Грата (СИ)

Ну что ж, он сделал, что смог. Рэм почти на втором этаже. Он справится. Можно уже и поумирать немного.
Сегодня и так было слишком много хорошего: этот полёт, эта лохматая сияющая звезда, и…
Ченич обессиленно закрыл глаза.
*** 
Добравшись до командной платформы, Рэм упал и откатился под защиту лифта, спасаясь от тех, кто стрелял в него сверху. И тут же бросился к краю платформы.
Из четырёх оборонявшихся там бандитов в живых осталось два. Один как раз целился в лежащего на полу Ченича, другой, озверев, палил по техникам, прячущимся от него между пультами и ложементами.
Рэм почти не целясь срезал обоих бандитов. Сверху они были отличными мишенями.
Он быстро огляделся, сверяясь с десантной программой, которую видел перед «внутренним взором», и, уклоняясь от импульсного удара, нырнул под капитанский пульт, плюнувший вверх запузырившимся гелиопластиком.
Парень тут же выскочил и срезал очередью единственного, оставшегося в живых охранника верхнего этажа.
Трое главарей не стреляли, не желая лишать себя домагнитной защиты, мерцающим коконом оплетавшей их тела. Они с ужасом наблюдали за Рэмом, который сначала уворачиваясь нёсся по лестнице, а потом скользил по платформе, как капля ртути.
Реакция у пилотов и без того на треть выше среднечеловеческой, а десантная программа давала Рэму возможность реагировать и целиться ещё быстрее.
Покончив с теми, кто был внизу, парень крикнул попрятавшимся под ложементами техникам:
— Свяжитесь с Кифарой! Скажите ему, что боевиков в коридоре уже минус шесть! Пусть попробуют к нам пробиться!
И обернулся к главарям.
— Вот же скотина какая шустрая! — фальшивый директор «творческой группы», Деян Павлий, смотрел на Рэма так, словно оружейные дула были в каждом его глазе. — Ну и на что ты рассчитываешь, парень? На выстрел из импульсного в упор?
— Я выстрелю быстрее тебя, — сказал Рэм, поднимая керд. (Никто не знал, сколько у него оставалось патронов). — Тебе нужно сначала отключить защиту доспеха, бандак. И тут же получишь пулю. Хочешь пулю в живот? Говорят, это как-то особенно больно.
Рэм стоял один напротив троих, вооружённых станнерами и тяжёлыми армейскими импульсниками. Но лицо его было спокойно, как и дыхание, несмотря на бешеный бег. Чего нельзя было сказать о его врагах.
Директор скалился, словно колдовская древняя маска. Ули сжимал оружие так, что пальцы у него побелели.
Но больше всех нервничал певец. Он то вскидывал оружие, то испуганно опускал.
— Ченич, ты живой? — крикнул Рэм, не оборачиваясь. — Права им зачитать можешь? Пусть сдаются!
Где-то внизу застучали магнитные ботинки, и в дверях показались люди Кифары, они были в серых комбинезонах уборщиков и вооружены до зубов.
— Бросайте оружие! — приказал Рэм. — Вариантов у вас нет!
— Варианты есть всегда! — улыбаясь объявил директор. — Я расстреляю ваш проклятый корт, и вы все сдохнете! Чем тебе не вариант, а?
Он демонстративно провернул до упора регулятор напряжения импульсника и схватил за плечо певца, прикрываясь от Рэма его телом.
Певец выронил импульсник. И это было хорошо. Рэм не знал, выстрелит ли директор, прекрасно понимающий, чем грозит кораблю разрушительный импульсный разряд, всё-таки он тоже хотел жить. А вот певец выглядел совершенно сдуревшим от страха.
— Ну, выстрелишь в меня теперь, а? Успеешь? — спросил директор, улыбаясь и не слушая истерические причитания певца.
  
Глава 18. Как забить шлюпкой гвоздь
 
Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона». 
Капитанская рубка
— Ну что ж, давай посмотрим, у кого лучше реакция, — согласился Рэм. — Как думаешь, кто выстрелит первым?
Ченич первый раз за неполные два дня знакомства услыхал в голосе Рэма издевательские нотки. Похоже, директор ему очень не нравился или... У парня наконец прорезались нервы?
До этого момента Рэм проявлял просто ангельское терпение для двадцатилетнего мальчишки с оружием. И что? Коса нашла-таки на камень?
 
Но почему он прокололся именно на директоре? Ведь тут же рядом и Ули, парнишка, который его, по сути, предал во второй раз?
Юрист кое-как приподнялся, и его подхватили и поставили на ноги люди Кифары.
— Да отпусти ты певца, чё ты им прикрываешься? — бросил Рэм директору. Скулы у парня окаменели, голос стал резким. — Думаешь, я блефую? Я дам тебе отключить домагнитку. Стрелять будем разом.
— Нет уж, — оскалился директор. Он думал, что улыбается, но просто показывал зубы. — Я не то, что не верю тебе, щенок. Но у меня есть принципы. Их мало, однако один — самый верный. Сначала сдохнешь ты, потом я!
— А вдруг выживу? — натянуто рассмеялся Рэм.
Его что-то сильно цепляло, но что? Ведь не директор же?
Ченич был уверен: смерти парень не боится, а ходы у него и здесь просчитаны наперёд. Но сейчас Рэм заметно волновался. Почему?
— Если выживешь — всё равно сдохнешь, — туманно пояснил директор. — Сюда идёт наш крейсер, и он «примет» тебя хоть обугленной тушкой, хоть живым чучелом.
«Примет» — было словечком уголовным, и Ченич вдруг вспомнил! Деян Павлий — это же негласный покровитель малолетних асконских наркоторговцев! 
Перед законом он был вроде бы чист, занимался благотворительностью и творческой молодёжью, но в резонансных дэпах прошла недавно пара-тройка разоблачительных статей, про то, что питомцы его торговали наркотиками, а фонды служили для отмывания денег.
— Ну, если хочешь дождаться крейсера — давай иначе, — предложил Рэм. — Я бросаю керд. — Он положил оружие на пол. — А ты — отпусти дурака? Певец же никого не убил. Галку, это же ты, да?
— Как?! — заорал певец, пытаясь вывернуться из хватки директора. До этого момента он словно бы не понимал, что всё всерьёз и почти не сопротивлялся, прикрывая от выстрелов своего патрона. Но тут его осенило: — Так это ты убил Галку? Ты? Ты же сказал, что это — Ули? Что это его почерк! Но это был ты! Я понял. Ты же как раз выходил из апартаментов, а Ули — спал! А я ещё думал, когда ж он успел, ведь дверь-то во время прыжка была заблокирована!
— Замолчи, дурак! — прошипел директор, сдавливая шею певца и пытаясь зажать ему рот, но одной рукой это было неловко. — Как я с вами только связался, с такой глупой уличной мразью!
Певец извернулся, укусил директора за палец, и тот с матерным криком отшвырнул мальчишку, направляя импульсник Рэму в живот и хлопая себя по плечу освободившейся рукой, чтобы отключить домагнитку. 
Рэм не успевал наклониться за оружием или отпрыгнуть. Даже с его скоростью — не успевал.
Он скрестил на груди руки, прикрывая область сердца. 
Потом полыхнуло и… 
Павлий упал на колени, скорчился, зажимая обугленную дыру в животе. А Ули уронил импульсник и закрыл руками лицо.
— Ну вот, — сказал Рэм уже своим привычным, совершенно спокойным голосом. — Оружие уронил. А говорил, что научился убивать. Вечно ты блефуешь, Ули.
Рэм шагнул вперёд, выдернул у певца импульсник, и выщелкнул из него капсюль, обезвреживая оружие. Потом подобрал импульсник Ули и повесил себе на шею. 
Оплавленное оружие директора — оно поглотило часть разряда — опасности уже не представляло.
— Но я же убил… — прошептал Ули, убирая от лица руки. — Я же убил этого дурака-официанта. Как нас учили под городом, помнишь? От уха до уха…
Рэм мотнул головой, и он замолчал. 
Только певец что-то кричал истерически. Совершенно неразборчивое. Какой-то неведомый сумасшедший рэп:
— Ай.. Айя… А…Аяйя…
Люди Кифары кинулись было на лестницу, но Рэм поднял руку, приказывая им оставаться на месте.
Директор правильно сделал, что отключил домагнитку. Иначе выстрел Ули мог бы полыхнуть раз в пять сильнее. А рядом были и пульты, и энерговводы. 
Кифара понял.
— Назад! — крикнул он, бросаясь под защиту стальных дверей. Да так и застыл, понимая, что если импульсный удар повредил энергосистему рубки, убежать не успеет никто.