S-T-I-K-S. Москва (СИ)
Нет ответа. Что ж, выступаем, вернее выползаем. Перед выходом огляделся и собрал четыре израсходованных мной магазина. В горячке боя я не удосужился, да и не было у меня такой возможности, скинуть их в быстросброс. Теперь просто на асфальте валяются, в грязи и пыли, а ведь AR [84], как и HK системы очень чувствительные к неисправным магазинам, так что лучше с ними быть поосторожнее.
Больших трудов мне далось добраться до лежащего на боку бронеавтомобиля, возможно, по пути я даже в очередной раз потерял сознание. Но всё равно, упорно продолжал движение. Заглянул в распахнутую створку, что была ближе к земле.
Эх… Я с горечью глянул на Мангуста. Не жилец. Зря он в поездке задирал тактические очки, теперь прямо левым глазом напоролся на ствол снайперской винтовки, которая была без банки глушителя. Хотя мы все этим грешили, никто не согласиться в них вечно находиться. Особенно мои что-то совсем люто запотевают. А ведь по характеристикам должны держать выстрел из нагана, а всё это идёт на свалку из-за такой мелкой, но очень досадной проблемы. Нужно бы заняться этим по плотнее, найти что-то нормальное в наших запасах, превратившихся после полёта в гору хлама.
Собрав всё оставшиеся силы, забросил себя на толстую дверцу, и заполз в бронекапсулу Тигра. Отыскав фляжку, принялся умываться, даже не обратив внимание на то, что испачкал вещи снизу. Всё это время меня мучил один страх, загнанный куда-то по глубже, но всё равно пробивающийся оттуда, что не видящий левый глаз отсутствует. После умывания смог нормально видеть, от души отлегло, да и я немного пришёл в себя.
Прибавившихся сил хватило, что бы полностью залезть внутрь машины и глянуть, что там с Васильком. А вот его и не было. Кроме тела Мангуста в машине больше никого. Я удивлённо осмотрелся ещё раз. И куда он делся? Смылся куда-то пока я был в отключке? Почему тогда не отвечает на вызов?
Ан нет, всё же он оставил свой след. Его шлем валялся в непонятной куче, в которую превратилось снаряжение, что мы аккуратно тут сложили пару часов назад. Василёк что ли убежал ещё в самом начале? Помню, он сидел тут, сняв шлем, пока мы ждали снайперов. Будь он тут после убийства гиганта, то без спешки, он бы обязательно захватил с собой этот важный элемент снаряжения. Даже если бы забил на меня и решил куда-то в срочном порядке идти. Получается, свалил товарищ мой.
Ну что ж, хороший план. Не осуждаю. Я сам бы убежал, если бы не понимал, как быстро двигается эта тварь. У машины второй группы она мгновенна, преодолевала разделяющие их десятки метров. Да и тут, один прыжок, и вот она не на крыше дома, которая была метрах в двадцати-тридцати, а вот и у БМП, курочит ему боевой модуль. О том, что она пробежала под километр за десяток секунд с небольшим, говорить даже не стоит… От этой образины не убежать. У монстра и нюх, скорее всего на уровне, и слух, убежишь — найдёт, догонит и съест. Только если есть бункер по близости, можно успеть скрыться.
Надеюсь, он скоро поймёт, что тварь мертва, и вернётся. А пока мне нужно обработать ранения. Нашлось их довольно много, но в основном мелочи. Из основного, что я промыл, засыпал кровоостанавливающим порошком и заклеил большим пластырем, который нашёлся в аптечке майора, это сильно кровящее рассечение над левым глазом и уже послабее — на затылке. Пара серьёзных ушибов на спине и по бокам, руки тоже отбил, ну а вообще, повезло, что я в броне был, и прямо ею и впечатался в стену. Так куда серьёзнее была бы повреждена спина. Хотя куда тут ещё, она же сломана! Ну, или что-то такое там случилось, серьёзное, не разбираюсь в парализации нижних конечностей.
Ведь я и правда, не особо понимаю что случилось, вдруг сломано что-то кроме спины? Одно понятно, чувствую себя совершенно убитым, зато руки спокойно могут двигаться, тут точно всё в порядке, а вот в корпусе… Не знаю. Вроде вдыхать не тяжело и не больно, как ещё проверить? Щупать не хочется. Да и что я сделаю? Шину на всего себя наложу? Или приму транспортное положение, и пролежу в нём пару месяцев? Надеюсь ежели что и сломано, то само как-то срастётся. Если конечно я доживу, с такими-то травмами до того дня, когда там что-то хотя бы подумает о том, что бы начать срастаться.
Ладно, вроде с латанием себя любимого покончил, теперь можно удовлетворить и другие свои потребности. Где там наш запас ИРП [85]? А то голод ужасный, даже вылезать из машины нет сил.
Наелся я очень плотно. В одно лицо умял суточный паек. На удивление хороший аппетит после такой схватки и парализации. Ну да я только рад. После еды настроение, ни смотря не на какие трудности, поползло вверх, особенно когда я попробовал блюда. Продовольствие у отряда было на уровне, не то, что стандартные, армейские сухпайки, какая-то коммерция.
Саморазогревающиеся: каша, суп и гречка с мясом, вкусные галеты с малиновым повидлом, и ещё всякая мелочь, по типу чая, соли с сахаром, мёда и изюма. Был даже пяток леденцов. Все продукты сублимированные, так что после разогрева остаётся лишь добавить воды, и можно спокойно откушать. Конечно не мамина стряпня, но очень даже не плохо. Как для ИРП.
А потом меня в раз совершенно отрубило. Заснул прямо на горе вещей, что лежала не пойми как на боку перевёрнутого бронеавтомобиля. Даже труп в метре не помешал мне. И проснувшись в лучах закатного солнца, схватил очередной паек, гонимый позывами желудка.
— Ну и правда, конечно, поели — можно и поспать! Поспали — можно и поесть! — хохотнул я.
Но пора это цикл прерывать. Для начала глянуть бы, нет ли таблеток от головной боли у майора, ага, вот она, отлично. А теперь меня очень интересует, что там снаружи происходит? Со значительно возросшей ловкостью я пополз к дверям. Восстановился уже немного, хоть не так всё болит теперь.
Глянул, ничего интересного. Громадная туша монстра бездыханно лежит в десяти метрах от меня, заражённых не видно. Почерневший и зияющий провалами остов боевой машины всё ещё курится небольшим дымком. Взрыв и правда был невероятно силен, живого места на корпусе не осталось, да и в дополнение к этому его ещё располовинило. Горизонтально. Ну и выгнуло, конечно, наружу во многих местах. Там, наверное, даже тел парней не осталось, вздохнул я. Хотя конечно это и нормально. Кремация тоже пойдёт.
А вот пулемётчика придётся как-то хоронить самостоятельно. Я вновь с грустью вспомнил его. Вроде не так долго общаемся, но сразу видно — мужик он нормальный. Да и к тому же, всё идёт к тому что, без Мангуста теперь для меня путь в бункер закрыт. Только он и бойцы из других групп знали, как туда спуститься. А с ними вон что случилось. Ни я, не Василёк так и не удосужились спросить, о том, как всё же активировать этот злосчастный лифт.
Теперь придумать нужно способ реализовать мои планы. Только как это сделать? Мне, да амбала такого… Я конечно не сильно меньше его, но я-то немного недееспособен. Ладно, нужно попробовать. Подхватил как смог, поднатужился. С неимоверным трудом и пыхтением потащил. Достал из машины. И куда его теперь? Не хочется, что бы, когда заражённые до меня доберутся, его сожрали.
А поступлю ка я, как и он делал, да и как с экипажем боковой машины вышло. Плевать, что можно приманить тварей, всё равно это когда-нибудь случиться. Да и вообще, так будет даже лучше, я что, Христианин что ли, что бы погибших боевых товарищей хоронить? Нет, эту религию насадили на нашей земле огнём и мечом, так что по древнеславянскому обычаю сожгу тело, во славу Перуна, как покровителя воинов.
Пара часов и я подготовился к похоронам. Поджёг разлитый бензин. Молча полежал, посмотрел. Кто вообще придумал говорить прощальные слова? Что за идиотизм… С ушедшими не стоит говорить, просто молча попрощаться. Главное не то что ты сказал, а то, что ты считаешь.
Ладно, пора и за дело браться. Думается мне, что бы выжить, необходимо хоть как-то обустроить бронекапсулу Тигра, что бы просидеть там время, необходимое для восстановления. Несмотря на одну интересную мысль, ведь судя по всем факторам — труп гиганта отпугивает заражённых, но вечно ведь это не продлиться. Так что нужно безопасно устроится. И сделать это я собираюсь, просто запершись внутри Тигра, когда придёт время. Надеюсь тех запасов, что хранятся в машине, хватит до восстановления, и механизм запирания не вышел из строя. Не хочу даже думать о том, что я уже не смогу ходить.