Ложь, которую мы произносим

– Недавно, пока нас не было, Фредди устроил вечеринку, – выпалил я. – Разгромил дом, а один из так называемых гостей украл колье моей матери.
К своему глубокому смущению, я не смог скрыть дрожь в голосе.
Ее взгляд смягчился.
– Мне очень жаль. Это ужасно. Что сказала Сара?
Я с трудом сглотнул, чтобы снова говорить нормально.
– Что я проявляю недостаточно понимания.
Я надеялся, что Хилари сделает комментарий в духе: «Это несправедливо», – но она ничего не сказала.
Слегка встревоженный, я продолжил:
– Хочу отправить Фредди в школу-интернат, но Сара и слышать об этом не желает.
Конечно, Хилари поймет мою точку зрения. Она тоже с восьми лет была в пансионе. И по крайней мере один раз говорила мне, что это ее «создало».
– Что ж… – Тут она замолчала. Вошел пожилой мужчина, чтобы забрать свой ключ у портье. Мужчина приподнял шляпу перед Хилари, которая тепло ему улыбнулась. Я почувствовал вспышку ревности. Хилари подождала, пока сосед уйдет, а затем ответила: – У меня нет никакого опыта в этой области, как ты хорошо знаешь, но мне кажется, Том, что твоему сыну нужна профессиональная помощь.
– Мы пробовали – ну, Сара пробовала, – и это не сработало. – Я осознал, что в моем голосе звучит отчаяние.
Ее холодные серые глаза сфокусировались на мне.
– Все еще не понимаю, какое отношение это имеет ко мне, Том. Почему ты здесь?
Я взглянул на портье. Тот, заметив мой взгляд, тут же начал перекладывать бумаги на стойке.
– Думал, ты сможешь понять.
– Потому что твоя жена не понимает?
– Послушай, – настойчиво сказал я. – Ты злишься на меня. Я это понимаю.
– Нет, Том. Я злюсь на себя за то, что связалась с женатым мужчиной, у которого есть ребенок. Как уже говорила, это противоречит моему моральному кодексу.
– И моему.
– И все же мы здесь.
В любую минуту она могла попросить портье проводить меня. Я пытался придумать, как заставить ее этого не делать. Никто не понимал меня так, как Хилари. Она не позволяла эмоциям мешать жить. Для нее все было черно-белым.
Раньше я тоже думал, что это единственный путь. Но потом стал родителем.
– Я не подхожу Саре, – вырвалось у меня. – И она мне не подходит. Если бы не Фредди, мы уже давно бы разошлись.
– Это я понимаю, – ответила Хилари. – Однако дети вырастают. Фредди ведь не собирается вечно оставаться дома?
– Нет. – Я подумал о дочках Хьюго. – Что ты пытаешься сказать?
– Разве это не очевидно, Том? – Хилари коротко коснулась моей руки. – Если ты серьезно относишься к нам…
– Да.
– Тогда, возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы уйти от Сары, когда продашь дом. Это будет расставание без осложнений. Вы просто делите свои активы пополам.
– Но что насчет Фредди? У него сложное время. Скоро начнутся выпускные экзамены.
– Станет ли ему легче, если его родители будут несчастливы вместе?
Тогда я подумал о поведении Фредди. О колье моей матери, которое не нашлось и, вероятно, никогда не найдется. О привычке сына запираться в своей комнате. О том, что он, казалось, ненавидел любые мои слова и поступки.
– Возможно, и нет.
Хилари вздохнула:
– Не хочу, чтобы ты подумал, будто я ставлю тебе ультиматум, Том. Отнюдь нет. Просто я как друг предлагаю тебе взглянуть на картину шире.
– Ты будешь меня ждать? – спросил я.
– Нет, – твердо произнесла она. – Из-за этого я бы чувствовала, что как-то виновата в вашем с Сарой расставании. А решить ты должен сам, без моего участия в уравнении.
– Но ты же будешь рядом, если… когда все случится? – настаивал я.
Она посмотрела на меня своими спокойными серыми глазами.
– Надеюсь на это, Том. По крайней мере в платоническом смысле.
Затем Хилари потянулась, чтобы поцеловать меня в щеку. Такой поцелуй можно было бы подарить другу. Но значил он гораздо больше. И я знал, что она тоже это знала.
– Дай мне знать, когда станешь свободным, – тихо сказала Хилари. – А до тех пор, думаю, лучше нам больше не видеться. Так будет правильно.
Уходя, я снова почувствовал на себе взгляд портье. Как много он слышал? Хотя какая разница? Часть меня чувствовала легкость и счастье, каких не ощущала бог знает как долго. Я был небезразличен Хилари. Но она была нравственным человеком. Для меня это тоже много значило. Конечно, она не знала о Чэпмене. Когда-нибудь нужно будет рассказать ей, но что делать до тех пор?
 
Возвращаясь назад, я попытался взвесить все варианты. Поможет ли Фредди сдать экзамены наше с Сарой совместное проживание? Возможно, и нет. Кроме того, нет никакой гарантии, что он их вообще сдаст.
А если мы расстанемся? Я бы чувствовал себя виноватым, но мы с Сарой оба стали бы счастливее. Это ведь лучше для Фредди?
Естественно, я бы очень серьезно отнесся к своим обязательствам. И позаботился бы о том, чтобы Сара не нуждалась в деньгах.
Но когда я открыл входную дверь, Сара бросилась в мои объятия.
– Я волновалась. Не знала, куда ты делся. Ты не отвечал на звонки по мобильному. Фредди вернулся и попросил прощения за то, что накричал. Уверена, у него была возможность все обдумать. Пожалуйста, Том. Ты нам нужен.
Не такого я ожидал. В моей голове теперь царил ужасный сумбур.
Я подумал о своем отце. О Хьюго, который пропадал без своей семьи. О Хилари, которая не имела детей и, несмотря на всю свою волю, не знала, каково это – расти без родителей или быть родителем, который ушел. Я думал, что не смогу жить с чувством вины за то, что бросил семью. Разве не я клялся себе поступать правильно после школы – и тем более после смерти Чэпмена?
Не стоило принимать решение прямо сейчас. Лучше подождать, пока Фредди сдаст экзамены. Тогда я имел бы полное право на собственную жизнь. Возможно, даже с Хилари.
– Мы дадим ему последний шанс, – услышал я свой голос. – Но я серьезно, Сара, если Фредди выкинет что-нибудь еще, то отправится в школу-интернат. Так будет лучше для него. И для нас.
В ту ночь мне не спалось. Когда жена тихонько захрапела, я вышел в сад и набрал номер Хилари. Включился автоответчик.
– Прости, что тогда обидел тебя, но хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя, Хилари.
После этого я вернулся в постель.
  
Глава 34. Сара
 
Что произошло с моим маленьким мальчиком, который думал, что радуги – это магия и что они улыбаются? С ребенком, который воспринимал все вокруг как захватывающее приключение. Постоянно исследовал. Глядел по сторонам широко распахнутыми глазами, полными любопытства и удивления. Будучи ребенком, он напоминал мне Эмили, ее чистоту. Она бы полюбила Фредди. И стала бы ему крестной вместо Оливии. Эмили серьезнее отнеслась бы к своим обязанностям. Я могла представить, как Эмили отводит Фредди на концерт или в свой родительский дом, чтобы покататься на пони и собрать сливы в саду.
Но Эмили больше нет. А Фредди превратился в невыносимого подростка, который, казалось, ненавидел и меня, и своего отца.
Где я ошиблась? Где мы ошиблись?
– Ты должен вести себя хорошо, – сказала я Фредди на следующий день перед его уходом в школу. Том уже уехал на работу.
– Сказал же, что буду.
Я заметила кое-что у него на руке. На коже было написано «Мир».
– Это что, татуировка?
– Просто написал фломастером.
Какое облегчение. Помню, как делала то же самое в школьные годы, хотя тогда в моде были смайлики.
– А почему «мир»?
Он пожал плечами:
– Подумал, что нам дома не помешало бы немного.
Может, он и прав.
– Я делаю все, что в моих силах, – начала я. – Но твое поведение совсем не помогает.
– Знаю. Но папа меня не понимает. И тебя тоже.
Иногда дети видят нас гораздо яснее, чем мы думаем.
Фредди не запер свою комнату. Вот и славно, я смогу убраться, хотя придется быть осторожной и оставить предметы на тех же местах. Я слишком хорошо помнила, как тетя забирала вещи из моей комнаты. Никогда не забуду фотографию матери, которая «попала в стирку». Я не собиралась вторгаться в личную жизнь сына, как тетя вторгалась в мою.