Шаровая молния 2 (СИ)
— Прибыли. Занимаются обучением формируемых в округе отдельных рот особого назначения из числа чекистов и спортсменов. Согласно указаниям Центра, взводы этих рот с началом оккупации соединятся с оставляемым подпольем и составят костяки будущих партизанских отрядов. Занимаются организацией партизанских баз, формируют тайные склады оружия и боеприпасов.
Указаниям Центра… А кто эти самые указания составлял? Он, Демьянов, и составлял. Не один, конечно, но свою лепту внёс.
Спросите, не слишком ли рано? Ведь до войны ещё целых десять месяцев. Кому-то целых десять месяцев, а попаданцу — всего десять месяцев. Время утекает, как песок сквозь пальцы. Столько всего ещё нужно сделать! И столького уже не успеть сделать.
8
В командировке Демьянов из газет узнал, что просьбы Латвии, Литвы и Эстонии об их приёме в состав СССР была удовлетворены. Не совсем так, как они хотели, но удовлетворены. Советское руководство не стало гнаться за количеством союзных республик, а создало одну, Прибалтийскую ССР со столицей в Риге, но в составе трёх автономий.
Николай в своей аналитической записке предлагал нечто другое: Прибалтийскую АССР в составе РСФСР, но, похоже, партийное руководство не очень верило в предательскую сущность прибалтийских коммунистов в далёком будущем. Ведь двое других попаданцев не могли подтвердить его слов о том, что эти республики первыми бросятся из состава Советского Союза и со временем превратятся в самых гавкучих антироссийских шавок Америки. Правда, пока речи о передаче Литве территорий Белорусской ССР не шло. Но кто его знает, не протащат ли это решение «добренькие» партократы?
Были в той аналитической записке и данные о поведении прибалтов во время оккупации республик Германией. И о том, как они дезертировали из Красной Армии в первые дни войны, как стреляли в спину красноармейцам, убивали евреев. Про «легионеров», участвовавших в карательных операциях против белорусских и украинских партизан, тоже писал. Но как распорядятся этими данными чекисты и партийные деятелями, пока неясно.
Вторая большая новость из начавшегося процесса перекройки европейских границ — вступление в состав Союза Советских Социалистических Республик Молдавской ССР. Против этой союзной республики Демьянов ничего не имел. Особых гадостей с обретением незалёжности молдаване наделать не успели, так что относился он к факту их присоединения пофигистски: хрен с ними, пусть будут.
В прошлой истории к «освобождению Бессарабии» имел непосредственное отношение Георгий Константинович Жуков, но в этой её версии его «задвинули» в БелОВО, и операцией командовал «взявший отпуск» на время её проведения Клим Ворошилов. А поскольку боёв с румынами не было, его отпуск надолго не затянулся.
Приятнее было то, что в ней принял участие Константин Константинович Рокоссовский, по итогам ввода войск на оккупированную (зачем лукавить перед самим собой?) территорию получивший звание генерал-лейтенанта. И уже в середине августа прибывший в Москву для получения нового назначения.
О своём прибытии в столицу он известил полковника Филиппова, а тот упомянул об этом в разговоре с Николаем. В том контексте, что Константин Константинович намечает появиться и в ОПБ-100, чтобы обменяться опытом «с главным специалистом по новым уставам». Разумеется, под этими словами подразумевался не Демьяном, а полковник. А вот брошенная вскользь за ужином фраза о том, что и попаданцу нужно будет заглянуть на эту встречу, вызвала непредвиденную реакцию. Со стороны тёщи, немедленно выставившей ультиматум. Одно из двух: либо красавец-генерал ужинает у них дома, либо одно из двух. И никакие намёки на семейный статус Рокоссовского не помогли. Наоборот, стали поводом для семейного скандала: мать Киры посчитала, что её таким образом попытались назвать распутной женщиной. Беда с этими тёщами! Тем более, с такой активной и самолюбивой, как Анастасия Кирилловна.
Пришлось поднять лапки вверх и пообещать, что Николай позвонит домой, когда свежеиспечённый генерал-лейтенант объявится в «НИИ ЧаВо», чтобы она сама могла зазвать гостя на ужин. Который, разумеется, пройдёт в присутствии дочери и зятя, который такого низкого мнения о добродетелях тёщи.
Теперь она недовольна тем, что понравившегося ей мужчину должна зазывать сама. Значит, зятёк драгоценный и впрямь её считает настолько распущенной, что она на такое способна! Ну, вот что тут поделаешь?
— Да поймите вы, Анастасия Кирилловна: мне просто по статусу не положено столь запросто зазывать в гости целого генерал-лейтенанта. Кто я в его глазах? Какой-то чекист-капитан, подполковник в переводе на армейские чины.
— Но этот капитан уже приглашал целого генерала, да ещё и ночевать у себя оставил.
В общем, как Николай ни отбрыкивался, а пришлось появиться в кабинете Филиппова буквально на минутку и попросить Рокоссовского принять приглашение. Но «сдать» при этом тёщу: мол, не корысти ради, а токмо волею пославшей меня матери горячо любимой супруги… Константин Константинович посмеялся, но приглашение принял.
Нужно ли рассказывать, что к визиту гостя, всё-таки уехавшего после ужина в гостиницу, Анастасия Кирилловна и принарядилась, и замысловатую причёску соорудила?
Но всё равно поговорили с генералом неплохо. Не о дополнениях в Уставы, которые Рокоссовский уже передал на ознакомление полковнику. О будущей войне. И поводом послужила информация о назначении, которое прочат будущему маршалу: всё тот же 9-й механизированный корпус в составе Киевского Особого военного округа.
— Значит, бои в треугольнике Луцк — Дубно — Броды…
Пришлось объяснять удивлённому генерал-лейтенанту такое «пророчество».
— Немецкая концепция «Блицкрига», «молниеносной войны», подразумевает удар танкового кулака вдоль так называемых «панцерштрассе», шоссейных дорог, по которым их танки могут продвигаться с большой скоростью, чтобы охватить менее подвижные пехотные части противника. Порой, даже в значительном отрыве от собственной пехоты. Охват, за которым следует разгром тылов и линий снабжения. По данным нашей разведки, по этим самым «панцерштрассе» имеют право двигаться только подразделения дивизий и корпусов, входящих в состав Танковых групп, а также их службы обеспечения. Всем прочим передвижение по этим шоссе категорически запрещено, чтобы не мешать «ударному кулаку» реализовать преимущества от своей подвижности. А как раз на Луцк и выводит одна из таких «панцерштрассе». Вот и придётся 9-му корпусу держать это шоссе.
— Но ведь ещё толком неясно, нападёт ли на нас Германия. Газеты полны статей про нашу дружбу с немцами, про полное взаимопонимание…
— Нападёт, куда она денется. Это вытекает из программной книги Гитлера «Майн Кампф», в которой он прямо заявил, что жизненное пространство Германии лежит на востоке, в России. И именно туда он устремится в ближайшее время.
— Но ведь сейчас германские войска готовятся к высадке на Британские острова.
— Пока готовятся. Но анализ ситуации позволяет судить о том, что у Гитлера недостаточно сил для этой высадки. Не солдат, танков, артиллерии, а кораблей и судов для перевозки всего этого. Да, британцев сильно подкосил Дюнкерк, и на островах у них почти не осталось танков. Но в настоящее время они разворачивают их массовое производство. И, следует признать, очень неплохих танков в сравнении с немецкими.
В то же время, Вермахт понёс серьёзные потери во Франции, и Гитлеру нужно время, чтобы пополнить поредевшие части, восстановить «поголовье» выбитых панцеров. На это потребуется ещё месяца три-четыре, а на тот момент погода в Проливе испортится, и десантную операцию придётся отложить до окончания зимних штормов. И за полгода британцам удастся произвести и закупить значительное количество оружия, а также подтянуть войска из колоний, что вообще превратит десант через Ла-Манш в авантюру.
Нет, Константин Константинович, Гитлер не идиот, чтобы вестись на неё. Он прекрасно понимает, что удара со стороны англичан ему опасаться не нужно, поскольку сил для десанта на континент у них недостаёт даже сильнее, чем у немцев. Поэтому можно заняться Советским Союзом, который он считает колоссом на глиняных ногах. Мол, стоит его только толкнуть, и он рухнет, рассыпавшись в пыль. Так что я к концу 1940 — началу 1941 года жду начала переброски немецких войск к нашим границам. Чтобы в начале лета ударить по нам.