История Мадлен (СИ)

На самом деле, наши репетиции проходили весело и занимательно. Девушки воображали себя госпожами, им нравилась эта игра и, в принципе, я была довольна результатами. (Хотя любой современный кутюрье, наверняка, впал бы в культурный шок и даже, очень вероятно, грохнулся в обморок от наших потуг с претензией на высокий показ. Ну и ладно.)
В конечном итоге, весь процесс был выстроен и отрежиссирован, комментировать каждый комплект собиралась исключительно сама, поручив “закулисную” организацию самой ответственной из работниц. В зале для гостей по моей просьбе даже соорудили разборный помост для дефиле. В общем, всё по-взрослому.
О-о-о! Забегая вперёд, хочу сказать, что затея не смотря на всё своё вопиющее несовершенство, имела колоссальный успех.
Нас завалили заказами на ближайшие полгода. А я поняла, что ни за что не справлюсь со всеми задумками одна. Поразмыслив над перспективами, попросила разыскать для меня адрес никого иного, как Гейдемана.
  
Глава 78
 
К Гейдеману я отправилась лично, чтобы гордому портному не показалось неуважительным мое приглашение письмом.
Слуга провел меня в кабинет и предложил чаю, от которого я тут же отказалась – не до чаепитий сейчас. Тут бы общий язык с непростым характером найти…
Я нетерпеливо расхаживала по комнате, мимолетом отмечая безупречный вкус хозяина, и немного переживала о предстоящем разговоре, ведь в первую нашу встречу, он показался мне достаточно жестким и консервативным человеком. Кто знает, как он отреагирует на мое предложение.
Гейдеман не заставил себя ждать и, войдя в кабинет, вежливо и учтиво поклонился.
– Графиня, я рад приветствовать вас в своем доме. Что привело ваше сиятельство в мои пенаты?
– Добрый день, Карл Генрихович, – я улыбнулась ему дружелюбно и мягко – по-женски. – Разговор у меня к вам есть. Неотложный.
– Любопытно… – он указал мне на большое кожаное кресло, и когда я присела, устроился напротив. – Позвольте я угадаю? Вам нужна моя помощь.
– Именно, – я не стала юлить и начинать с долгих и пространных речей. – Как вы знаете, мой дом мод, шьет для императрицы и как бы хорошо не шли дела – от помощи я не откажусь. От вашей помощи, Карл Генрихович.
– Вы хотите, чтобы я помогал вам в вашем доме мод? – его брови поползли вверх. – Ваше сиятельство, вы, конечно извините меня, но под женским началом я работать не буду. Даже под вашим.
– Я хотела предложить вам возглавить его, – сказала я и с удовольствием наблюдала за его нарастающим изумлением. – Вы станете портным императрицы.
– Но? – он прищурился, пристально глядя на меня. – Есть какое-то «но».
– Конечно, – честно призналась я. – Имея статус и положение в обществе, я не могу заниматься этим открыто, но и полностью отдавать права на дом моды, тоже не собираюсь. Работаем сообща. Идет?
– Что ж… – Гейдеман задумчиво потер подбородок. – Черт с вами, ваше сиятельство! По рукам!
Помощь замечательного портного оказалась очень ценной – он сразу же вник в дела дома мод и всегда давал нужные советы. Строгий и правильный, портной мигом навел порядок в мастерских и сразу же нашел общий язык с Подорожской, так похожей на него хваткой и волевым характером.
Прошло почти сорок дней после рождение Алешеньки – так мы с Мишей решили назвать нашего сына и отец Даниил напомнил мне, что пора бы и окрестить дитя.
Мое внимание сразу же переключилось на пошив крестильного наряда для новорожденного. Шили его вручную самые лучшие мастерицы, используя при этом материалы наивысшего качества. В качестве основной ткани использовался тончайший шёлк и украшался изысканным брюссельским кружевом тончайшей работы.
Держа в руках крестильную рубашечку, полотенце, и искусно вышитый чепчик, я чуть не пустила слезу, представив, свое милое чадушко во всем этом великолепии.
К моему удивлению и радости, о крещении Алеши заговорила сама императрица. Она пригласила меня к себе на кофе, чтобы послушать о делах в доме мод и вдруг сказала:
– Графиня, пора бы и наследника окрестить. Что же вы не торопитесь? Крестить нужно сына, для избавления его от первородного греха, освящения души его благодатью Святого Духа, чтобы мог он общаться с Богом без преград. Не тяните, а я в крестные матери пойду.
 
Эта новость всколыхнула весь наш дом. Только и разговоров было о том, что сама Екатерина, Алешу крестить будет. Миша взбудоражился не на шутку, и я грешным делом распереживалась, что его удар хватит. Но муж, не смотря на еще слабое здоровье, выпил рюмку рябиновой настойки и с гордостью сказал:
– Хорошо сынок наш, Машенька начинает! Далеко пойдет Апраксин! Ой, далеко!
Я улыбалась, глядя на него и на сына, сладко сопящего в уютной колыбели – уже сейчас было заметно их сходство, заметное только матери и близким людям. Недовольно сморщенный лоб, чуть большеватая верхняя губа и слегка торчащее ухо. Апраксин в миниатюре.
Крестным отцом мы решили взять моего духовника отца Даниила, который обрадовался такой новости и даже прослезился от охвативших его чувств.
«Крещается раб Божий Алексий во имя Отца, аминь. И Сына, аминь. И Святаго Духа, аминь», – эти простые слова, произносимые густым, сильным голосом батюшки, приводили меня в трепет и отзывались в русском сердце с неимоверной чистотой, похожей на малиновый звон.
Алеша закатился, закричал, когда он опустил его в купель и этот звонкий плач взмыл к самому куполу, оповещая о рождении нового православного.
В это время отец Даниил, взял в руки полотенце и принял своего крестника от купели, нежно прижимая к своему сердцу. Алеша еще несколько раз взвизгнул и притих, глядя на него чистыми, полными слез глазами.
Его облачили в рубашечку, надели крест и уже после этого, Алешу взяла императрица.
– Хороший какой, ладный! – она увидела мой взволнованный взгляд и весело сказала: – Да не бойтесь вы, Мария Андреевна! Не глазливая я! Да еще и в доме Божьем!
Екатерина подарила мне красивый гарнитур из серьг и кольца с рубинами, а Михаилу набор ножей украшенных драгоценными камнями. Но самый роскошный подарок она преподнесла своему креснику – это была мерная икона святого Алексия.
Я когда-то читала о таком обычае, но увидеть все вживую, оказалось куда невероятнее.
Святой покровитель сына – был изображен в полный рост и икона, размером с Алешу, вызывала восхищение.
– Испокон веков считалось, что икона в рост ребенка станет верной защитницей, а также поможет в духовном становлении на протяжении всей жизни, – ласково сказала Екатерина. – Преподобный Алексий, человек Божий, родился в Риме от знатных и благочестивых родителей. Отец его – Евфимиан отличался душевной добротой, был милосерден к больным и страждущим, ежедневно устраивал у себя дома три стола: для сирот и вдов, для путников и для нищих. У Евфимиана и жены его Аглаиды долго не было детей, и это омрачало их счастье. Но благочестивая Аглаида не оставляла надежды – и услышал её Бог, и послал им сына. Отец назвал младенца Алексий, что в переводе с греческого, значит – «защитник». Так пусть же и ваш наследник станет защитником и рода своего и отечества.
Она поцеловала притихшего Алешу в лобик и передала его мне.
– Поздравляю, Мария Андреевна, и желаю здоровья да благополучия вашей семье.
Когда мы вышли из храма, мелодичный колокольный звон взметнулся в небо и яркие лучи солнца коснулись белоснежных стен, золотя их своим сиянием. Чистое голубое небо слепило глаза и казалось, будто ангелы спустились вниз, чтобы поприветствовать нас.
И в этот момент я подумала, что теперь до конца поняла, что значит – «русская душа».
…Загадочная русская душа…
Она, предмет восторгов и проклятий,
Бывает кулака мужского сжатей,
Бетонные препятствия круша.
А то вдруг станет тоньше лепестка,
Прозрачнее осенней паутины.
А то летит, как в первый день путины
Отчаянная горная река…
Автор стихотворения Евгений Долматовский, 1963 год