Театр убийц (СИ)

  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
 
  
<p align="center">
 ГЛАВА 12. БОЛОТО, ОНО И В ГАРСТАЕ БОЛОТО.
 
 “Черная зоря” горел очень ярко, даже за много миль было видно этот факел посреди воды. Стриин, как и обещал, выступил в роли белого служителя, хотя если переложить театральные ранги, на церковные, то он скорее будет кровавым стражем. Тогда получается стражи театра, это охранители крови, а охотники, кровавые вестники? Никогда до этого актер не задумывался о таком. После поминального сожжения корабля, вместе с павшими матросами, как с одной, так и с другой стороны, начался траурный обед… но по традициям церкви водного пути. Пляски, танцы, музыка, море алкоголя и самой вкусная еда, на которую был способен местный кок. Церковь водного пути исповедовала, что после смерти, душа человек из одного тела, переродится в другое, и так до тех пор, пока не очиститься настолько, что будет достойна вновь родится в море и направится к морскому царству. Поэтому и поминальные службы проходили, как веселые застолья, ведь человек не умер, он просто переродился в другом теле, на шаг приблизившись к просветлению и морскому царству.
 
 В этом праздничном застолье принимала участие и принцесса. Она надела платье, поверх меховую жилетку, красиво уложила волосы, насколько это было возможно, и конечно украсила себя разными ожерельями, кольцами, и заколками, которые ей на выбор предоставил любезный капитан, из добычи, принесенной с “Черной зори”. Пока Стриин стоял возле левого борта, любуясь ночным море, Альмина была окружена вниманием и заботой. Возле нее крутилось около пяти матросов, во главе со старпомом, они о чем-то мило беседовали, смеялись и выпивали. До Стриина доносились обрывки истории о том, как доблестный господин Дикут, под всполохи огня ворвался на вражеский корабль, чуть ли не в одиночку уложил всю вражескую команду, и взял капитана в плен. Если судить по этому рассказу, то матросы “Жениха русалки” все то время, пока Стриин бился с врагом в неравной схватке, стояли и хлопали в ладоши, иногда выкрикивая что-то подбадривающие. От этой мысли актёр рассмеялся.
 
 После небольшой пирушки, двое матросы, принесли, неизвестно откуда, овальный барабан, обтянутый какой-то серо-желтый кожей, флейту и какую-то треугольную скрипку на семь струн. На удивление морячки играли очень даже неплохо. В начале десять матросов устроило для всех представления, станцевав любимый у всех моряков солёный танец. Морячки крутили пируэты, сальто и даже ходили на руках, под конец все десять участников танца облили друг друга водой из моря. Свист и хлопки заложили уши актера, но его это не беспокоило, он тоже от всей души похлопал такой забаве. Следующий танец исполняли уже трое. “Звон сабель” исполнялся уже с настоящим наточенным оружием, но судя по тому, как двигались и как шуточно дрались трое не очень высоких парней, они проделывали эти трюки не раз и не два.
 
 Третий танец был медленным, специально для гостей корабля и героя сегодняшнего вечера. Стриин вначале не сразу сообразил, для какого заиграла столь красивая и немного грустная мелодия, но, когда Альмина, словно лебедь, медленно подплыла к нему, до него наконец дошло. Отказывать было никак нельзя, жена все-таки, но и танцевать актер не очень хотел, на занятиях грации он всегда получал удары линейкой по ногам и рукам, не попадая в такт то тут, то там. Взяв принцессу под руку, Стриин вывел ее на середину палубы, матросы образовали некое подобие круга, аккуратно одной рукой взял Альмину за талию, другой сцепился с ней руками и начал вести. Первые минуту актера откровенно сковывал страх. Причем это была не боязнь толпы, а боязнь того что он оступиться, наступит принцессе на ногу, покажется глупым или смешным. Но смотря в жизнерадостные и горящие огнём глаза Альмины, на ее лицо, с обворожительной улыбкой и легкими тенями, от света факелов, придающее ей легкий оттенок загадочности, заставили Стриина отринуть всех страхи и сомнения.
 
 Не знаю, сколько кружились эти двое, которое со стороны выглядели как настоящие пылкие и искренние влюбленные, но все те минуты, показались для них вечностью. В глаза Альмины горела жизнь, с лица не сходила радостная улыбка, а движения становились все более свободными. Стриин тоже танцевал от всей души, искренне улыбался, радовался, а внутри вновь начал разгораться тот давно забытый огонек, что когда-то отвечал за добро, счастье и веру в честность людей. Танец закончилась неожиданно, музыка вдруг утихла, начали слышаться хлопки и свист экипажа. Актер вместе с принцессой раскланялись, поблагодари всех за столь чудесный вечер, и в обнимочку отправились в свою каюту.
 
 
 В эту ночь случилась еще один миг той самой безумной страсти и наслаждения, который был в трактире “Ночной бедокур”. Но в отличие от того раза, Стриин не чувствовал себя виноватым, в том, что он совратил несмышлёную принцессу, или каким-то злодеем, силой затащивший девушку в постель. Той ночь, которую он не помнит, но которую ему пересказала Альмина, он высказал все свое самое тайное, самое сокровенное, она ответила ему тем же, таким образом расставив все точки над и. В этот раз все было по-другому, поцелуи, движения, звуки и прикосновение, в этот раз Стриин не чувствовала, что из него что-то забирают, в этот раз он чувствовал, как ему отдают. Что теплое и мягкое, что-то живое, что свило в холодном сердце гнездо и уснуло там. Актер понимал, что все это, это лишь небольшая пьеса, в которой он отыгрывает одну из главных ролей, и что скоро все это представление закончится. Он вернётся в театр, принцесса на трон, но он точно знал, что они оба будут помнить эти дни, возможно с радостными улыбками, а возможно и со слезами на глазах. Но Стриин не думал о бедующем, он жил здесь и сейчас, чувствуя себя живым и счастливым, коим не чувствовал себя последние шесть лет.
 
 На следующие утро актера разбудил стук в дверь, принцесса даже не повела ухом, она продолжала мирно спать у него на плече. Аккуратно выбравшись из кровати, Стриин быстро накинул на себя одежду и выглянул за дверь. За ней стоял тот молодой матрос, что в первый день провожал их до каюты. Теперь он выглядел чуть суровее, на щеке появилась рваная рана, которую довольно грубо зашили, а одна фаланга указательного пальца на левой руке отсутствовала. 
 
 - Господин Дикут, – голос парнишки стал чуть уверение и при этом он почти не косился в пол. – Капитан Торин просил передать, что через пару часов мы прибудем в порт Мейдрин.