Ложь, которую мы произносим

– Как ты можешь жить в ладу с собой? Ты уже сидела в тюрьме за непредумышленное убийство. А теперь защищаешь сына от обвинения в убийстве.
По моему лицу текут слезы. Потребовалось так много времени, чтобы у меня появился Фредди. Потом Том не позволил завести второго ребенка. Стоит ли удивляться, что весь мой мир крутился вокруг нашего сына? Ни один мужчина не может по-настоящему это понять. Мать и ребенок навсегда связаны незримой пуповиной, даже если один из них уже покинул этот мир. Как это понять тому, кто сам не вынашивал этого ребенка?
– Я действительно защищала его. Это правда. Но сейчас – нет. Сколько мне повторять? Я просто не знаю, где он.
Том лезет в карман и протягивает мне фотографию. На ней маленькая девочка, которая немного похожа на меня. И одновременно она точная копия Фредди в том же возрасте. Ее широкая улыбка очень напоминает мою прежнюю, из относительно беззаботной жизни. Моя внучка! Раньше я никогда не задумывалась о том, что стану бабушкой. Но теперь мое сердце сжимается от такой любви, что я просто готова взорваться.
– Есть еще одна фотография, – добавляет Том.
На втором снимке молодая девушка с коротко стриженными волосами и пирсингом в брови.
– Ее мать? – спрашиваю я. Том кивает. – Никогда раньше ее не видела.
– Я тоже. Но Фредди не приводил друзей домой. Так ведь?
– Откуда тебе знать? – огрызаюсь я в ответ. – Тебя никогда не было.
– Мне очень жаль.
Том никогда не извиняется. По крайней мере раньше не извинялся. Но в любом случае теперь уже слишком поздно.
– Может, будь ты почаще рядом, Фредди вел бы себя лучше.
Он делает руками уступающий жест.
– Думаешь, я мало себе это повторял?
Прежний Том продолжал бы сваливать вину на меня. И не признал бы себя неправым. А нынешнее его поведение слегка обескураживает. А еще меня беспокоит, что я вообще разговариваю со своим мужем.
– Я не всегда проводил время на рабочих встречах, – внезапно произносит он.
– Не хочу знать, – быстро говорю я.
– Это не то, о чем ты думаешь. Почти тридцать лет каждую среду я помогаю в благотворительной организации для подростков, подвергшихся насилию. Увидел объявление в местной газете за несколько лет до встречи с тобой. И стал волонтером. А теперь руковожу этим местом.
Что? Я никогда не воспринимала Тома как филантропа.
– Почему ты мне не говорил?
– Было слишком тяжело. Мы ведь никогда по-настоящему не разговаривали о насилии, не так ли?
Я на мгновение теряюсь. И осознаю, что ни разу не спрашивала его о подробностях. Возможно, была слишком сосредоточена на собственной боли.
– Я просто хотел объяснить им, что у них есть право сказать «нет» и обратиться за помощью. – Он засовывает руки в карманы, словно чувствует себя неловко.
– Это по-настоящему хороший поступок, Том.
– Вовсе нет. Разве ты не видишь? Я помогаю другим детям, но не смог помочь родному сыну.
Мне почти захотелось сжать его руку.
– Часто легче быть добрее к людям, с которыми мы не связаны родственными узами.
– Дело в том, – медленно произносит он, – что те вещи, которые произошли со мной в школе… Ну, они дали мне неправильное представление о любви. Я стал злым. Потому не смог ни с кем связать себя, пока не появилась ты. И думаю, именно поэтому не позволял себе сближаться с Фредди. Всякий раз, пытаясь его обнять, я вспоминал о том учителе, который обнимал меня…
Его начинает трясти.
Я ничего не могу поделать. И на этот раз все-таки кладу ненадолго руку ему на плечо, стараясь утешить.
– А еще мне казалось, что вы двое отталкиваете меня. Вы были так близки.
Да. Мы были. И все еще остаемся. Несмотря ни на что – и я знаю, не все это поймут после его преступления, – Фредди навсегда останется моим любимым сыном.
– Расскажи мне поподробнее об этой Флик, – прошу я. – Она справляется?
– Ну, я ей немного помогаю. Хилари помогала мне…
– Хилари? Женщина, с которой у тебя был роман? Она увидела мою внучку раньше меня?
Том поджимает губы. Еще один его жест, о котором я забыла. Он кивает.
Я чувствую себя обессиленной. Это действительно больно. Гораздо больнее измены. Или, скорее, тут другой вид боли. Та женщина вмешалась. Потеснила меня. Взяла на себя мою роль. Как она посмела?
 
– Значит, вы вместе? – спрашиваю я.
– Да. – У него извиняющийся тон. – Мне жаль, что я изменил тебе, Сара. Не следовало этого делать. Но я был так несчастен.
– Я тоже. Мы всегда были слишком разными.
– Да, были. Но встретились в тот момент нашей жизни, когда оба нуждались друг в друге.
Для Тома это звучит довольно философски.
– Это слова Хилари?
Ему не нужно отвечать. Румянец на щеках говорит сам за себя.
– Все правда, – соглашаюсь я. – Но никогда не стану жалеть об этом, потому что у нас есть наш сын.
– Я тоже никогда не пожалею об этом, и по той же причине. Но разве ты не понимаешь, Сара? Фредди – отец. Ты должна рассказать ему о том, что произошло, где бы он ни был. Он заслуживает узнать, что у него есть дочь. И пусть сам решает, как поступать дальше. Мы больше не можем его защищать. Теперь он мужчина.
И как бы неприятно ни было это признавать, я понимаю, что Том прав.
Но вскоре присяжным предложат вынести вердикт. Время на исходе.
  
Глава 55
 
Теперь все изменилось. Благодаря осознанию того, что Фредди – отец. Что я – бабушка. Что у этой Флик родился ребенок примерно в то же время, что и у бедной миссис Мохейм.
– Как твой поход по магазинам? – спрашивает Стив, когда я возвращаюсь в коттедж Глэдис. Он пришел раньше, поскольку выгуливал за меня Джаспера. Наш любимый пес уже не такой бодрый, каким был до ухода Фредди. Но когда я вхожу, все равно возбужденно подпрыгивает. От плиты исходит восхитительный запах жареного морского леща.
– Хорошо, – коротко отвечаю я. Не хочу показаться резкой, но пытаюсь скрыть свой шок от встречи с Томом и его откровений.
Мне хочется сказать этому замечательному человеку, что я – бабушка. А Фредди – отец. И это все меняет.
Но все же не в силах начать этот разговор.
Мы садимся рядом. Я могу только ковырять рыбу. Она застревает у меня в горле.
– Тебе не нравится?
– Вкусно, но… – Я стараюсь тщательно подбирать слова. – Сегодня кое-что случилось.
Он кладет столовые приборы, выглядит обеспокоенным.
– Не хочешь мне рассказать?
Разве не этого я боялась с тех пор, как встретила Стива? Как завидую людям, которые всегда поступают правильно. Они никогда не почувствуют тяжести вранья, которое висит у тебя на шее. Иногда об этом получается забыть. Но потом что-то – воспоминание, напоминание или решение, которое нужно принять, – возвращает все обратно.
А теперь я достигла этого перекрестка. Не могу больше ничего скрывать от этого доброго, ласкового человека, в которого влюблена. Он заслуживает того, чтобы знать. Какими бы ни были последствия.
Я делаю глубокий вдох и медленно произношу:
– Я видела Тома. Своего бывшего.
Стив заметно напрягается.
– Понятно.
Мое сердце бьется чаще. Уже слишком поздно взять свои слова назад? Да.
– Мы с ним не договаривались о встрече, – добавляю я, мое сердце бешено колотится. – Это был сюрприз.
– Какое удачное совпадение. – Обычно Стив не отличается сарказмом.
– Не совсем так. Он сам меня разыскал.
– Тебе не нужно сообщать подробности. – Его голос холоден.
– Но я хочу. Я много лет хотела кое-что тебе рассказать, но у меня не хватало смелости…
– Много лет? – Стив выглядит пораженным.
– Это не то, о чем ты думаешь.
– Как уже сказал, ты не обязана мне говорить.
Он встает. В любую минуту уйдет. Это может быть мой последний шанс. Но когда признаюсь, он все равно не захочет остаться со мной.
– Когда Фредди было пятнадцать, он убил человека в Лондоне, – выпаливаю я. – Вот почему мы переехали сюда. Я укрывала его. А потом он ушел. Не знаю куда. Иногда он звонит мне. Но никогда не сообщает, где находится, говорит, что ему нужно защитить меня.