Наблюдатель (СИ)

— Да, это так, — вдруг кивнул Никкодин, заставив Лори округлить глаза. — Я видел вашу армию. Как бы я не молился, нам не сломить вас. Но что вы прикажете делать мне, графиня? Сдаться на милость судьбы? Предать тех, ради кого я столько убивал, сжигал и разрушал?
— Ты… Ты ненормальный священник.
Лори прекратила собирать эфир, прищурившись. Что-то здесь было не так. Поведение епископа отличалось от того, как вёл себя, по словам Ирис, Самсон. Вместо чистейшей уверенности в своей силе и в Боге в голосе Никкодина слышались боль, печаль и самоотверженность. С его навыками он давно мог убить изо всех сил сопротивлявшуюся Лори — убить легко и не напрягаясь. Она глупо полагала, что сможет хоть что-то ему противопоставить. Нет, для него она была муравьём, которого ничего не стоит раздавить мимоходом. Был бы здесь Фолл, он бы удивился, что делает столь близкий к девяти баллам чародей в рядах церкви.
— Никкодин, верно? — поправив волосы, спросила Лори. — Ты не похож на фанатика, самозабвенно следующего за Его Святейшеством.
— Потому что я таковым не являюсь, — показалось, или робкая улыбка вспыхнула на невозмутимом лице?
— Тогда я не понимаю, почему ты продолжаешь служить тем, в кого не веришь.
— Солдат должен исполнить свой долг до конца, — покачал головой Чёрно-белый Инквизитор. — Церковь спасла мне жизнь, когда я был ещё ребёнком. Всё, что я могу сделать — положить свою, чтобы защитить её. К тому же… — его глаза блеснули, и в них отразилась стальная воля. Уверенность в своих действиях и словах, присущая тем, кто никогда не отступает от своих клятв. — Я верю в Него. И верю в то, что церковь поступает согласно воле Его.
— Ты ведь знаешь, что катастрофа — Его рук дело? — хмыкнув, спросила чародейка, постепенно приходя в себя. Пламя билось в испуге от её слов, предпочитая пожирать деревья и кусты где-нибудь подальше.
Епископ чуть вздрогнул, опуская голову. Шляпа скрыла его взгляд, но атмосфера стремительно изменилась. Лори сказала что-то, чего говорить не следовало. Вторая глупая вещь за сегодня. Нет, если считать разговор с Артом, то уже третья. В воздухе отчётливо встал запах смерти. Это запах, которые невозможно различить, пока не почувствуешь самостоятельно. Жажда крови вперемешку с железной волей — вот то, что может породить его.
— Ересь, — тихо произнёс епископ, поднимая голову. — Вы только что признали себя еретиком, графиня. Мне жаль… — он раскрыл книгу, а страницы в ней начали перелистываться сами собой, и столь быстро, что взгляд Лори едва успевал за ними следить. Когда страницы достигли середины, их шелест замолк. — Устав церкви Единого Бога, статья семьдесят восьмая, пункт три, секция А: "жизни еретиков подлежат уничтожению в любых условиях и в любой ситуации, вне зависимости от их силы, влияния, родственников или иных факторов".
Вот оно. Причина, по которой этого тихого и скромного мужчину называли Чёрно-белым Инквизитором. Он не смел прикоснуться к невинным, предпочитая сражению — уговоры, но стоило встать перед ним еретику, как отношение менялось на диаметрально противоположное. Ересь второй епископ уничтожал беспрекословно, словно машина, выполняющая поставленную задачу. Лори поняла, что время разговоров закончилось. А также поняла, что дольше ещё минуты она не протянет. Епископ откровенно жалел её, не задевая внутренние органы, не лишая её возможности восстановиться после атаки и не бросаясь в бой в полную силу.
Теперь же мельчайшие частицы раздробленных в процессе сражения камней поднялись в воздух вокруг Никкодина. Всего на несколько сантиметров, но они поднялись все. Полыхающие ветки, пепел, камень и земля — область, подвластная контролю епископа, легко охватывала весь задний двор вместе с садом. Как опытная волшебница, Лори сразу поняла, что это означало.
Смерть.
Она приближалась с каждым шагом епископа. Раскрывая свою пасть, облизывая клыки, чудовище, что могло в один укус съесть Лорелеи, двигалось к ней. Но Лори не привыкла отступать перед противником, каким бы сильным и страшным он ни был. У неё было что-то, что выделяло её среди других чародеев — такая же железная воля, что плескалась в чёрных глазах её противника. Если ей суждено умереть здесь и сейчас, то она постарается сделать эту смерть настолько запоминающейся, что о ней будут слагать легенды.
 
Лори всегда хотела, чтобы истории о ней передавались из уст в уста даже после её гибели. Когда-то давно, когда она была маленькой девочкой, она мечтала о принце на белом коне, собственный замок, может, даже маленькое королевство. Свадьба, дети, счастье… Семья. У всех нас есть свои грёзы.
Не всем им суждено сбыться.
Но можно попытаться сразиться за то, чтобы сбылась хотя бы их часть.
Это одна из тех вещей, что делает нас — нами.
— Я, Лорелеи, ученица архимага Миры, маг крови, объявляю! — с ухмылкой глядя в глаза замолчавшему епископу, продекларировала Лори. — Ты умрёшь сегодня здесь, второй епископ церкви!
Его глаза расширились, когда земля перед чародейкой пошла волнами. Двинув ладонью снизу вверх, Никкодин выставил сплошную стену из белого эфира, в которую ударила разрушительная сила. Вывороченные камни остановились прямо возле свежего щита, но… Они не ударили в него. Епископ двинул головой, увидев в сантиметре от себя лицо Лори с полыхавшими тёмно-алым глазами и безумной улыбкой.
— Открылся! — крикнула она, ударяя кулаком, объятым синим эфиром, в грудь епископа. Шляпа слетела, опадая где-то в стороне, а сам Никкодин, пролетев несколько метров вглубь полыхавшего сада, поднялся, слегка пошатываясь.
Эфирный резонанс магов крови отличался от того, что происходило с обычными чародеями и воинами, использующими эту энергию. Их уникальный талант — талант обретать таланты, делал из них идеальных учеников. За что бы они не брались, они могли использовать эфир так, как не мог никто другой — для обучения. Буквально. Так, когда эмоции завладевали их разумом, эта уникальная особенность открывалась с совершенно другой стороны. Вместо стандартного ускорения течения эфира, позволявшего во время резонанса атаковать быстрее и сильнее, эфир в теле магов крови замедлялся до значений, при которых жизнь любого живого существа в Крэйне не представлялась возможной. Он останавливался, уплотнялся, рос, собираясь из воздуха, да даже из-под земли, если требовалось. Они теряли возможность использовать большинство чар, да.
И это, вероятно, самый незначительный минус.
Зато плюс заключался в другом — их тела, накопившие в кратчайший срок огромное количество неподвижного эфира, фактически становились неразрушимыми. Любое постороннее вмешательство попросту поглощалось, лишь ещё больше усиливая чародея. В таком случае единственным способом убить вошедшего в эфирный резонанс мага крови было отрубить ему голову.
А теперь попробуйте сделать это, когда магом крови, сражающимся в таком состоянии, является волшебница, преуспевшая ещё и в изучении рукопашного боя. Это лишь одна из причин, по которой Лори занималась с мечом. Но она, безусловно, одна из важнейших.
Никкодин, к сожалению, подобными знаниями не обладал. Поэтому его ответом стало бесшумное чёрное лезвие, отрубившее Лори ногу. Чародейка вскрикнула, падая на задницу, а епископ уже шёл, готовя над головой очередное заклятье. В его голове еретик перед ним уже был мёртв, стоило всего лишь пробить ему сердце и…
Кровь не шла из покалеченной ноги. Зелёный, синий и красный эфиры побежали вдоль повреждённой конечности, в считанные секунды восстанавливая её. Чёрные копья, обязанные прикончить Лори, разбились о её грудь мелкими тёмными осколками. Она поднялась, глядя на вставшего перед бушующим рыжим пламенем человека. Он был быстрее. Он бил сильнее. Он был опытнее.
Но Лори могла сделать это. У неё был шанс победить его благодаря своей уникальной натуре.
— Подхвати меня, Ветер Войны! — с перекошенной улыбкой протянула Лори. Аура, окружившая её тело, стала зелёной с алыми вкраплениями. — Благослови меня, земля…