Неправильный инквизитор, ведьма и сын старосты (СИ)

И от моих слов еще больше нахмурился.
- Рядом со мной тебя никто не тронет, не стоит бояться, - сказал, как-то не слишком убедительно.
- Сам-то веришь? – спросила я.
Он зубы сжал, а ноздри раздул наоборот, засопел сердито.
- Верю, - буркнул почти через силу. – Я тебя в обиду не дам.
И я вздохнула.
- Тебя словом свяжут, на крови, - сказала я. – И как прикажут, так и отдашь, хоть свою жизнь, хоть мою, все отдашь, что прикажут. А если думаешь сбежать от них, так лучше сразу не соглашаться.
- Эль… - он переступил с ноги на ногу, а потом шагнул ближе и рядом со мной на травку сел, обхватив колени руками, качнувшись из стороны в сторону. Как мальчишка. И как мальчика взъерошенный, нахохлившийся. Или не как. Меня его седыми висками не обманешь, я правду знаю. – Не могу я отказаться, - сказал он, глядя не на меня, а куда-то на реку перед собой. – От таких предложений не отказываются. Я устал бегать от Ордена, устал каждый раз силу сдерживать, чтобы кто-то рядом колебание потоков не засек. Устал шарахаться от каждого куста. Ожидать, когда меня найдут и шкуру сдерут. Устал в нищете жить. Эль… неужели тебе самой не надоело?
И все равно не на меня смотрел, а куда-то перед собой.
И отчего-то мне казалось, что не в нищете и не в деньгах тут дело. Сколько бы он о деньгах не говорил, но изначально – не в них. Это лишь способ… Что у него не так? Доказать что-то хочет? Что может и сам, что своим умом и своей силой положение заслужить, пусть не на родине, так все равно… Кому? Отцу доказать? Так тот не узнает… Или все еще бежит от чего-то, не от Ордена, от чего-то другого, от чего сбежать нельзя. Что внутри засело.
Сколько спрашивала, но Гус молчит.
- Нет, не надоело, - сказала я. – Меня моя жизнь устраивает. Думаешь, без моего дара я бы лучше жила? Посуду мы в харчевне целыми днями мыла, или прачкой… или еще куда. Не все родились, чтоб на золоте есть да спать, Августо. Некоторым и малого довольно. А к филистийцам я не пойду. Не верю я им. И не хочу.
Он зажмурился, вытянулся даже. Тяжело ему. Я вижу, как тяжело. Он хороший парень, на самом деле, и такие решения принимать… Но, может, действительно у него выбора нет.
- Я вернусь, Эль, - сказал тихо-тихо. – Через пять лет, как службу закончу, вернусь и найду тебя. Где бы ты ни была, я тебя найду. И от того, что заработаю – половину отдам. Мы ведь все поровну… - он тяжело сглотнул, воздух втянул через зубы. – А там, как захочешь. Думаю, тебе и так хватит тогда, чтоб земли купить, и жить как хотелось… А захочешь – вместе.
Не хотел он уходить. Никак не хотел. Но и не уйти не мог.
И как его этот филистиец на базаре выцепил? Понял ведь сразу, кто Гус такой…
Я только вздохнула.
- Не нужны мне твои деньги, Гус. Решил – так уходи.
- Эль… - он, наконец, ко мне повернулся, и потянулся даже, то ли обнять, то ли поцеловать даже.
Я руку вперед выставила.
- Даже не вздумай! – сказала твердо. – Уходи.
Он сидел еще долго, молча, глядя на меня.
Потом вдруг кивнул, легким прыжком поднялся на ноги.
- Прощай.
И пошел прочь.
А я…
Тогда проплакала, конечно, весь вечер и всю ночь. Но, может, и к лучшему. С Гусом чем дальше, тем тяжелее становилось. Не он от меня, так я от него бы скоро ушла. А теперь – и повод расстаться нормальный, не придерешься, ему работу предложили, а я не хочу. Если б поругались из-за того, какой он козел – хуже было бы.
Ничего, я не пропаду.
Главное, глупостей не делать и не бежать сломя голову неизвестно куда.
Осень скоро, пойду, найду себе тихо местечко в какой-нибудь деревеньке. Убедить добрых людей, что надо сиротку в дом перезимовать пустить – дело не хитрое, уж на это моей волшбы хватит. Обманывать, конечно, не хорошо, но какой у меня выбор? Ведьму-то никто не пустит, а так – что я сказу? Да и я тоже в долгу не останусь, помогать стану по хозяйству, чем могу, свое отработаю.
Парня найду, чтоб сердце успокоилось, и болеть перестало. Уж с парнями я даже без волшбы справлюсь.
А весной, на свежую голову, и решу, что делать дальше.
 
  
Глава 2, в которой полудница с сыном старосты в игры играет
 
- Полудница? – парень чуть сощурился, разглядывая меня. – Да ну, брешешь.
И ухмыльнулся довольно, словно зная какой-то секрет, глаза засверкали азартно. Синие-синие глаза, прямо васильки в поле. Ресницы густые, светлые, и такие же светлые брови. По виску капелька пота течет – жарко сейчас, солнце так и печет.
- Не веришь? – удивилась я.
- Нет, - и заулыбался шире, лоб и висок тыльной стороной ладони вытер, голову на бок склонил. – Живая девка. Навь сквозь траву идет, не приминая, а за тобой вон, дорожка тянется. И репей в волосах.
Кивнул за мою спину. Самодовольно.
Репей ему! Вот зараза!
Стоял так расслабленно, опираясь на косу, отдыхая. Не боялся. А ведь не мог видеть, как подошла, уж об этом я позаботилась, глаз отводить умею. Он меня не знает, а чужих здесь не ходит. Да и что за девка – босая, в одной сорочке, рыжие волосы ветер раздувает. Но не боится все равно.
Смотрит прямо, внимательно. Чуть насторожено, но совсем чуть-чуть. Ему интересно.
Хорош парень. И вблизи, вот так, хорош особенно. То, что нужно – от моих сердечных страданий, чтоб поскорее Гуса забыть. Высокий, косая сажень в плечах, кудри цвета спелой пшеницы колечками вьются. Все девки в деревне, небось, по нему сохнут, вот и уверен в себе. Думает, стоит ему поманить, и даже навка-полудница не устоит?
Только ведь не он за мной, я за ним пришла. Я его поманю.
Понравился он мне. Я его еще неделю назад на ярмарке приметила, узнала у людей – кто такой и где живет.
Вот прям хорош!
- И много ты нави повидал, раз так уверен? – спросила.
- Случалось, - он дернул плечом. Небрежно.
А вот это интересно даже. Навь, значит, тут… А такие тихие, благостные места, кажется.
- Не боишься? – спросила я.
И чуть рукой повела.
Навести легкий морок, чтоб он не заметил, как уже раз – и за его спиной, в два прыжка, по скошенной траве, совсем не трудно. Морок - как раз по моей части. Большой силы у меня нет, но такое баловство без труда дается.
Парень только глазом моргнул.
- Не боишься меня, Коен, сын Тодора, - шепнула я. Хотела на ухо, но до уха мне не дотянуться, он же здоровый, словно медведь. – А если я по твою душу пришла?
Боится. Короткие волоски на шее сзади разом дыбом встали. Но, надо должное отдать, парень даже не дернулся, только плечи напряглись. И руки косу крепче сжали.
- Заберешь? – спросил почти ровно, только чуть-чуть хрипло.
Готов вот так…
- А если позову, пойдешь со мной? – спросила вкрадчиво и мягко-мягко. Когда я так спрашиваю – мало кто устоять может.
И снова рукой повела, так, что у него на мгновение в глазах потемнело, поплыло, для пущего эффекта, словно и правда сейчас заберу.
Парень чуть вытянулся, но даже обернуться не попытался. Замер, очень стараясь дышать ровно. Только сердце заколотилось, это я чувствовала. Откуда ему знать, что темнеет сейчас в глазах не навсегда?
А рубашка у него на спине вся мокрая насквозь. Но не от страха, от работы на жаре. Вон он сколько травы покосил. Крепкий парень, все отдыхают, а он косит тут… Или в чем дело?
- Если за реку позову? - шепотом сказала я, и снова чуть ближе к уху потянулась, даже на цыпочки встала.
За ту реку, которую обратно человеку уже не перейти.
А парень вдруг взял, и повернулся ко мне. Коса в его руках… нет, не острием, пяткой мне по ноге ткнулась, легонько так, я бы и внимания не обратила…
- Пойду, - сказал уверенно, ухмыляясь прямо до ушей. – Сейчас самое время в речке купаться.
И косу снова к моей ноге приложил. Довольный. Теперь уже явно, так, чтобы я оценила этот ход. Бровь хитро поднял. Синие глаза сверкнули весело.