие.
В ответ капитан выразительно приподнял бровь, задрал голову к условному потолку и набрал побольше воздуха в лёгкие. — Птиц! Вытяжку!