Наблюдатель (СИ)

Парень рухнул на колени, чувствуя отдачу от техники. Закашлялся, сплёвывая кровью на серые плиты. Всё тело полыхало — эфир, покинувший его с огромной скоростью, оставил внутри ранения, с которыми Арт ещё долго будет соблюдать постельный режим. Тем не менее, дело было сделано. В конце концов, после такого ни одно живое существо не…
Ноги, облепленные остатками белой робы, двинулись, делая первый неловкий шаг.
— Да ладно?! — заорала Ирис, бросаясь вперёд. Арт же с ужасом смотрел, как с треском формируются кости — позвоночник, рёбра и грудная клетка. Затем на то, как нарастает на них плоть — спинной мозг, органы, сосуды, вены, артерии, как сплетаются воедино мышцы, уже начиная сокращаться вслед за новым шагом целой части тела.
Наконец, сформировался череп, тут же обросший сосудами, хрящами и наконец — кожей. Моргнув светло-зелёными глазами, епископ обрёл зрение, тут же впившись взглядом в Арта. Повернул голову вбок, хрустнув шеей, сжал и разжал ладони, любуясь своим новым, всё таким же серым телом. Сделал пару кругов кистями, двинул тазом, обретая равновесие. Никаких сомнений — епископ смог регенерировать, несмотря на чудовищные повреждения его тела. Впрочем, одно в нём изменилось — он более не улыбался.
И это вгоняло Арта в ещё большую панику. Мрачный изгиб сухих тонких губ, уголки которых были опущены, искажая лик Мясника Церкви, сеял ужас в сознании последнего героя. Все звуки вокруг пропали — только сердце громко-громко стучало, словно надеяясь поработать в последний раз.
— Третья идея Господа — не дай злу проникнуть в твою душу, ибо лишь она бессмертна и несокрушима пред ликом времени, — протянул епископ, вытягивая вперёд скрюченную пятерню. Арт захрипел, чувствуя, как сжались его кости, сдвигаясь с исходного положения. Чем больше Мясник Церкви сжимал пальцы, тем сильней было давление. Рёбра повернулись внутрь, пронзая тело, грудная клетка сократилась, обвивая собой лёгкие. Арт не смог даже вдохнуть, судорожно глотая воздух ртом.
Парень рухнул на спину, дёргаясь от боли, переполнявшей его.
— Очистись, падшая душа, — тихо произнёс третий епископ, слегка наклонив голову. Боль заполняла разум Арта, не давая ни секунды на противодействие. Молчал Фолл, молчал дракон. Ирис, добежавшая до них, замерла, не зная, что делать.
— Стой, мразь! — закричала она, целясь в епископа из автомата. — Отпусти моего брата!
— Я отпущу его, — медленно кивнул мужчина, продолжая сжимать пятерню. — Как только очищу его душу от скверны. Обещаю.
Длинная очередь разорвала наступившую тишину. Пули застыли в воздухе, не добравшись до епископа, а затем опали на землю с тихим звоном. Ирис вдавливала спуск, но магазин уже опустел. Её шрам наполнил алый эфир — девушка едва справлялась с эмоциями. Выпустив автомат из рук, она дёрнула с ремня посох, направив тот на полуобнажённую фигуру. Но епископ не обращал на неё внимания — он смотрел только на Арта. Лишь глаза его сияли маниакальным блеском, выдавая эйфорию, что испытывал Мясник Церкви.
Арту было больно. Вернее, это чувство не передать словами, а называть просто болью — не уважать то, что он терпел. Его выворачивало наизнанку — пальцы загибались в обратную сторону как на руках, так и на ногах, локтевые суставы выгибались, грозя вот-вот сломаться. Фолл стоял рядом на коленях. Сквозь кровавую пелену, почти ослепившую Арта, тот увидел спокойное, лишь слегка наполненное печалью лицо. Кажется, Фолл уже привык терять близких — и сейчас готовился к потере ещё одного. Возможно, ему было частично всё равно — ведь он уже умер однажды. Или, быть может, первый герой рассчитывал на то, что Мясник сохранит Арту жизнь?
Неизвестно.
— Отпусти… — протянула Ирис, шагая вперёд. — Прекрати! Возьми меня вместо него!
— В иных обстоятельствах — с радостью, дитя, — пожал плечами епископ, не отрывая взгляда от дёргавшегося в конвульсиях Арта. — Но сейчас я выполняю приказ Его Святейшества. Я возьмусь за твою душу, как только закончу очищение твоего непутёвого братца.
— Сука, — сквозь зубы бросила Ирис, сжимая посох.
 
— Вернись на путь света, заблудшее дитя, — проговорил епископ, почти полностью сжав ладонь в кулак. — Прими Его идеи, прими Его благодать… О, я чувствую… Я чувствую, как ты очищаешься… Как ты возвращаешься на истинный путь!
— Я могу отключить твоё сознание, — произнёс Фолл. — Но урон, причинённый телу, будет куда серьёзнее. Когда Мясник поймёт, что ты ничего не чувствуешь, он вполне может захотеть покромсать тебя сильнее. Кивни, как сможешь, если согласен.
Расслышав слова Фолла, Арт, прикусив язык, двинул головой. Первый герой щёлкнул пальцами, и парень, в последний раз дёрнувшись от неописуемой боли, сбежал из темницы плоти в темницу собственной головы. Однако события на площади приняли другой оборот — потому что на сцену вышел ещё один персонаж, изо всех сил спешивший на помощь Арту с Ирис.
— Йо-хо-хо, дядя, а ты знаешь, как задирать мелких! — переливчатый, издевающийся женский смех раздался откуда-то с улицы совсем рядом. Епископ повернул голову, ища его источник, однако обнаружил в том месте лишь пустоту.
— Ты… Еретик! — продекларировал он, разжимая ладонь. Тело Арта, поломанное в нескольких местах, замерло.
— Не меня ищешь? — вновь рассмеявшись, спросила Анко совсем близко, разводя руками в карманах свежего коричневого пальто. Ирис вздрогнула — она не заметила, как и откуда пришла эта женщина. — Давай-ка отойдём в сторонку, дядя. Негоже задирать мелочь. Разборки взрослых дядь и тёть должны решаться между взрослыми дядями и тётями, согласен?
— Ересь! — возмущённо воскликнул третий епископ, поворачиваясь к чародейке. Та, поправив очки, полностью проигнорировала его возглас, успев лишь подмигнуть Ирис, опустившей посох. — Как смеешь ты наруша…
Его тело, вернее, две его равные половинки, рухнули на камень, орошая всё кругом тёмной кровью. Анко пожала плечами, опуская ладонь в чёрной перчатке.
— Не люблю, когда на меня кричат, — хмыкнула она, ожидая, пока епископ не поднимется, вновь регенерировав. — Хочешь ты или нет — разбираться ты будешь со мной. Ирис, забери Арта. Бегите на восток — там смогли пробить портал через Купол Безмолвия.
— Хорошо, — сориентировалась девушка, мигом обогнувшая Мясника Церкви по дуге, чтобы добраться до брата. Она ожидала подвоха, но нет — мужчина стоял, сверля взглядом Комодо Анко. Видимо, чем-то она ему настолько не понравилась, что он решил забить даже на приказ Его Святейшества. Ирис трудно было его за это винить. Подхватив Арта за руки, девушка зашагала прочь, слегка сгибаясь под весом парня.
Так, на площади осталось всего два человека. Один маг и один церковник.
— Давно не виделись, Мясник Церкви. С годами твоя рожа стала ещё более безобразно непорочной. Так и хочется поделить её на ноль, — хоть и сыпала оскорблениями, Анко продолжала посмеиваться. — Сегодня я закончу то, что начал Фолл. И поверь…
Сарказм в её улыбке перетёк в злобу и неприязнь, а сама она — в оскал. Хищный, азартный — азарт охотника, настигшего добычу. Из серых глаз чародейки вспыхнуло пламя того же цвета, а площадь, и без того изувеченная в сражении, пошла широкими и длинным трещинами. Серый эфир, наполнивший пространство вокруг, заставлял саму твердь земную уступать ему место. Но и епископ не дрогнул, только замолчал, собирая белый эфир в ответ. В противовес Анко, он сосредоточил энергию вокруг и внутри своего тела, усиливая и без того жуткую иссушённую плоть. Близилось сражение между двумя восьмёрками — а это уже совсем не шутки.
— …я покажу тебе, как трудно быть Богом, — закончила Анко, взмывая в воздух, чтобы избежать множества белых лучей, ударивших с небес в место, где она только что стояла.
А вдали, на пустых ночных улочках Ливиграда, брела Ирис, с титаническим упорством продолжая нести на себе Арта. Сил на призыв у неё не осталось, а подпитка себя эфиром могла спровоцировать очередной приступ. Энергии и так осталось мало, и вся она тратилась на восстановление выносливости. Её младший брат едва дышал, Ирис даже не была уверена, жив ли он вообще. Её это не волновало — она поставила себе цель и шла к ней с уверенностью тысячи баранов.