ВЦ - 2 (СИ)

Людмила Николаевна и Павел Александрович Фомины сидели за столом их квартиры в рабочем посёлке возле Куйбышева и сосредоточено читали газеты. Дело настолько редкое в их семействе, что Мишка даже не решался начать канючить, что он тоже хочет прочитать статью о Вовке. Он подходил, то к отцу сбоку пристраиваясь и пытаясь увидеть фотографию в «Советском спорте», то убедившись, что батя ещё водит пальцем по строкам и даже половины статьи не осилил, перебегал к матери с другой стороны стола и заглядывал в «Комсомольскую правду».
Газеты с работы принёс батя, Фомины, как и все в посёлке выписывали, конечно, газеты, но не «Советский спорт» и «Комсомолку». И без этого хватало. Отец в этом году выписал обычную «Правду» и городскую «Волжскую зарю». Мать же выписала «Волжскую коммуну». А тут вдруг на пятиминутку, перед работой, их мастер Иван Петрович приносит две газеты и говорит, что сегодня вместо политинформации прочитает народу одну статью из «Комсомольской правды». И прочитал. В статье говорилось о том, что необходимо развивать в СССР олимпийские виды спорта, в том числе и хоккей с шайбой, который ещё продолжают некоторые недальновидные товарищи называть «канадским», противопоставляя его «русскому». Только вот, "русский" хоккей не очень популярен в мире, и когда наши спортсмены поедут выступать на Олимпийские игры, то окажутся в дураках из-за того, что вовремя не озаботились развитием в стране именно этого зрелищного и уже любимого многими в СССР вида спорта.
Статья была довольно длинная и умная. Все рабочие согласно кивали головами, соглашаясь с автором статьи. Заканчивалась она призывом трудовым коллективам и организациям не в ущерб "русскому" хоккею развивать и хоккей с шайбой.
— Петрович, а Петрович, а чего это ты эту статью нам прочитал, из нас, стариков, что ли команду будем создавать, так у нас никто и на коньках стоять не умеет, — кхекнул бригадир сварщиков Иван Кузьмич Столяров, перекладывая маску сварочную с колена на колено.
Раздались смешки, но больше озадаченно люди смотрели на мастера.
— Ага, Петрович, ты народу-то поясни, чего вдруг. У нас ведь есть на заводе команда, там вон недавно совсем сынок Павла Александровича ребят наших тренировал, — приподнялся с места комсорг участка.
— Вот, — мастер приподнял руку и слегка прихлопнул по газете, — Вот об том и говорю.
— О чём о том? О Павле? — опять переложил маску бригадир.
— Ну, почти. О сынке его. О Вовке. Ой, звиняйте. Читаю. Авторы статьи: Председатель спортивного общества «Динамо», заместитель министра МВД генерал-полковник Аполлонов Аркадий Николаевич и нападающий московского «Динамо» Владимир Павлович Фомин.
— Да и иди ты, Петрович! Вовка наш! С генералом статью в «Комсомолке»? — не поверил комсорг.
— Читаю для особо тугоухих и контуженных. Автор статьи — нападающий московского «Динамо» Владимир Павлович Фомин.
— А ну, покажь? — Столяров передал сварочную маску сидевшему рядом «Пашке» и потянулся за газетой.
Мастер передал бригадиру сложенную четвертинкой газету. Заголовок статьи и фамилии авторов были подчёркнуты красном карандашом.
— Пашка, магарыч с тебя. Сегодня ведёшь всех в пельменную. Закусь-то сами купим, а вот пиво с беленькой с тебя.
— Мужики, а может в пивную завтра, я рыбки вяленой прихвачу. Там такие голавлики есть, прямо капает с них жир. С Вовкой и ловили.
— Ну, если с Владимиром Павловичем ловили, тогда конечно, тогда да, — передал газету «Пашке» Иван Кузьмич.
— Иван Петрович, не дашь газету, вырежу, на стенку повешу, да и жене Люде показать надо.
— Не, Павел Лександрыч не могу, видишь дырочки сбоку, это с подшивки снял, вернуть надо, — и, видя, как скукожился Фомин, взял со стола другую газету, — Вот эту возьми, парторг завода специально для тебя по моей просьбе нашёл. Вырезай и в рамочку, вон деда Коля, — он кивнул на старичка, сидевшего с краю, — красивые режет.
— Николай Ильич? — Фомин навис над маленьким лысеньким электриком.
— Ежели с магарычом и голавликами, чего не сделать-то. Вырежу, размеры только скажи. С паспарту даже.
 
— С паспортом? Каким? — Вся бригада недоумённо скрестила взгляды на электрике.
— Темнота. Сделаю увидишь. Ты как придёшь на рабочее место, замерь размер и мне на листочке накарябай. Дома-то уже и готовые есть. На продажу резал. Завтра в пивной и передам, ежели с голавликом-то. Чего не передать?!
— Всё, мужики давайте по рабочим местам. Слышите звонок, — мастер первым поспешил к выходу из пятиминутки.
И ведь не закончились чудеса этим утром. В обед Павла Александровича нашёл взмыленный физорг Лукин Юрий Александрович и тоже газету сунул.
— Спасибо, Лександрыч. Так есть у меня уже, хотя лишней не будет, брательнику подарю, — пожал руку физоргу Фомин и тут увидел, что газета-то другая. Это был «Советский спорт».
— А, это ты про «Комсомолку»? Читал, грамотная статья, молодец твой Вовка. Но это другая статья, тут обзор последних матчей по «канадскому» хоккею в группе «А». Там про Вовку твоего много, два абзаца. Хвалят его. Вторым Бобровым называют, а в конце даже советуют Боброву с Тарасовым поучиться играть у молодого динамовца. Сам Синявский статью написал.
— Мать, — дочитав в десятый раз статью, — передал газету Мишке Павел Александрович, — А доставай-ка «зубровучку», по паре стопочек примем с тобой на радостях. Не каждый день про сынка в газетах пишут. Вот Мишка как был оболтусом полгода назад, так и остался, а Вов… А Владимир Павлович вместе с генералами статьи пишет и хвалят его, большим спортсменам в пример приводят. Минька, ты как летом гроза будет, тоже в том месте встань. Может и тебя шандарахнет. Тоже в газетах про тебя потом писать будут.
— Ты, Паша, совсем с ума сошёл! — вскинулась Людмила Николаевна, — Дурной ведь. Эщё и правда побежит в грозу под молнию. Мишка узнаю, что в грозу бегаешь по полю, высеку, как и папка не лупцевал.
Вовка Фомин развернул Сложенный в восемь раз листок старой жёлтой совсем бумаги и протянул Аполлонову. Штаны не надели, Аркадий Николаевич даже и свитер снял, нарядившись в красивый парчовый, как в фильмах про девятнадцатый век халат. Из ванной их «мама Тоня» выгнала, понюхав брючину застиранных Вовкой штанов.
— С мылом надо несколько раз. Идите пока в гостиную, на кухне воняет после вашего разгула.
Теперь можно будет Фомину гордиться, генеральши ему штаны стирают.
— И зачем эту ерунду надо было воровать из библиотеки, сходи завтра и верни, — прочитав расписку в изъятии драгоценностей у княгини Веры Дмитриевны Лобановой-Ростовской Аполлонов повертел гнутый-перегнутый листок и вернул его Вовке.
— Аркадий Николаевич, вы не там читаете, и не туда смотрите, — кладоискатель перевернул бумагу и протянул генералу лист стороной со своими каракулями.
Аркадий Николаевич повернул лист несколько раз по кругу. Остановился на правильном расположениии и потрогал пальцами Вовкины каракули. Тот подстраховался, где-то смотрел или читал Федор Челенков, что свежие чернила умеют криминалисты определять. Потому нарисовав и сделав надпись собственноручно изготовленными чернилами, он просушил её утюгом, потом чуть подержал над паром и снова прожарил. Третья экзекуцию карты сокровища была совсем сложной. Вовка нашёл в раздевалке «Динамо» самое пыльное место на шкафчиках со сменкой и повозил по нему листком, а потом придя домой снова прогладил. В результате надпись чуть расплылась и испачкалась, но зато лист сильно пожелтел и посерел одновременно, и стал выглядеть ну, очень древним. Вовка даже решил, что перестарался. Всё ещё иногда забывает о своём перемещении в 1947 год. Ведь с революции прошло всего тридцать лет.
 
— И что тут тебя в этих каракулях заинтересовало? — генерал серьёзно смотрел на голоного Вовку.
— Надпись, Аркадий Николаевич.
— Вот эти каракули? — Аполлонов послюнявил палец и потёр одно место на надписи, которое испачкалось сильнее всего. Но чернила не поддались. Три прожаривания утюгом своё дело сделали.