Записки раздолбая или мир для его сиятельства (СИ)

   Рядовые воины гвардейской стражи, которых Ромино подсознание обозвало привычным словом 'отроки', по аналогии с русской дружиной, жили бесплатно, но только в казарме, а в казарму жену с детьми не поселишь. Так что солдатки и семьи слуг вольняшек составляли значительную часть поселения.
   Дружок... Ах ты мой хороший, мой зверёныш!..
   Я угостил коня яблоками, извиняясь за недостойное поведение. А какое оно может быть достойное, если я не уделял своему зверёнышу внимания столько дней? Две недели, даже чуть больше. И что, что валялся в мастерской, борясь с приступами? Коню от этого не легче - он всё равно скучал, и я должен был извиниться. Не знаю насколько тут далеко зашла ментальная магия (такая тут есть, правда у нашей семьи в родовых способностях отсутствует), но люди понимали тесную связь между человеком и животными, и разработали целую систему продуктивного взаимодействия. Честно скажу, Ричи к Дружку относился без восторга. Конь? Да. Боевой? Да. Его надо воспитывать с детства, от маленького жеребёнка? Ричи воспитывал, под приглядом отца, сотника и замковых конюхов. Привязывал к себе. Таскал яблоки и морковку, угощяя, делая привязку сильнее. Сам купал его в речке, скоблил щёткой. Сам убирал навоз и давал сена или овса (правда это касается только собственного боевого коня, убирать за любыми другими - западло). Дружок любил Ричи, но Рикардо относился к нему всё же как к... Инструменту - вот верное слово. А не другу. И только Рома во мне, увидев такое сокровище, возопил от восторга. Роме, по ходу, тут вообще всё нравится. И крепкий готический замок, и мечи-копья-стрелы, и Астрид, и, теперь, боевой конь аристократа. Капец!
   Рикардо - сын графа, и его с детства учили боевому слаживанию с конём. Конь - тоже оружие рыцаря, как меч, щит, булава и доспех. Это продолжение его самого. И на это слаживание у воина уходит много времени. Боевой конь стоит как целая холопская деревня, как стадо коров, как десяток обычных лошадок. Именно потому, что он - тренированное оружие. И самое интересное - он ценен только для своего хозяина. Украв или купив такого коня, например, если его хозяин в бою того, тебе придётся потратить много времени на боевое слаживание с ним под себя, что сильно роняет стоимость покупки... Но всё ещё оставляет цену заоблачной.
   В общем, Дружок простил меня, и, выезжая из замка, отдавая ему дорогу на откуп, смотря, какое он испытывает удовольствие, ощущая ветер скачки и свободу вокруг вместо надоевших стен конюшни, я был счастлив.
   И оттого, что так много наслоилось за последние дни на меня хорошего, решил действовать не по жёсткому, а по максимально мягкому сценарию - успею ещё трэшака нагнать. Буду Рикардо не просто Ужасным, но и Милостивым.
   - Держи! - бросил Дружка под уздцы одному из воинов. - Вольдемар, я сам, - сделал знак 'стоп' главному телохранителю. - Не мешайте. - После чего подошёл к встречающей мою персону и наш небольшой, но грозный отряд, старой деревенской ведьме. Кавалькада из полутора десятков воинов - это событие, в деревне нас увидели издалека и теперь из каждого дома, из-за каждой поленницы на нас смотрели чьи-то заинтересованные любопытные глаза.
 
   Я был без брони, только меч нацепил для солидности. Две мили от замка, вокруг везде секреты и разъезды на многие мили, чего мне бояться? А в то, что ведьма запустит в меня чем-то смертоносным не боялся тем более - не когда у меня в замке заложница. Но всё равно действовал не по правилам, потому пришлось придержать Тихую Смерть, беря ответственность на себя. Гвардеец не протестовал, хотя мог, и был бы в своём праве. Учту.
   - Ваша светлость... - пояс склонилась ведьма, и я видел, это не игра. Та блондинистая сука меня не уважала, лишь только выполняла комплекс действий 'как положено', чтобы не выбиваться из общепринятой канвы. Глаза сучки выдавали полное к моей персоне презрение. Эта же боялась меня по-настоящему.
   - Пошли в дом, - поёжился я. Плащ тёплый, 'графский', на меху (мех здесь капец дорог - показатель статуса), но после скачки на февральском ветру немного подзамёрз. Ведьма не выходя из поклона попятилась, открывая мне двери. Знак - и двое отроков остались снаружи, вставая у порога на караул.
   Вошли. Жилище убогое - не то слово. Дом деревянный - в наших краях хоть уже началась степная зона, но уж двести лет как мои предшественники активно топят за увеличение лесов в округе. Ничего личного, так безопаснее - степняки леса не жалуют. А лес, даже искусственный, это древесина. Но буду честен, не все мои подданные могут себе позволить сложить дом из досок и брёвен - большинство крестьян строит из говна и палок. И это не метафора - палки, ветки, частично отходы древесного происхождения... И навоз, перемешанный с глиной. Это всяко дешевле древесины. Ведьма - лекарь, травница и колдунья (пусть и слабая), обслуживающая несколько окресных деревень, а главное замок, где водятся люди с деньгами (одной дружины у меня в замке семьдесят рыл), у неё уж должны быть деньги на нормальный дом. Но меня, выходца из двадцать первого века с его высотками из стекла и бетона, даже этот продвинутый дворец в стиле барокко угнетал.
   Внутри царила убогость. Окно было закрыто... Слюдой. Слюда - камень, стоит недёшево, у простых смертных на окнах мутные и непрактичные бычьи пузыри. Лекарка богатая по местным меркам. Но простое для Ромы стекло стоит ещё дороже, чем выпилить из достаточно распространённого куска прозрачной слюды материалов на оконце. Я - граф, но только тут начал понимать, что простые люди живут... Без моих примитивных графских удобств. 'Начал' потому, что Ричи об этом даже не задумывался, и моим выводам несказанно удивился.
   Итак, деревянная крутая хибара, ветхая-приветхая, но тёплая. Внутри - тёмная комната, которую не мог осветить скупой свет полуденного солнца. Пусть зима, пусть небо в облаках, но ведь полдень! А солнца в доме - кот наплакал. Но тепло - врать не буду, я быстро согрелся и скинул плащ. Тепло давала печка, сложенная из кирпича, высотой в метр. Рома может быть ждал увидеть русскую огромную печь, но таковая в здешнем тёплом климате не требуется. Деньги на хворост у травницы должны быть; простые крестьяне наверняка живут в более неласковых условиях, и в домах у них как минимум прохладнее.