Разными дорогами (СИ)
Мы приехали домой.
На улице стояла ночь, и мы старались не шуметь, чтобы не потревожить соседей. Я выбралась из магмобиля, разминая ноги, с удовольствием потягиваясь.
Дядя Альберт открыл ключом калитку, вошёл во двор, и через некоторое время кованые ворота разъехались в стороны. Рина загнала магмобиль сразу в гараж в доме. А дальше, уставшие, мы разошлись по своим комнатам на втором этаже.
Но воспоминания не дали мне быстро уснуть.
Я рассматривала серёжку герцога Эрика, ворочалась и вспоминала, что когда мне исполнилось девять лет, я, наконец, узнала семейную тайну.
Несколько веков предки отца, а затем и мои родители вместе с младшим братом отца, дядей Альбертом, по всему миру искали утерянные кристаллы Кэмпбов, надеясь возродить уникальную магию рода, о которой остались лишь воспоминания. На настоящий момент потомки Кэмпбов обладали лишь крохами уникальной магии, благодаря которым мы лишь незначительно могли усиливать магическое действие артефактов.
Сколько это стоило времени, усилий и денег, известно только богам, но к моему девятилетию отец и дядя подарили мне необычный подарок.
Я помню тот день, полный таинственной торжественности, когда в тихом семейном кругу мы отметили мой день рождения, я задула девять свечей на торте, а затем мне вручили белый кожаный футляр с замысловатым гербом на крышке: раскрытая ладонь с руной посередине, от каждого пальца исходило мощное сияние
В футляре находилось восемь магических кристаллов, между собой отличающихся чистотой, размерами и огранкой. Не драгоценных камней, как я подумала вначале, а именно кристаллов горного хрусталя, которые ранее были одним целым, созданным Кэмпбом специально для того, чтобы наполнить уникальной магией силы.
— Это твое наследство, дорогая, — проговорил папа, а глаза мамы сверкали, как самые яркие звёзды. — Эти кристаллы — части родового древнего артефакта. Когда тебе исполнится двадцать один год, надеюсь, здесь будут уже все девять кристаллов, тогда мы совершим ритуал вхождения в силу, а ты станешь таким же сильным уникальным магом, каким был твой предок. К этому моменту ты должна подготовиться и многому научиться. Учебу начинаем с завтрашнего дня.
В тот вечер я и узнала, что принадлежу древнему роду уникальных магов, и теперь потомки этого рода возлагали именно на меня все свои надежды. Потому что я — единственная дочь старшего в роду, и именно моя капля крови поможет активировать артефакт, который, в свою очередь, поможет расцвести моей магии.
Отец сразу же заставил меня выучить правило об обращении с футляром и кристаллами. На следующий день началось мое домашнее обучение. Когда мне исполнилось десять лет, я стала ходить в школу для магов, чтобы овладеть общими знаниями, а после неё с отличием училась в городском университете магии, где получала уже узкие специальные знания по уникальной магии и артефакторике.
Конечно, сначала и директор магической школы, а затем и ректор университета всполошились, когда поняли, магией какого рода я владею. Оба вызывали комиссию из столицы империи для изучения моих способностей.
Но мы были готовы к проверкам. В итоге члены комиссии убедились, что Кэмпбеллы — это не те самые Кэмпбы, а вероятно, какая-то дальняя родственная ветвь, и магия Микаэллы Кэмпбелл — не древняя уникальная магия великих Кэмпбов, а так, лишь жалкое подобие.
Естественно, что членов комисси никто не переубеждал в обратном. И, само собой, множество кристаллов из нашей лавки, украшавшие бантики на моих косах в школе, и шпильки в моей причёске в университете, а также заменившие пуговицы на строгой белоснежной школьной блузе, а затем на тёмной университетской мантии, помогли членам комиссии составить данное ошибочное впечатление о моей магии.
А через два года после последней проверки магических способностей мой мир рухнул в первый раз. При столкновении двух магмобилей, по дороге из нашего города в столицу империи, случайно… нелепо… погибли самые дорогие люди в моей жизни — мои родители.
Я с головой окунулась в учебу и работу в лавке, заменяя отца, чтобы не увязнуть в болоте отчаяния и боли. С того времени дядя Альберт был всегда рядом.
Так я и жила.
Училась и работала.
Работала и училась.
В ожидании двадцати одного года. Пока однажды в «Уникальной лавке братьев Кэмпбеллов» не появился лорд Роджер Саливан.
Глава 7
Проснувшись поздним утром, некоторое время я не могла понять, где нахожусь. Пялилась в белый потолок, вспоминая. А вспомнив, подскочила, словно ужаленная, накинула домашнее платье и выбежала из спальни. Перепрыгивая через ступеньки, я торопливо спускалась вниз, в гостиную.
Услышала за спиной насмешливый голос Рины:
— Боги! Элли! Ты так шею себе сломаешь!
Двери в гостиную были открыты, и я услышала голоса.
Сердце бешено забилось, я остановилась на пороге. Родители Рины, Джем и Киара Вернусы сидели в креслах, пили кофе и переговаривались вполголоса. А на полу, у их ног, на толстом ковре сидели два малыша и играли кубиками.
— Мама! — заверещал Алекс, первым увидев меня, подскакивая на худенькие ножки и в мгновение ока преодолевая расстояние между нами.
Лиса же лишь вскинула темную бровку и снисходительно улыбнулась, не двинувшись с места.
Я подхватила сына, подкинула его вверх, расцеловала и отпустила. Присела на корточки и посмотрела в зелёные глаза Кэмпбеллов.
— Привет, мой хороший. Я скучала, — шепнула я, ласково взъерошив его каштановые волосы.
Малыш обнял меня.
— И я скучал, мама, — шепнул он в ответ, целуя меня в нос и щёки.
— Доброе утро, госпожа Белл, — улыбнулась мама Рины, Киара Вернус. — Мы приехали полчаса назад и решили вас не будить.
Джем Вернус тоже кивнул в знак приветствия.
— Доброе утро, — кивнула супругам в ответ, — спасибо вам огромное! — а потом я протянула руки к дочери. — Иди ко мне, моя красавица!
Лиса, немного подумав, отложила кубик, с которым играла, встала сначала на четвереньки, потом поднялась на толстенькие ножки, и с чувством собственного достоинства сделала ко мне несколько маленьких шажков.
Пухленькая, темноволосая и серьёзная, она очень отличалась от Алекса. И напоминала одного человека, которого я очень хотела забыть навсегда, но пока не могла.
— Как дела, малышка? — я обняла Лису и аккуратно прижала к себе, — дочь не любила, когда её сильно тискали.
Алекса тем временем уже вовсю щекотали дядя Альберт с Риной, а он заливался смехом.
— Где ты была? — тихо спросила дочь, грозно насупив прямые бровки.
— Ездила по делам, дорогая. Очень важным.
Лиса некоторое время хмуро смотрела в мои глаза своими синими глазками, а затем тоже обняла меня и уткнулась носиком в шею, засопев.
Я чуть крепче прижала дочь к себе, зарываясь носом в её шелковистые короткие волосики. Алекс тоже подбежал к нам, обняв обеих. Так мы и стояли втроём: я на корточках, обняв любимых маленьких человечков, а мои дети обнимали меня.
В дороге я вспоминала про ниточку к Артефактору. Это оказалость неверным сравнением.
Две ниточки — сын и дочь, которые появились ровно через восемь месяцев и две недели после брачной ночи с Роджером, которого мысленно я так и продолжала называть.
Именно беременность послужила тем решающим фактором, из-за которого мы решили уехать из родного города. И не только из него, но и из самого княжества тоже. И переехать в соседнюю империю, далеко на юг, в горы.
Я не хотела, чтобы мой ребёнок рос среди сплетен и грязи, и считал, что его мать — гулящая женщина. Поэтому лавку пришлось закрыть, помещение продать, дом тоже. Вернее, оба дома, — дядя Альберт уезжал вместе со мной.
И какой же шок я испытала, когда после рождения Лисы, в больнице чужого города, целительница, помогающая с родами, вдруг заявила, чтобы я пока не расслаблялась, а через пять минут у меня снова начались схватки, и на свет появился возмущённый орущий Алекс.