Кот в бегах (СИ)

— Я хочу узнать, на что ты и Йог-Сототх тратите всю собираемую Бахионь. — Произнёс я с нахальной улыбкой.
Демоны вокруг меня тут же напряглись, а некоторые даже съёжились от страха, во все глаза глядя на Азатота и пытаясь оценить его реакцию.
— Хо! Ты действительно умеешь задавать неудобные вопросы. Хочешь узнать ответ на самую большую тайну мироздания? Что ж, я отвечу тебе. — Демоны вокруг впали в неожиданное замешательство. Ведь если они узнают что-то, чего знать недостойны… — Но только тебе. Я закрою это знание в твоём сознании. И ты не имеешь права рассказывать об ответе на этот вопрос никому другому.
— Конечно. — Согласился я. Нефиг всяким недоумкам лезть в дела такого уровня. Это знание только для избранных вроде меня.
Меня и Азатота окружил мощнейший барьер, который скрыл нас от всей «аудитории».
— Слушай же великую истину. — Пафосно провозгласил Азатот. — Всю Бахионь, которую я и Йог-Сототх собираем со всего мироздания, мы не тратим, а просто утилизируем, поскольку это излишки.
— Шта?!!
Барьер вокруг нас рухнул, а вместе с ним рухнула и моя «картина мира». Весь мой «шаблон восприятия» разорвало в клочья, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы переварить это откровение и сделать правильные выводы.
— Понятно. — Произнёс я отстранённым голосом, всё ещё переваривая услышанное.
— И что же тебе понятно? — Поинтересовался Азатот. — Расскажи нам.
Демоны опять заулыбались, чувствуя какую-то подставу. Ну, если царь шутит, то холопы должны смеяться. Так оно всегда было.
— Изменить что-либо невозможно. — Вынес я свой вердикт. — Даже если кто-то сможет занять твоё место, он не сможет ничего изменить в том, как идут дела во Вселенной. А потому, нет никакого смысла даже мечтать об этом. Это не принесёт победителю ни малейшей пользы.
— О-о-о, я вижу, что ты действительно всё понимаешь. — Одобрительно покачал щупальцами Азатот. — Да, любой, кто только подумает о том, чтобы занять моё место, испытает лишь вечные страдания и безграничное разочарование, когда я покараю его.
В этот момент от Азатота прошлась волна «жажды крови», под воздействием которой все демоны вытянулись по стойке смирно, всем своим видом изображая, что у них никогда и мысли такой не было. Что ж, поскольку босс доволен, то, наверно, можно считать, что испытание я прошёл.
— Ты не устаёшь удивлять меня, Читер. Удивлять в хорошем смысле. — Отметил Азатот. — Раз ты выполнил задание Шабниггурата и прошёл испытание Истиной, то теперь пришло время для испытания Силой. Сразись с моим чемпионом! Если ты победишь, то я исполню твоё желание и дам тебе защиту от Существа.
Да, я так и знал, что тут будет какая-то подстава. И что за чемпиона мне нужно замочить? Кстати, а подавляющую печать с меня никто снимать не собирается? Вот засранцы!
Тут передо мной открылся ещё один портал, из которого вышел… Гаттс. Да-да, тот самый Берсерк, которого вроде как сожрал Азатот. Правда, «обед» не прошёл бесследно, и теперь Гаттс был демоном. У него было демоническое тело, его душа была наполнена демоническими энергиями, а главное, она была словно надкушенной. Наверно, именно так выглядела моя душа, когда мне оторвали хвосты. По себе знаю, насколько это болезненное состояние, и как в нём хочется покарать всё и вся.
— Ты!!! — Узнал меня Гаттс. — Это ты во всём виноват! — Заорал он, доставая меч, но не смея бросаться на меня без команды. Хорошо его Азатот выдрессировал.
— Неправда! — Отмазался я. — Я не могу быть причиной всех причин и быть виноватым вообще во всём. На эту роль могут претендовать только Азатот или Йог-Сототх. Если захотят, конечно.
— Из-за тебя погибла Каска. Из-за тебя я стал рабом Азатота.
— Такова была твоя судьба. — Отрезал я. — Хватит жаловаться. Ты всю дорогу ныл о том, что во всём виноват Гриффитс. И что? Теперь выясняется, что виноват я? А может во всём виноват ты и твоя тупость?
— Я уничтожу тебя!!! — Заорал берсерк, и волны гнева начали изливаться от него в окружающее пространство. Похоже, я только что его нехило так усилил.
 
— Начали. — Благосклонно кивнул Азатот, и Гаттс тут же бросился ко мне со скоростью гоночного болида.
Я не стал встречать удар его меча в лоб, а уклонился. Впрочем, я специально отошёл лишь на пару шагов в сторону, так что меч Гаттса пролетел рядом со мной. Это был тот самый меч, с которым он прошёл всю дорогу от материального мира до Лэнга. Сейчас он ещё больше усилился и обрёл самосознание. Вот только Гаттсу следовало учесть, что лезвие из псикости для его клинка создавал я.
Мне достаточно было приложить лишь минимальные усилия, и псикость распалась серой пылью, освободив истинную форму меча. И эта форма была… слишком слабой. Псикость удерживала силу меча и направляла её, позволяя разрубать демонов. Но без неё внутренняя сила меча тут же высвободилась и рассеялась. Оружие, вселяющее страх в сердца демонов, закрутилось штопором, вырвалось из руки хозяина и бесполезной железкой зазвенело по каменному полу.
— В одном ты прав. — Сказал я ошалевшему Гаттсу. — Я действительно виноват. Виноват в том, что настолько тупое животное как ты получило силу, на которую не имело права. Я мог бы сожрать твою душу, но не хочу забирать такое лакомство у Азатота.
Не слушая моих разглагольствований, Гаттс кинулся на меня с голыми руками, но я отбросил его назад, использовав довольно простое заклинание на базе псионики. Правда, силу в это заклинание я вкладывал ещё с того момента, как увидел своего противника. Демона приложило спиной о силовое поле, окружающее «арену», и пока он приходил в себя, я продолжил свою речь, за одно подготавливаясь к нанесению решающего удара.
— Вся твоя сила основана на той базе, что дал тебе я. А потому, она не принадлежит тебе. Но я дам тебе шанс получить силу, которой ты достоин. Посмотрим, сможешь ли ты подчинить её, или же это Сила подчинит тебя.
С этими словами я использовал псионику для того, чтобы «зачерпнуть» энергии из Хаоса, изменить их и выстрелить получившимся «снежком» в противника, который как раз мчался на меня, не разбирая пути и не имея возможности уклониться.
Сейчас я действовал «по наитию», создав энергию, которая была бы чрезвычайно разрушительной, но вместе с тем абсолютно неподконтрольной. Настоящую Силу Берсерка. В это заклинание я вложил все свои знания о Хаосе, о Скверне, с которой я встречался в мире снов, о Призрачном Пламени, что сожгло руку Существу и о многих других заклинаниях, с которыми сталкивался за всю свою жизнь в качестве игровой фигуры. А главное, я бухнул в это заклинание неплохой ломоть Бахиони, используя её для того, чтобы сделать невозможное возможным.
Клубок чернильной тьмы врезался в грудь Гаттса, и тот запнулся, полетев кубарем. Я благополучно уклонился от его тушки, стараясь вообще не приближаться к своему творению. Не знаю, что я там наворотил, но такого даже врагу не пожелаешь. А вот тупому союзнику в самый раз. Потому что с такими друзьями никаких врагов не надо.
Берсерк завизжал, заверещал и начал дико извиваться, в то время как тьма поглощала его тело. Речи о том, чтобы подчинить себе эту силу даже не шло, потому что Гаттс в принципе неспособен был к такого рода деятельности. Он мог махать мечом, и мог не махать. А пытаться контролировать магическую энергию — было выше его понимания.
Полностью покрыв тело Гаттса, энергия начала изменять его, въедаясь не только в тело и сознание, но и в саму душу. Раздался хруст костей и влажное чавканье плоти, сопровождаемое диким визгом подопытного. С каждой секундой тот терял последние признаки человечности, превращаясь в нечто бесформенное. Чем-то эта форма смахивала на Азатота, но была куда агрессивнее. Если Бог Хаоса стремился пожрать мироздание, то эта тварь стремилась разорвать его на куски.
Сейчас мы находились в самом сердце Лэнга, всего в одном шаге от Истинного Хаоса, а потому использование энергий Хаоса в этом месте имело непредвиденные последствия. Гаттс менялся и менялся. Он постепенно трансформировался в нечто ужасное. В нечто, наполненное дикой злобой ко всему сущему. В тварь, единственным смыслом которой было чистое и незамутнённое уничтожение всего… кроме меня, конечно. Я был для этого существа «неприкасаемым». Тем, что оно не могло атаковать в принципе, ни напрямую, ни косвенно. Мне ведь не хотелось сражаться с подобным монстром, который был в сотни раз опаснее какого-то Гаттса. А потому, эта установка была основой заклинания.