Дикарь (СИ)

— Ты невыносим, Паша, — выпалила я, упирая руки в боки. — Ведешь себя как быдло. Ты сам себе непротивен, а? — конечно, мне было немного стрёмно идти в открытую атаку, но это уже просто невозможно. Непробиваемый, черствый и толстокожий до невозможности.
Дикарь с прищуром посмотрел на меня. Я уже мысленно готовила себя к тому, что он сейчас что-то такое учудит, после чего у меня либо задница будет болеть, либо горло. Он подошел ко мне и с лёгкостью поставил на диван. Теперь наши глаза находились на одном уровне, я даже была чуточку выше.
— Девка, ты вообще страх потеряла? — несмотря на то, что голос Дикаря звучал вполне сурово, я почему-то не забоялась. Впервые и так искренне. Я не чувствовала той неприкрытой злости и угрозы, что раньше так явно исходили от этого мужчины. Может быть, всё дело в том, что мы недавно трахались и весь накал страстей сошел на нет?
— Ты позволяешь, вот я и теряю, — смеюсь.
— Не играй со мной. Я этого не люблю, — Дикарь сжал мою талию своими большущими сильными руками, даже больно стало, будто в тиски попала.
— А я и не играю, просто говорю правду, — мой голос теперь зазвучал менее уверено. — Если хотел глупую куклу, которая безропотно таскалась за тобой, меня бы здесь никогда не было. Просто не могу понять, почему сложно признаться в том, что тебе со мной хорошо? — я неотрывно смотрела Дикарю в глаза, надеясь, хотя бы на секунду увидеть проблеск эмоций, которые обычно он держит глубоко в себе.
— Я тебя просто трахаю, девочка. И только потому, что ты хороша в постели и делаешь приличный отсос, я позволяю тебе вольности. Не надо из меня делать героя-любовника и приписывать мне то, чего на самом деле нет, понятно? Никогда баба в моей жизни не будет занимать ведущее место и не думай, что тебе удастся меня изменить, — Дикарь говорил слишком спокойно, будто методично вдалбливая мне в голову каждое сказанное им слово. Чтобы я запомнила, чтобы зарубила себе на носу, чтобы не строила иллюзий. Самое болезненное-смешено то, что у Дикаря это блестяще получилось. Причем на столько хорошо, что у меня в уголках глаз на секунду закололо от подступивших слёз.
— А ты жесток, — тихо прошептала я.
— Нет, — Дикарь провел большим пальцем по моей щеке. — Это жизнь жестока, девочка. Собирайся, выезжать пора, — он убрал руку и отошел. — Потом еще спасибо скажешь за то, что я твою голову тупой любовной хренью не забивал.
А, может, я хотела вот этой «любовной хрени»? Впервые в жизни хотела и хотела получить ее не от кого-то, а именно от этого неотёсанного чурбана. Но, похоже, не судьба. Как говорится, любовь зла…
Иван вёз нас загород. Я сидел у одного окна, поджав под себя ноги, а Дикарь — у другого. Мы не разговаривали. И если на меня это молчание неслабо так давило, то Дикарь себя чувствовал вполне комфортно. Я иногда поглядывала на него и ужасалась тому факту, что вообще позволила себе привязаться к этому грубияну и инвалиду сердечной мышцы. Что со мной не так? Он же ведь ничего, совершенно ничего не сделал, чтобы я вот так неожиданно прикипела к нему.
В фильмах оно ведь как обычно случается? Встречаются мужчина и женщина где-нибудь в городе, между ними что-то сиюминутно проскальзывает, потом ряд встреч, какие-то проблемы, которые они упорно преодолевают вместе и счастливый конец. Она в подарках и любви купается, а он в ее радостных улыбках. Поэтому неудивительно, что герои симпатизируют и влюбляются друг в друга. А у меня всё как-то не так, неправильно, поломано.
И пусть меня ужасала вот эта правда моей жизни, но я ничего не предпринимала, чтобы оборвать свою болезненную привязанность. А раз так, значит мне всё это нравится? Наверно. Просто в глубине души думала, что смогу содрать с Дикаря его броню. Не получится. Не по зубам он мне. И тут-то я и вспоминала о словах Наташи. Я поерзала на своем месте и поджала губы. Теперь осталось только вогнать себя в уныние чужими словами, что были намеренно брошены.
Наблюдая за дорогой, я никак не могла понять, почему мы петляем такими жуткими дебрями, когда давно могли бы по трассе выехать за черту города. Это мне показалось странным, но я не стала озвучивать свои мысли. Да и кому они нужны? В конце концов, мы остановились у двухэтажного дома, что стоял на отшибе. Высокий забор, большой двор, но ни души.
 
Дикарь первым выбрался из машины, ну а я за ним, уже привыкнув к тому, что никто за мной, как в тех же фильмах, ухаживать не станет. Дом оказался достаточно простым, учитывая то, в какой квартире живет Дикарь. Цветочки там всякие, какие-то фруктовые деревья, невычурный кованный забор. Короче, обстановка была попроще и это меня немного успокаивало. Я не чувствовала себя здесь лишней или каким-то мерзким пятном на фоне роскоши и достатка.
Дикарь молча прошел в дом, я хвостиком последовала за ним. Небольшая прихожая. Разулась, прошла в гостиную и увидела пацана, развалившегося на коричневом кожаном диване с планшетом в руках. Пацану лет восемь, может, чуть больше. Я глянула на него и тут же остановилась. Меня никто не готовил к тому, что здесь будут дети. И чей он?
Я покосилась на Дикаря и даже глаза протерла, когда увидела радостную улыбку на его губах и мягких взгляд. Сердце неприятно толкнулось в груди, возбуждая во мне едкое чувство ревности. Одно дело ревновать к женщинам, а совсем другое к ребенку. Это две разные вещи и, если с женщинами Дикаря всё и так ясно, то с детьми — нет. Получается, что пацан — его сын? Может, он еще и женат? Внутри всё задрожало. Я ведь практически ничего не знаю о Дикаре! Трахаюсь с ним, остаюсь у него на ночь, но при этом он всё равно является для меня незнакомцем! Даша, ты дура что ли?!
— Привет! — малой, заприметив Дикаря, тут же отбросил планшет, вскочил с дивана и как взрослый мужик пожал руку.
— Привет, — Дикарь, не стесняясь и не сдерживая себя, улыбался во все тридцать два и трепал малого по русым волосам. — Мать где?
У меня в груди всё грозилось разорваться на кусочки от ревности, что продолжала стремительно шириться. Значит, женат. Ну и как объяснит то, что я здесь? Или они в разводе? Этого ничего не меняет, мое присутствие здесь ни к чему. А он ещё и хочет, чтобы я остался с ночёвкой. Зачем? Чтобы устроить секс втроем? Меня затошнило от собственных мыслей.
— Я тут, — через несколько секунду в комнате возникла светловолосая женщина и надо сказать, очень и очень красивая. Вся такая утонченная, стройная и даже заметный округлый живот ни капли ее не портил. Она вытерла руки полотенцем и обняла Дикаря. А он… Он не оттолкнул ее, не обжег едким взглядом или насмешкой. Дикарь обнял в ответ, продолжая лыбиться как счастливый идиот.
Я смотрела на вот это всё и вдруг захотела удавиться. Получается, женщина его ребенка носит? А Дикарь меня привез, чтобы потвердеть свои слова о том, что я для ничего не значу? Какой же он мудак!
Когда секунда этих телячьих нежностей прошла, женщина посмотрела на меня так, будто я была чем-то таким, чего никогда не должно было существовать. Столько удивления отчетливо прослеживалось в ее голубых глазах, даже некоторый шок, но злобы вроде бы нет. Она перевела вопросительный взгляд на Дикаря, потом снова на меня. Немая сцена неприлично затянулась.
— Ладно тебе, — первым отозвался Дикарь, небрежно махнув рукой. — Да, она со мной. Лучше скажи, где твой муж, мне срочно надо с ним побазарить.
Еще и муж есть? Я вообще нахрен запуталась во всём этом бедламе.
— Он у себя, — ответила женщина. — Но, может, ты лучше представишь нас? — она встревоженно посмотрела на меня. — Иначе твоя… подруга может нас неправильно понять.
 
Как оказалось, смекалка у женского пола работает куда уж лучше, чем у мужского. Я уже находилась на низком старте, чтобы вылить на Дикаря всю свою злобу, а потом выбежать отсюда к чертовой бабушке. Но мои намеренья всё-таки успели опередить.
— Это Ева — жена моего лучшего друга. А это… Даша, — сухо проговорил Дикарь и скрылся куда-то в самые недра дома.
Великолепно! Что тут еще скажешь! Ну хорошо, что мои невменяемые догадки не оправдались. Хоть где-то меня решили пощадить.