Слово Идальго. Карибское море (СИ)
Впрочем… Он ничем не обязан местным торговцам, соответственно нет никакого смысла заранее прогибаться под их интересы. Кто не рискует, тот не пьет шампанское! С бандитами он рано или поздно расправится, неожиданная поддержка черных воинов вселяла уверенность в успехе.
Решено!
— Как мне найти этого Хуана Гило? — спросил Артём.
— Предпоследний дом, если идти от рынка в горы. — Ответил Дидье.
Оседлав Хулигана, Артём немедленно отправился по указанному адресу. Дом индейского вождя ничем не отличался от соседних домов — двухэтажный особняк в стиле «барокко» из пиленого известняка. А парень ожидал увидеть нечто, похожее на вигвам…
Продёрнув поводья коня через вделанное в стену кольцо, Артём постучал в дверь позолоченным дверным «молоточком». Дверь распахнулась почти мгновенно, словно его специально ждали. Стоящий на пороге рослый немолодой индеец, одетый в простые по крою полотняные штаны и рубаху, указал рукой на широкую лестницу и молча пошёл следом за гостем. А домик-то с претензией на роскошь! Помпезность барокко выпирала буквально отовсюду! Вдоль стен стояли изящные столики и стулья на тонких витых ножках, полы украшала мозаика из ценных пород дерева, лепнина под потолком покрыта позолотой, люстры и бра сверкают хрустальными подвесками.
— С чем пришли? — проводив гостя в рабочий кабинет, спросил индеец.
Артём не спеша развернул резное кресло с позолотой, поправил набитую шерстью подушку, и ответил после того, как удобно уселся:
— С разговором к сеньору Гило!
— В таком случае можете говорить, я и есть Хуан Гило. — Невозмутимо ответил оставшийся в дверях индеец. И только сейчас Артём заметил, что штаны и рубаха хозяина дома, хоть и выглядят простенько, сшиты из тончайшего батиста. Этот дорогой материал странно контрастировал с босыми ногами и широкими крестьянскими ладонями сеньора Гило.
— Меня зовут Артемос де Нарваэс. Сегодня я случайно узнал о вашем желании продать ферму с рабами, вот и пришёл узнать условия сделки.
— Вам сказали, что доступ на ферму блокирован? Никто не может туда пройти, как и выйти? — сев прямо на пол, спросил сеньор Гило каким-то совсем севшим голосом.
— Меня это мало интересует! На днях я освободил от бандитов соседние с вашей фермы — «Антуриум» и «Годеция»! — невольно похвастался Артём.
Индеец от удивления распахнул глаза и благоговейно уставился на гостя, словно внезапно узрел в нем черты ангела.
— Спасибо тебе, господи! — с чувством сказал Гило через минуту, вставая и осеняя себя крестным знамением. Артём немедленно последовал его примеру. — Я вижу в вашем появлении, сеньор де Нарваэс, божье провидение! Почти два месяца банда Длинного Хуго терроризирует мою деревню. Интендант южных провинций приказал городским властям оказать нам помощь, а здесь никто даже не пошевелился! Солдат, видите ли, нет! Стражников мало, они не справляются с патрулированием городских улиц! Чего тут патрулировать? Две улицы и рынок? — нервно выкрикнул индеец.
Ого, так эти «тихушники», оказывается, банда того самого Длинного Хуго, на которого его изначально нацеливал капитан де Кьяви. Наверняка зная, что тот «ходит» под каким-то торговым домом. Похоже, что общество талассократов не такое консолидированное, как кажется издали — в нем есть конкурирующие группировки. Так что у Артёма есть отличный шанс избежать прямой конфронтации с великими торговыми домами Пуэрто-Вьехо — за него могут «впрячься» их противники.
Жаль, что Артём не владел всей полнотой информации о раскладе сил на месте. Большое упущение! Надо будет попозже расспросить Дидье — он имеет чуть более высокий статус, чем Этьен, вращается в чуть более высоком кругу домашних слуг, и должен знать о хозяевах города гораздо больше бывшего солдата.
— Так сколько вы хотите получить за ферму? — поинтересовался парень у хозяина дома.
— Вы серьёзно? Не побоитесь пойти против своры бандитов? — сеньор Гило подошёл к окну и принялся теребить золотистую бахрому бархатной шторы. Постояв с минуту, он взял со стола Евангелие и протянул Артёму: — Поклянитесь в искренности своих намерений! Вам предстоит освободить мою деревню! Я, в свою очередь, подарю вам все свои владения, включая этот дом!
— Отдадите дом, а сами где будете жить? — словно в раздумье произнёс Артём. — Вернётесь в деревню?
— Нет! — решительно ответил индеец. — Бандиты убили всех мужчин, а женщинам нужны мужья, а не вождь.
— В таком случае я дам вам клятву и предлагаю жить на моей ферме. Заодно научите людей выращивать ваниль. И ещё, сделку храним в тайне, а виллу оформим у градоначальника после разгрома бандитов.
Став домовладельцем, Артём поднимется на уровень полноправного жителя Пуэрто-Вьеха с регистрацией в мэрии. Не факт, что это станет гарантией личной безопасности, но как говорят англичане: «без адреса ты никто». При любом раскладе вилла не станет обузой: налог на недвижимость составляет один пистоль за пять шагов фасада вдоль улицы. Город процветал не за счет налогов, а за счёт портового сбора. Стражникам действительно не до патрулирования улиц. Они тщательно взвешивали отправляемое в метрополию злато-серебро и отстегивали свою долю.
Что касается клятвы, Артём, не моргнув глазом, положит руку хоть на Евангелие, хоть на знаменитый роман Достоевского. Он не религиозен, но данное слово сдержит.
— Встаньте перед распятием! — потребовал Гило и положил Евангелие на пюпитр, который стоял напротив большого деревянного креста.
Первым делом Артём внятно прочитал "Pater noster", затем призвал Бога в свидетели того, что говорит правду, и действительно намерен исполнить обещание. Мысленно похвалив себя за усердную зубрёжку Молитвослова, он повернулся к индейскому вождю:
— Ещё раз повторяю, я убью бандитов и освобожу деревню, а вас прошу сохранить наш договор в тайне. В Пуэрто-Вьеха слишком много заинтересованных в этом деле людей и неизвестно кто конкретно организовал нападение на ферму.
— Вот как! — воскликнул Гило. — Я обиваю пороги с просьбой о помощи, а против меня существует коллективный заговор! — Вождь распустил шнурок на рубашке и снял с груди медальон с изображением орла на фоне солнца. — Носи! Род погиб по моей вине, приведи оставшимся женщинам хороших мужей!
— Может не надо? — робко спросил Артём.
— Предлагаешь отдать это городскому собранию в надежде, что за кусок золота они перегрызут друг другу горло? — Гило немного помолчал и вдруг с надрывом выкрикнул: — Мне некому передать знак орла!
— Не надо спешить! Я приведу мальчишек на свою ферму и помогу вам воспитать из них отличных воинов! — Возвращая диск, пообещал Артём.
Нет, он не борец за справедливость и права обиженных индейцев, всё намного проще. Дети придут на его ферму вместе с женщинами и неизбежно окажут помощь в создании планируемой плантации ванили. Гило на словах описал свою деревню, затем они обсудили детали предстоящей совместной акции. Прощаясь, вождь по индейской традиции прижал гостя к груди и проводил до дверей.
— Как прошла поездка, сеньор? — с подкупающей заботой спросил Дидье, первым встречая Артёма у ворот усадьбы «Антуриум» и принимая поводья Хулигана.
— Неплохо! — пожал плечами Артём — ему не хотелось делиться со слугой подробностями разговора с Хуаном Гило. — Поболтали… О том, об этом…
— Сеньор, мне доложили, что вы ездили с визитом к сеньору Гило! — сказал подошедший Этьен. — Мало того, что горожане обходят этот дом стороной, так вы еще и без охраны поехали, командир!
— Нормально всё, сержант! — довольно резко осадил своего подчиненного Артём. Сержант, уловив в голосе командира недовольство, сразу принял почтительную строевую стойку. «Гвардеец», понимая, что слова Этьена вызваны всего лишь беспокойством о его безопасности, немного смягчился и примирительно сказал: — Извини, сержант, но пришлось ехать одному и именно к конкретному человеку — мне потребовалось поговорить с аборигеном на религиозную тему.
— У вас появились подозрения в ереси? — насторожился сержант.