Ложь, которую мы произносим

Я гадала, о каком грузе шла речь. И все же дело было не в этом. Настоящая проблема заключалась в том, что Стив не захотел бы иметь со мной ничего общего, если бы узнал о моем прошлом. Но прежде чем я успела подобрать уклончивый ответ, он вернулся. Мы еще немного пообщались с Глэдис, но было заметно, что она устала.
– Возвращайтесь скорее, – сказала она, схватила меня за запястье и потянула вниз, так что моя щека коснулась ее. – И помни, что я сказала.
– О чем это она? – спросил Стив, когда мы вернулись в фойе, где с потолка свисал гигантский бумажный снеговик.
Я почувствовала, как от смущения у меня поджались пальцы ног.
– Ни о чем.
– Глэдис всегда что-то подразумевает. Этим она мне нравится.
Он стоял так близко. Ближе, чем когда-либо прежде.
Никакой больше лжи. Возможно, именно поэтому я услышала свой голос раньше, чем смогла его остановить.
– Она сказала, что ты хороший человек и что я должна дать тебе шанс.
– И ты дашь?
Теперь он оказался еще ближе.
Я отступила назад.
– Стив, – медленно начала я. – Ты мне нравишься. Действительно нравишься. Но я совершала в жизни поступки, о которых глубоко сожалею. И если бы ты знал какие, то не захотел бы быть со мной.
Он нахмурился.
– Что ты имеешь в виду?
– Не могу сказать.
– Ты кого-нибудь убила?
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он шутит. Я ничего не ответила.
Теперь его лицо стало серьезным.
– И я делал вещи, которыми не горжусь. Предположим, мы договоримся, что никогда не будем спрашивать друг друга о прошлом?
– По-моему, звучит неплохо.
Он переступил с ноги на ногу.
– Сара, я никогда не говорил этого ни одной другой женщине, включая мою бывшую жену. Но мне с тобой так комфортно, как никогда не было ни с кем другим. Как насчет того, чтобы просто жить дальше и наслаждаться жизнью вместе?
Неужели он предлагал съехаться? Мы ведь еще даже не целовались.
– Я не могу жить с тобой, – выпалила я.
– Я тоже не могу с тобой жить! Слишком привык к обществу самого себя. – Он сжал мою руку. Его ладонь была теплой. И крепко обхватывала мою. – Но мы можем проводить время вместе. Ты так не думаешь?
– Звучит заманчиво.
И тогда он меня поцеловал. Мягко и одновременно уверенно. Страстно и в то же время нежно. И я захотела большего. Мне вспомнился тот первый поцелуй с Рупертом. Открытие новых возможностей.
– Можно мне зайти? – спросил Стив, когда мы подъехали к коттеджу Глэдис.
Ответа не требовалось.
  
Глава 50
 
К тому времени как расцвела глициния, все знали, что мы со Стивом «вместе», как выразился Блокки.
– Приятно знать, что ты больше не одинока, – сказал он.
Я и не говорила, что одинока. Забавно, до чего часто супружеские пары сами предполагают это о ком-то.
Мы со Стивом жили раздельно и виделись, когда появлялось время. А если один был занят, другой не огорчался.
Мы наслаждались обществом друг друга, но в то же время нам было приятно иметь личное пространство. Когда мы были рядом и молчали, это казалось скорее естественным, чем неловким. Стив помог мне приручить огород, показал, как сажать рассаду на осень и прореживать ее, когда подрастет. У одного его знакомого мы недорого купили подержанную теплицу. Я наблюдала, как большие руки Стива нежно держат маленькие ростки, пока он объяснял, как сажать их в горшок, и мысленно рисовала их. Это возвращало меня в те времена, когда я жила с мамой в коммуне и помогала ей и остальным сажать бобы, картофель и капусту.
Мы вдвоем выгуливали Джаспера по бесконечным полям. Стив снова научил меня смеяться – по-настоящему смеяться, а не криво улыбаться, – совершая неожиданные поступки. Например, танцевал со мной на кухне, пока шла наша любимая субботняя радиопередача – та, в которой слушатели могли поблагодарить тех, кто помог им в прошлом.
– Согревает сердце, правда? – сказал однажды Стив, когда в студию позвонила женщина, чтобы поблагодарить незнакомца, который тридцать лет назад спас ее от снежной бури. В его глазах на самом деле стояли слезы. Он видел хорошее в жизни и помогал и мне это увидеть. Я улыбнулась еще шире.
 
– Мне нравится твоя улыбка, – говорил Стив. – От нее твое лицо светится.
Но несмотря на эти цветущие отношения, я очень скучала по Фредди. Каждую свободную секунду в моей голове крутились вопросы «а что, если».
Я просыпалась по ночам с криком. Снова и снова один и тот же сон. Том кричит на Фредди. Фредди кричит на Тома.
«Я убийца!»
«Ты убийца!»
Я начала регулярно плавать в море, хотя заходила только в спокойную воду. Оказалось, что нет лучшего начала дня, чем ледяной шок от раннего купания, за которым следует поток горячей воды в капризном душе Глэдис. Однажды утром я снова столкнулась с Дафной.
– В газетном киоске продаются гидрокостюмы, – сказала она мне. – Сможете плавать круглый год, как я.
Она была права. Все стало совсем иначе. Я не могла поверить в то, насколько сильно изменилась. Словно превратилась в полную противоположность прежней Сары.
– Давай научу тебя серфингу, – предложил Стив. – У меня есть запасная доска.
Но каждый раз, когда ко мне приближалась волна, я вопила, уверенная, что она собирается унести меня в наказание за все сотворенные преступления.
– Мы продолжим попытки, – сказал Стив, помогая мне выбраться на пляж. Меня трясло от облегчения, что я наконец-то на суше. – Однажды ты освоишься.
«Однажды» предполагало будущее. Которого у меня быть не могло. Потому что рано или поздно кто-нибудь где-нибудь меня найдет. Это только вопрос времени.
Мы начали вместе навещать Глэдис; несмотря на проблемы со здоровьем, она, казалось, окрепла.
– Говорила же тебе, что он хороший парень. – Глэдис с одобрением глядела на мою ладонь в его руке. – Приходи ко мне в любое время по своему усмотрению.
Похоже, Глэдис хотела видеться со мной и наедине. Возможно потому, что у нас были общие интересы: гончарное дело и ее любимый коттедж. Это превратилось в еженедельное мероприятие – обычно пятничное.
– Какие красивые гладиолусы, – воскликнула она, когда я принесла охапку. – Этот абрикосовый всегда был моим любимцем.
– Они только что подошли, – сказала я.
– Знаю. – Ее глаза блеснули. – Луковичные так делают. – Затем взгляд стал мечтательным. – Помню, как посадила их много лет назад. Твой Стив только что вернулся из Лондона. Мои пальцы поразил артрит, поэтому он помогал мне.
– Мне он тоже помогает, – заметила я.
Глаза Глэдис снова блеснули.
– Вижу.
Я почувствовала, что краснею.
Всякий раз, навещая ее, я приносила небольшой подарок из сада. Иногда то, что вырастила сама, например, карликовые бобы, а иногда то, что технически все еще принадлежало Глэдис, например, ее сочные сливы «виктория».
– Восхитительно, – сказала она, когда мы сидели в саду дома престарелых. – Когда-то я с ними выиграла первый приз на деревенской выставке. Почему бы тебе не выставить их за меня этим летом?
– Не могу. Они же не мои.
– Нет, можешь. И они твои. Вы – арендатор. – Затем она хихикнула. – У тебя сок течет по подбородку.
– У вас тоже!
– Позволь-ка. – Она достала кружевной носовой платок и промокнула мне лицо. Я в ответ сделала то же самое.
– Знаешь, – задумчиво сказала Глэдис, – это хорошее место. Но я скучаю по своему маленькому коттеджу.
– Мне жаль.
И тут мне в голову пришла идея.
– А что, если мы со Стивом привезем вас в гости? Он мог бы погрузить вашу коляску в фургон.
– И вы это сделаете?
– Конечно.
Почему я не подумала об этом раньше?
Когда мы вкатили Глэдис в дом, ее лицо было не описать.
– Мне нравится, как ты тут все обустроила, – сказала она. – И только посмотри на мой старый ковер в холле. Идеально. Я купила его во время путешествия в Турцию.
– Я и не знал, что ты там была, – сказал Стив.