От перемены мест... (СИ)

Виктор Иванович Машков, давний приятель Соболева-старшего, имеет более чем доходный бизнес — небольшой ювелирный завод, уже пару лет как вышел на пенсию и передал бразды правления сыну, Машкову Игорю Викторовичу. Была у Машкова еще и дочь, но лет десять назад покончила с собой. Поговаривают, что перед этим девушка весьма продолжительное время баловалась наркотиками, что и сыграло немаловажную роль в ее выборе.
При упоминании о дури меня аж передернуло: самый паршивый опыт в моей жизни.
Картиной товарищ интересовался довольно-таки энергично и в желании ее приобрести был настойчив, даже лично звонил Егору и давил на давнюю с его отцом дружбу. Когда узнал о грядущем аукционе и серьезных конкурентах пришел в негодование, чего скрывать и не собирался.
По-моему, этот Машков очень даже годится на роль злодея.
Рында Олег Игнатьевич, известный в узких кругах коллекционер сорока с небольшим лет. Женат, детей нет, но по данным из проверенных источников сейчас находится в стадии развода и раздела имущества, что в моих глазах делало дядьку очень даже неблагонадежным.
— Вот точно этот украл! — воскликнула я, выплеснув немного чая на стол. — Не захотел с женой делиться и свистнул полотно, заодно и мне по макушке треснул, обидевшись на весь женский род. — погладила я себя по затылку, рана, хоть и начала потихоньку заживать, все еще прекрасно прощупывалась.
— Может и так, мы всех проверим. — успокоил меня Леха и подал полотенце.
— А что там с продавцом? — не стал вступать в полемику рациональный Соболев, и Леха, как по команде, вцепился в последнюю папочку.
— Продавец — некто Ротман Игорь Валерьевич, проживает в двухстах километрах к югу от нас, в соседнем крупном городе. По его словам, картину решил продать из-за того, что затеял довольно-таки затратное строительство загородного дома, а силенки-то свои не подрасчитал, вот и пришлось выкручиваться. Так что этого товарища исключать тоже нельзя.
— И что мы будем делать? — обвела я сидящих напротив мужчин взглядом и в соответствии с представшим взору зрелищем почувствовала себя рыцарем круглого стола, не меньше.
Егор, видимо в связи с отсутствием идей, последовал моему примеру и предоставил разработку стратегии другу. Леха откашлялся и выдал:
— Предлагаю весьма нетрадиционный метод. — почесал он нос. — Будем доставать подозреваемых регулярными звонками и сообщать зловеще что-то наподобие: "я знаю, что ты сделал прошлой ночью".
— И как это должно сработать? — не смогла постичь я гениальность замысла.
— Ну, в конце концов, виновный занервничает и совершит что-то такое, что его выдаст. Мы же не с заядлыми рецидивистами имеем дело, у которых нервы как стальные канаты, а с обычными людьми, одного из которых жизненная ситуация толкнула на нелицеприятный шаг. Возможно он даже уже сожалеет о том, что сделал. Ну и "наружку", конечно же, за каждым установим, я уже ребят предупредил.
— Можно и так. — кивнул Егор, а я поняла, что у них в городе не только доктора — приверженцы странных методов. Вполне возможно, что и весь город слегка "того". Во всяком случае мне пока встречаются лишь экземпляры со странностями…
— Может все-таки еще и лично со всеми поговорим. — робко предложила я дельную на собственный взгляд мысль. — Ну типа мы с Егором решили лично нанести визит столь важным для галереи клиентам и сообщить скорбную весть. Все-таки на кону стоит наша репутация…
— Согласен, личное впечатление никакая "наружка" не заменит. — заметил Егор, обращаясь к Лехе. Когда Петров тут главным успеть стал? — Можно еще им во время разговора сообщение скинуть, чтобы мы могли на реакцию каждого собственными глазами полюбоваться.
— Сделаем. — согласился начальник службы безопасности, сгребая папочки обратно в кейс. — Ну все, я отбываю, и так уже неприлично задержался.
— Боишься, Елена Петровна негодовать будут? — подколол товарища Соболев.
— Вот женишься, тогда и поговорим. — отбил подачу Леха с таким видом, будто знал что-то нам пока недоступное.
 
— Ты женат? — сама не знаю почему, но я была абсолютно уверена в том, что Леха завзятый, безнадежный холостяк.
— Окончательно и бесповоротно. — подмигнул мне Петров и отбыл к заждавшейся супруге.
Оставшийся вечер прошел по-семейному тихо: мы болтали, готовили ужин и периодически обрабатывали мои увечья. При этом каждый раз настроение у Егора заметно падало, и мне приходилось прилагать немалые усилия, чтобы тот был весел, добродушен и не пускался крушить все вокруг. Ну а кого может привести в восторг лысина размером с чайное блюдце на затылке любимой невесты?
Леха, как и обещал, скинул нам контакты возможных злодеев, и Егор, не теряя времени, всех обзвонил и договорился о встрече. К несостоявшимся покупателям решено было ехать завтра, а обитающего в двухстах километрах от нас продавца мы решили навестить через день. Меня, ясное дело, Соболев брать с собой желанием не горел, но я пообещала прикрыть глаза очками, лысину — прической, еще и пригрозила, что, если он не хочет ехать вместе со мной, значит стесняется и не любит по-настоящему, а как я могу выходить замуж за того, кто меня не любит. Короче, под натиском женской логики Егор был вынужден сдаться и уступить. А я порадовалась, что и в нынешнем состоянии можно найти свои плюсы.
Проснулись мы на следующий день по будильнику. Солнце насколько могло пробивалось сквозь плотные серые шторы, и первым делом я побежала к зеркалу проверить эффективность чайных компрессов.
На этот раз чудо-доктор смог-таки удивить: отек спал примерно на две трети, оставив мне конечно не ясные очи, но вполне себе приличные глаза, а желто-зеленые синяки прекрасно замазываются тональником. Жаль, что затылок подобными результатами не мог порадовать, и придется мне как-то исхитряться с прическами или покупать шиньон, как у бабушки. Только вот как его к лысине крепить-то, не на супер-клей же?
В общем, на сборы мне понадобилось чуть больше времени и смекалки, чем обычно, хорошо хоть завтраком опять занялся Егор. Мне это определенно начинает нравиться.
Первым делом мы решили навестить Ставскую, которая любезно ожидала нашего визита в одном из салонов, расположенном в паре кварталов от Соболевского жилья. Я справедливо задумалась о ее адекватности — не в парикмахерских же креслах нам беседовать, но все оказалось не так грустно: у дамы в этом салоне оборудован кабинет под офис.
"Матрешка" — оценила я поэтическое название при входе. Интересно, что нас там ждет, комната в комнате? Но ничего такого, конечно же, в салоне не было. Внутри помещение оказалось оформлено в стиле под стать названию: расписанные в русском стиле стены, мебель с элементами хохломы и сотрудники, облаченные в фирменные передники. Все кресла в это время, кстати, оказались заняты клиентами. Хозяйка вышла встречать нас лично и проводила в кабинет, велев администратору принести всем кофе.
"Даже не спросила, что мы будем" — из вредности подумала я, хотя вряд ли бы сделала выбор в пользу чая.
Ольга Борисовна оказалась дамой с рыжими кудрявыми волосами и яркой внешностью, цвета в одежде предпочитала смелые: при встрече с нами она была одета в белоснежную блузу и насыщенно-синие штаны, что в сочетании с шевелюрой делало женщину очень даже заметной. Электронная сигарета в виде пухлого бочонка с торчащей сбоку трубочкой завершала нестандартный образ. Чего-то совсем не так я представляла себе Ставскую. Голос у дамочки оказался грудным и глубоким и подходил к образу как нельзя лучше. И вообще, она была какой-то целиком гармоничной, что ли. Я даже слегка позавидовала.
 
— Рад личному знакомству. — пожал ей руку Соболев и представил меня. — Павлова Мария Аркадьевна, новая управляющая галереей.
— Очень приятно. — кивнула женщина, с любопытством разглядывая меня. Так как очки в помещении пришлось снять, лицо мое предстало перед ней во всей красе, и к какому выводу пришла дама, знающая о цене женской внешности не понаслышке, догадаться не сложно.