CULVER (СИ)

— Она упрямая аристократка, Тео, и может немного не так понять некоторые процедуры, это важно, — Гермиона поджала губы в раздражении. — Вдруг она проклянет врача, пока он будет ее осматривать, или не сможет ответить на элементарный для маглов вопрос о своем здоровье, да мало ли что может произойти! Она больна и ей нужна помощь!
Неужели он не понимал, насколько Нарциссе будет страшно в новой обстановке, обессиленной еще и рядом с ненавистными ей маглами.
— Это ты упрямая гриффиндорка. Ей ничего не нужно: ни твоя помощь, ни твоя поддержка! Если ей суждено умереть, так пусть умирает! — Нотт взорвался.
— Им нужна поддержка человека, который знает о магловской медицине, — возразила она. — Кто, если не я? И как ты можешь говорить такое! Он же твой друг! Ты ведешь себя, как ревнующий идиот!
— Ты несешь какой-то бред сумасшедшего, — взвыл Тео и закрыл лицо руками.
— И знаешь, — Гермиона излучала ярость, — есть кое-что о чем я не говорила тебе, но однажды Малфой мог изнасиловать меня: легко и просто, и ему бы за это даже ничего не было, потому что я была не в себе, но он сдержался! Сдержался, понимаешь? — Тео бледнел на ее глазах, убрав руки от лица. — И уже за это он в моих глазах вырос, как человек и личность, а вот ты меня разочаровываешь с каждым словом!
— Ч-что? Что ты… блять, когда?..
Тео трясся. Гермиона же, рассказав это, почувствовала облегчение.
— Не важно — когда, главное — смысл! Ты бы уж точно не сдержался, а он смог! Поэтому не рассказывай мне, какой он ненормальный, нестабильный и сумасшедший. Он же твой друг, а ты ведешь себя, как двуличная скотина!
Тео надрывно рассмеялся и сжал ее пальцы сильнее. На лбу у него блестел пот, а глаза буквально кричали о том, что еще немного — и он заплачет.
— Он перестал быть моим другом, когда с почестями принял метку. Ты не знаешь, что творилось в гостиной Слизерина, — он покачал головой, — сколько счастья и пафоса было, когда он щеголял с ней на руке, радовался, что безумец его отметил, — взгляд его перешёл с Гермионы за ее плечо. — И что он говорил о тебе и таких, как ты: что будет убивать их лично в угоду своего змеиного Лорда. Думаешь, я бы стал называть человека после этого другом? — он вновь покачал головой на ее шоковое молчание. — А ты, Грейнджер, ты же самая умная ведьма, что с тобой стало, где твоя гордость? Ах, но ты не можешь без приключений, так ведь? Адреналиновая зависимость? — он грустно улыбнулся. — Не сидится тебе спокойно. Ты всю жизнь кому-то помогаешь, может, пора остановиться, Гермиона? Может, хватит, блять, подставляться? — он закричал на нее, и ее волосы взметнулись за спину от порыва его магии. — Если он тебя не трахнул, когда мог, — он сардонически засмеялся, — то только потому что он знал, что ты — моя, у нас с ним, блять, договоренность, длинною в жизнь! Он побоялся не честь твою испортить, а свою мордашку, если я узнаю об этом. Спасибо, что соизволила сказать, милая! Мордашку я ему подпорчу все равно.
Она сжала губы от обиды. Он совершенно не слышал то, что она хотела до него донести.
— Почему я должна останавливаться? — она вырвала руки из его крепкой хватки. — Не надо контролировать мои желания. Да, мы с тобой вместе, но не смей упрекать меня в том, о чем понятия не имеешь. Это не приключения, это называется человечностью, Нотт. Я помогу Нарциссе Малфой, чего бы мне это не стоило! — выплюнула она, наблюдая, как он побледнел. — Малфой в тысячу раз лучше, чем ты. Наверное, я поторопилась с выводами о твоем благоразумии…
— Идиотка, — Тео поднялся, возвышаясь над ней. — Потом не жалуйся, что она тебе даже спасибо не сказала. Ее любимейший сынок сразу прихлопнет тебя, если что-то пойдет не так, ведь ему уже плевать: одним человеком больше, одним меньше — все равно массовый убийца! И что мне тогда делать? Мертвых я оживлять не умею! Ты хоть понимаешь, что такое Малфой? Это уже не твой одноклассник, с которым ты цапалась на уроках!
— Сам идиот! — она толкнула его обеими руками и он приземлился обратно на унитаз от неожиданности. — Это такая чушь! Он вел себя нормально все это время, а теперь-то что изменилось? Малфой уже заплатил за все на судах! На тебя тоже будут показывать пальцем и шептаться! Так что не смей подходить ко мне, пока не подумаешь о том, что стоит говорить, а что нет! Ты мне не отец, чтобы запрещать что-то! И насчет парня я теперь тоже не уверена, Нотт! Твои собственнические замашки меня достали.
 
— Стой! — но она не слушала.
Гермиона пулей вылетела из туалета, она еле сдерживалась, чтобы не ударить Тео по его красивому лицу, дабы вдолбить в него крупицу хоть какой-то информации. Он не имел абсолютно никакого права что-то запрещать ей, а его отказ слушать — бесил еще сильнее.
И больше они не общались: разошлись по комнатам и увидела его Гермиона лишь рано утром, спящего на диване. Тео, при всех его нападках на Драко Малфоя, был абсолютно не прав, потому что Нарцисса не виновата в том, что ее сыну приходилось убивать. Родители не в ответе за своих детей, так же, как и дети. Никогда нельзя распространять вину одного человека на весь его род. Это глупо. Гермиона никогда не понимала, почему страдают родители убийц и наоборот, почему их ненавидят так же, как и тех, кто этого заслуживает на самом деле? За компанию? Ищут вину в них: за то, что не доглядели, не досмотрели, не предотвратили? Каков бред. Человек под самым носом у другого может людей есть на завтрак, обед и ужин, делать такие страшные вещи, о которых не догадаются даже любопытные соседи, а никто и подозревать его не будет.{?}[Моего знакомого полицейского из родного города закатали так в бетон. Дедуля, на которого никто не мог и подумать. Добрый сосед. Поэтому внешность обманчива… и таких случаев миллионы. ] Поэтому она не понимала, почему Тео, если ненавидел Малфоя за то, что тот делал, будучи Пожирателем, возненавидел еще и Нарциссу?
А Драко… Малфой, скорее всего, старался не вспоминать о темном прошлом.
Гермиона мотнула головой, она не судья, чтобы выносить приговор человеку, тем более, помогать она будет не ему, а Нарциссе, потому что та спасала Гарри. Гермиона чувствовала вдохновение на то, чтобы облегчить страдания женщине.
Да, несомненно она будет полной дурой и наивной идиоткой, если продолжит улыбаться Малфою и делать вид, что все в порядке, но и отступать от своих обещаний было не в ее стиле. Она узнает, чем больна Нарцисса и попытается ей помочь.
Она стояла, замерзшая и растерянная, на границе Хогсмида и Хогвартса, где аппарация была разрешена. Отправив вчера записку во время ужина, она надеялась, что Малфой не проигнорирует ее после случившегося и придет, а не оставит в одиночестве и попадет к Леди Малфой другим путем, молча отказываясь от ее помощи.
Его вчерашняя улыбка — безумная — выбила ее из колеи на весь оставшийся день. Она и так начала его бояться после случая с почти изнасилованием, а теперь вообще не знала, как будет смотреть ему в глаза. Решив, что общаться по большей части она будет с Нарциссой, девушка набрала в грудь побольше свежего утреннего воздуха и резко выдохнула. Будь что будет.
— Грейнджер, надо же, ты действительно здесь, — знакомый голос раздался за ее спиной, заставив ее подпрыгнуть от неожиданности.
— Малфой, — сказала она и кивнула ему, подмечая темные круги под глазами юноши — он тоже плохо спал. — А где мне еще быть? — нахмурилась и сжала руки в кулаки, спрятанные в карманах теплого пальто.
— В своей постели, например, — он задумчиво уставился на ее бледное лицо со следами недосыпа. — Идем.
Он резко схватил ее за предплечье, и Гермиона утонула в вихре совместной аппарации. Они очутились на крыльце неизвестного ей дома — это был не Малфой-мэнор, — пока она не поняла — это дом Андромеды Тонкс, сестры Нарциссы. Дом подарил ей Поттер, полностью оплачивая все расходы: ее и маленького Тедди. Она с Гарри навещали ее и крестника Поттера летом, и девушка запомнила эти пышные вечнозеленые кустарники, за которыми так любила ухаживать Нимфадора при жизни по рассказам ее матери, поэтому она посадила такие же, как напоминание о Доре.