Тайны Реннвинда. Проклятие дня

Это клинок. Его блеск отражает дрожащее пламя десятков свечей. Священник поднимается и принимает угрожающую позу, показывая, что готов на все. Он делает резкий выпад, я вижу замах, и мое дыхание обрывается. Вижу ненависть в его голубых глазах, вижу его ярость, а затем сердце рушится в пятки, и…
– А-а-ах! – Просыпаюсь на вдохе.
И понимаю, что все смотрят на меня: учитель, ученики, Сара. Она инстинктивно отшатывается, ее лицо бледнеет, глаза наполнены ужасом.
В классе стоит тишина.
Я часто моргаю, чтобы прийти в себя. Провожу руками по лицу – оно покрыто мелкими, холодными каплями пота. Облизываю сухие губы и медленно выдыхаю. Сердце бьется, точно сумасшедшее.
– Что, Остлунд, приснился кошмар? – С усмешкой произносит Лена.
Секунда, и ее подружки, как по команде, начинают хохотать. Весь класс подхватывает их смех, и только Лотта остается сидеть неподвижно и смотрит на меня с изумлением.
И еще Бьорн. Он развернул корпус в мою сторону и, похоже, не на шутку встревожен. Может ли быть такое, что он догадался? Что увидел мою вторую сущность?
– Все в порядке, Линнея? – Спрашивает учитель без тени улыбки.
Но его голос тонет в хохоте моих одноклассников.
– Да, – отвечаю я, пытаясь выровнять дыхание. – Все хорошо. – Опускаю взгляд. – Простите.
– Прошу всех успокоиться! – Призывает к тишине учитель.
Класс неохотно, но замолкает. Они отворачиваются, больше на меня никто не смотрит. Сара придвигается ближе.
– Все нормально, – ее пальцы сжимают мою ладонь, – дыши, просто дыши.
Я стираю капли пота с лица и шеи. Бьорн – последний, кто продолжает сверлить меня взглядом. «Как ты?» – спрашивает он глазами. Киваю: «Нормально». Он нехотя отворачивается.
– Что ты видела? – Шепчет Сара.
– Асмунда. – Едва слышно отвечаю я.
Мои губы дрожат.
– Он прикорнул, а ты явилась, чтобы свернуть ему шею? – Хмыкает она.
– Наоборот. – Перевожу дыхание и продолжаю. – Увидев меня, он схватил клинок и чуть в меня не всадил. Оказывается, в церкви я почти бессильна. И если бы не проснулась…
– Интересно. – Шепчет подруга.
– Повторять нет желания, но, видимо, меня тянет туда.
– Похоже, святой отец – реально твой папочка. – Хмыкает Сара.
Я снова смотрю на Бьорна, точнее, на его спину. «Это не может быть правдой. Не должно ею быть».
Когда звенит звонок с урока, я срываюсь с места едва ли не первой. Пробегаю меж рядов, зацепив Лену плечом.
– Прости.
Но все равно слышу в спину:
– Эй, ты что, совсем ослепла, придурочная?!
Мне нужно скрыться ото всех хотя бы минут на пять, нужно умыться, нужно побыть наедине с собой. Я опасна для общества, мне нельзя находиться здесь – среди людей. Не нужно видеть всех этих ребят, чтобы не думать о них. Чтобы не явиться к ним во сне.
– Нея! – Сара едва поспевает за мной.
– Что? – Не оборачиваясь.
– Да стой ты! – Просит она. – Погоди! Давай поговорим!
Но в этот момент из-за колонны появляется тень, хватает меня за запястье и рывком увлекает за собой.
– Какого ч… – Я врезаюсь в грудь Бьорна.
Это он держит меня за руку.
– Поехали отсюда. – Шепчет он. – Сейчас.
– Что? Куда?
– Эй, убрал руки! – Рычит на кого-то Сара.
Я поворачиваюсь. Рядом с ней Улле. Подруга пятится от него, не позволяя приближаться.
– Убрал, я сказала!
– Хватит. – Холодно говорит им Бьорн. – Некогда препираться! Нам всем срочно нужно уйти отсюда и поговорить.
– Что случилось? – Спрашиваю я.
– Да никуда я не пойду! – Упирается Сара. – Тем более, с ним. – Презрительно тычет пальцем в Улле.
– Значит, пойдешь со мной. – Хельвин отпускает меня и хватает ее. – Нам нужно спешить!
– Какого хр… – Подруга теряет дар речи от удивления.
Викинг бесцеремонно тащит ее к выходу. Мы с Улле, переглянувшись, бросаемся следом.
Покинув здание гимназии, Бьорн тащит Сару к стоянке. Открывает автомобиль и вталкивает ее на заднее сиденье.
– Ты – с ней. – Указывает он Ульрику.
– Да лучше я сдохну! – Морщится подруга, отодвигаясь, когда Улле садится рядом на заднее сидение.
 
– Ты и так скоро сдохнешь, если не будешь слушаться. – Говорит ей Хельвин и хлопает дверью. – Нея. – Открывает для меня пассажирскую дверцу.
Я настолько растеряна, что покорно сажусь. Бьорн обходит машину, садится на водительское сидение и заводит мотор.
– Что все это значит? – Требует ответа Сара.
Но он молчит. Улле тоже. Парни выглядят мрачнее тучи.
– Мне кто-нибудь скажет, нет?
Автомобиль срывается с места, и последнее, что я вижу, это лицо Лены Сандберг, стоящей на крыльце и провожающей нас взглядом. Кажется, она еще в большем шоке, чем Сара.
 
Глава 5
 
Бьорн напряжен, но ведет машину уверенно. Внедорожник жадно пожирает метры асфальтного покрытия и лишь на крутых поворотах слегка наклоняется, заставляя нас катиться по сидениям в попытке ухватиться за поручни и специальные ручки.
– Эй, можно полегче? – Возмущается подруга. – Ты человека похитил, а не гандбольный мяч!
Я вижу, как Хельвин, стараясь не раздражаться, шумно втягивает носом воздух и сжимает добела пальцы на руле.
– Почему тебе вечно нужно быть такой занозой? – Устало произносит Ульрик.
– А почему тебе так нравится быть козлом? – Парирует она. – Слушай, я же не учу тебя жить, правильно? Вот и ты ко мне не лезь!
– Неужели, ты не можешь потерпеть хотя бы несколько минут?
– Неужели, ты не можешь объяснить мне, какого черта здесь происходит? – Взрывается Сара, отсаживаясь от него так максимально далеко, насколько позволяет ширина сидения. – Мне не нужны проблемы в гимназии! Это вам, богатеньким папенькиным сынкам позволяется все, что угодно в этом заведении, а «грязным каале», знаешь ли, приходится соблюдать всякие правила, чтобы их не пнули под зад!
– Опять ты за свое! – Бросает Улле, отворачиваясь.
– Пожалуйста… – Прошу их я.
Автомобиль влетает в новый поворот, и Бьорн, будто специально, даже не пытается смягчить маневр – вероятно, чтоб отрезвить нас. И мы снова, подчиняясь законам физики, отклоняемся то в одну сторону, то в другую, и пытаемся ухватиться за поручни, съезжая по гладким кожаным сидениям.
– Господи, да я никогда ничего не говорил о твоем происхождении, Сара! – Ульрик снова бросается в спор, как в бой. – Мне вообще не важно, кто ты и откуда! Никогда не было важно!
– О, прекрасно! – Натужно хохочет Сара. – Наверное, именно поэтому ты и отворачивался от меня каждый раз, когда мы сталкивались в коридоре этой гребаной школы? Чтобы не позориться перед своими дружками – чванливыми отпрысками местной знати!
Я покашливаю, напоминая, что некоторые из тех, кого она имеет в виду, сейчас находятся в салоне машины.
– Я не… все совсем не так! – Восклицает Улле.
– Ребята… – стону я, замечая, что Хельвин, тяжело дыша, все сильнее топит педаль газа.
– Конечно, все не так! – Подруга держится за ручку двери, словно за спасательный круг, чтобы на следующем повороте не скользнуть по сидению в сторону Улле. – Почему же ты не поделился с друзьями своим грязным секретом?
– Я думал, ты этого не хочешь. – Ульрик перестает сопротивляться и отпускает поручень.
– Ха-ха! – Гавкает на него Сара и отворачивается.
Я смотрю на них через плечо. Меня уже мутит от этой тряски. Если они не прекратят, Бьорн психанет до такой степени, что угробит всех нас прямо в этой машине.
– Или мне нужно было похвастаться перед всей командой, что у нас с тобой был секс? – Улле нервно хватается за голову и взъерошивает волосы. – Ты же сама не хотела отношений!
 
– А ты спрашивал? – Не глядя на него, бросает Сара.
Ее голос впервые похож на обиженный писк.
– Да ты даже поговорить со мной об этом не хочешь, как я мог тебя спросить? – Парень резко бьет по спинке моего сидения, и этот удар ощутимым толчком отдается мне в плечо. «Эй, а мне-то за что?» – Посмотри на себя! Ты же психованная! Мы вообще с тобой не разговариваем! Никогда! Я не знаю, что тебе можно сказать, а что нельзя, чтобы не обидеть! Если мы разговариваем, то только ругаемся!