Чертовка или укрощение строптивой (СИ)

Потрахаться в авто я не любитель. И вообще я зануда в чем-то, но не шлюхан, и не циник. Мастодонт доисторический. Технарь, молчун, и совсем не душа компании. Девчонки таких не особо любят. К тому же молодой был длинным и худым, как дрыщ. Это сейчас немного подкачался.
В первый раз женился в двадцать на ровеснице. Обычный студенческий брак на первой девушке, что сама обратила на меня внимание. Дурак! В наше время так женятся разве что по залету, и то не всегда. Но Натка хотела замуж, не видя препятствий, а я не смел ей отказать и обидеть. Я вообще тогда многое не понимал, наивно веря только в лучшее. А ведь препятствий там ого-го было. Что у нее, что у меня были только матери. Безотцовщина. Ясно-понятно, что мы оба испытывали финансовые трудности.
Пахал, как папа Карло по вечерам, чтобы угодить своей капризной молодой жене, а в итоге через год узнал, что она загуляла с более успешным мужиком. Не потянул я её запросы.
Плевок в душу был болезненным. Что больше всего ненавижу в людях, так это предательство. И отца поэтому до сих пор принять не могу, как бы он сейчас соловьем не пел об отцовских чувствах.
Посмотрел на гимназистку краем глаза, ловко выруливая в потоке машин.
— Как тебя зовут? — спросил внезапно охрипшим голосом, и снова вернул взгляд на дорогу.
— Вася, то есть, Василиса, — таким же чарующе низким голосом, ответила она.
Стиснул зубы, мечтая скорее оказаться в своей съемной двушке на Войковской.
Девчонка понравилась до колик в паху, а вот то, что она так просто себя предложила, не очень. Орган в штанах, конечно, был категорически со мной не согласен. Он только «за», что Васенька не стала строить из себя недотрогу.
— Красивое имя. Тебе идёт, — одобрил я.
— Спасибо. А тебя…как зовут? — вцепилась она в ремень, словно он её душит.
«Что, неужели, передумала, прекрасная?»
— Гор, в смысле, Егор. На твое усмотрение, как тебе больше нравится, — усмехнулся.
Нет, не передумала. Ей и правда неудобно, голова периодически безвольно свешивается вперед, словно её вырубает. М-да, доза алкоголя-таки не прошла незаметно. Спит на ходу, не иначе.
Когда я добрался до своего подъезда на Коптевской, она уже вовсю сопела, умильно причмокивая своими пухлыми губками.
По ходу, облом-с, Горушка, дева спать изволит. Вот тебе и секс-марафон на всю ночь.
Может и к лучшему. Потом не будет с утра воплей и соплей, что воспользовался девичьей слабостью, мудак.
Ну хоть убей, не похожа она обычную клубную давалку. Она же не в себе была, расстроенная чем-то. И к алкоголю явно не привычная. Улететь с двух «Мэри», несерьезно.
И что теперь делать? Интересно, если я её поцелую, проснется?
Почесал затылок, любуясь Василисой, хм, прекрасной.
Вздохнул, вышел из авто. Открыл дверь с её стороны, аккуратно отстегнул ремень и взял девчонку на руки.
А она вдруг недовольно во сне пробурчала:
— Илюша, отстань!
Что за Илюша, на хрен?
Чертов будильник! Или не будильник? Звонок.
— Алло, — ответил, даже не посмотрев на имя звонившего.
Зря.
«Егор, ты сегодня приедешь? — раздался слегка гнусавый голос Наташи. Курила что ли бы меньше. — А-то я Лизоньку к бабушке отправила, слышишь?»
Ах ты, мышь волосатая! Какого, спрашивается?!
— Наташа, — специально так называю, знаю, она бесится, ведь просит величать себя только Ташей на забугорный манер, но я не внемлю, мне по хрен. — Я сколько раз просил меня не беспокоить, а? — нарочито тихим голосом спрашиваю её, гася признаки раздражения.
— Гордеев, не будь букой. Я соскучилась, — с упорством крокодила продолжает она меня доставать.
— И только? Может деньги закончились? — хмыкаю.
— Егор, — типа возмущается.
— Все, давай, пока, Томилина. Нет меня, я в командировке, — невежливо попрощался и сбросил вызов.
Ситуацию с отправкой Лизы бабушке даже комментировать не стал. Бесполезно. Хоть Наталья и коза редкая, но все же от своей особенной дочери не отказалась, не сдала в спец интернат. По мере сил занимается, ну или её мать, Тамара Петровна успешно делает это вместо неё.
 
Еще одна моя бывшая, с которой возвращать былое не хочется категорически. Хотя, она упорно пытается это сделать на протяжении многих лет.
На хрена, спрашивается, я не рву эту ниточку с давно отболевшим прошлым? А из-за дочери её. Чудесный ребенок, даже не смотря на диагноз «синдром Дауна». Наташа, разумеется, пыталась мне залить в уши, что это моя дочь. Имел неосторожность оказаться с ней в одной койке тогда, после всей этой катавасии с шитым на меня делом и разводом. Вроде не пил, а как в тумане все произошло.
Не моя, конечно. Только растравила, гадина, душу. Вот даже не знаю, на что надеялась.
Помогаю по мере сил и без фанатизма. Мне ж больше всех надо.
Посмотрел на время. Девять утра. Черт!
В отель я вернулся на рассвете. Сон на пару-тройку часов мне явно был не лишним, но проспал я все четыре, а по ощущениям, как будто не спал.
Пора идти будить Афанасьева. Самолет через два часа. Отправлю его и займусь своими делами.
С мелким злорадством вошел в номер Никиты и утроил ему бодрящую побудку. С холодной водичкой. Сам виноват. Я сначала по-человечески пытался его растормошить, однако он не заценил.
— Какого …?! — заорал он благим матом. — Мля, Егор, пи-пи-пи-пи!
— Подъём, майн френд. Труба зовет. Я тебя, кстати, предупреждал, но ты не внял совету, засранец.
— Иди ты, трезвенник-язвенник! — посмотрел на меня одним, едва открывшимся, мутным глазом.
— Какая язва? Помилуй! Я ЗОЖник.
— Чур меня, — отмахивается он, как от прокаженного, чуть не выбив из моих рук, поданный стакан с антипохмелином.
Благополучно посадив Никитоса на борт, во избежание, так сказать, проконтролировал, чтобы он точно сел в самолет. После сел в такси и вернулся в город.
По пути набрал Никифорова.
«Здоров, братан! — поприветствовал он меня. — Соскучился, или как?»
— Здоров, Саныч! — усмехаюсь. — Я оценил твою иронию, милый друг. Ты же знаешь, какой вариант вернее.
«Тьху на тебя! Еще раз назовешь меня «милым другом», я тебе в морду дам при встрече. Чё надо?» — вздыхает показательно громко.
— Можешь пробить мне человечка?
Я, конечно, мог бы сам заморочиться, но… во-первых, не у себя дома сейчас, во-вторых, техники необходимой нет в наличии. А мне нужно полное досье, а не жалкие крупицы информации.
И так уже, прямо в такси открыл свой лептоп, порыскал по соцсетям, взломал акки и понял, что контент на страницах грузила не сама Василиса, а этот её ушлёпок, Илюша.
Хочется раструярить все к чертям! Почему я раньше этого не сделал, идиот? Почему не настоял на личной встрече с чертенком?
«А что мне за то будет?», — тем временем глумится Вадим, набивая цену.
Он не со зла, просто шутит так, но сейчас мне не смешно ни хрена.
— Никифоров, — почти сиплю в трубку, давая понять, что не до шуток мне.
— Понял, не дурак. Говори, как звать человечка? — сразу переключился на серьезный тон товарищ.
— Василиса Георгиевна хм, Чертанова. Да, ищи по девичьей фамилии лучше.
— Бывшая что ль твоя? — хмыкает понимающе.
Кому-кому, а Вадику удалось лично лицезреть в свое время Васю. Я их знакомил.
— Она самая, — тру виски, неохотно подтверждая.
— Еще будут какие-то сведения?
— Она вернулась в родной город, так что копай в этом направлении. Мне нужно всё, начиная с момента нашего развода. Вплоть до показаний в медицинской карточке. Адреса работы, дома, родителей. У тебя есть подвязки с местными ментами?
 
Быть сталкером, так по полной программе. Я и так слишком много упустил.
— Нет, но всегда можно дернуть нужных людей. Как срочно нужна инфа? — ответил Никифоров.