Театр убийц (СИ)

 - Я же говорила, – Альмина помогла актеру усесться на камень, – нужно было еще час назад привал сделать.
 - Слишком, – Стриин закашлялся, от чего грудь начала болеть, – опасно.
 В этот раз принцесса готовила завтрак своими силами, ее сопровождающей был не в состоянии нормально стоять, не говоря уже о готовке. К удивлению актера, Альмина справилась довольно умело, еду нашла быстро, овощи и сыр ловок порезала, в жаркое добавила специй, нисколечко не переборщив, а после и разогрела ровно на столько, на сколько было нужно. Когда Стриин посмотрел на нее пораженно вопросительно, она призналась, что все то время, пока он готовил для нее и заботился, она внимательно за ним наблюдала, и сейчас ей оставалось лишь повторить увиденное. После того как Альмина отобедала, Стриин не смог проглотить и кусочка, внутри все болело, им пришлось просидеть еще около часа просто так, дожидаясь, когда боль в груди актера немного поутихнет. Стриин принял еще одну таблетку обезболивающего, но боль лишь слегка притупилась и ушла из центра куда-то левее.
 - Тебе нельзя ехать, – принцессе возмущённо посмотрела на своего спутника, который при попытке встать, чуть не упал лицом вниз. – Ты бледный как мел и на ногах еле стоишь.
 - А что ты предлагаешь, – Стриин посмотрел Альмине в глаза, где четко было видно переживание и беспокойство, – оставаться здесь, пока Гарстайцы не настигнут лорда Альвина и не выйдут на наш след? В таком состоянии я не могу драться, думаю ты и сама поняла, а в поле мы станем легкими мишенями, в случаи опасности. В городе есть церковь крови, не такая большая, как в Норже, но все же там мне помогут. Нужно лишь добраться.
 Принцесса посмотрела на него как-то странно, ее лицо было печально, а в глазах было… сострадание? Таким взглядом последний раз его награждала Астрид, когда сидя у постели она сказала, что не переживет смерти своего мастера. Актера от этого стало не по себе, причем настолько, что он на какое-то время забыл о пульсирующей боли в груди. Через час пульсации в груди дали о себе знать, но уже с удвоенной силой. Стриин всем видом старался показать, что с ним все в порядке, но на деле боль потихоньку становилась все невыносимей.
 - Неужели яд попал, – думал актер, смотря в одну точку пустыми глазами, – или же заражение пошло? Нет, если бы это был яд, я бы в агонии корчился от боли, а здесь просто нарастающая боль как…
 Стриин, чтобы не привлекать внимание принцессы, которая смотрел поверх его плеча вперед, аккуратно дотронулся до груди. Не успели пальцы коснуться больного места, как по телу прокатилась волна неприятного ощущения и вызвала по всему телу мурашки.
 - Зараза, – все так же мысленно выругался Стриин. – Рана не просто загноилась, там уже один большой гнойный мешок, – актер скосился на принцессу, намереваясь что-то сказать, но тут же отдёрнул себя. – Нет, нельзя втягивать в это Альмину. Я и так поступил по-хамски, позволил будущей королеве ухаживать и перебинтовывать себя, а если уж попрошу… Нет, нет, это выше моей и ее чести.
 За два часа до заката, принцесса заметила в далеке довольно большую лесную линию, а это означало, что они миновали сад камней и почти добрались до медвежьего леса. Стриин все оставшееся время старался не думать, что у него на груди растет огромный гнойный мешок, если в скором времени он от него не избавиться, то умрет. На дворе уже стояла глубокая ночь, Альмина позади клевала носом, а у Стриина начала подниматься температура. В этот раз оба путника отправились спать без ужина, актер чувствовал себя отвратительно, принцесса была крайне уставшей, бессонная ночь и догонялки с котом давали о себе знать. Единственное, что было сделано для комфортного пребывания, разведение костра. Альмина обломала ветки у ближайших деревьев, Стриин разжег огонь.
 
 Всю ночь актер не мог уснуть, рана начинала болеть уже нестерпимо и никакие таблетки не помогали, гнойный мешок, выросший на груди, стал еще больше, жар с каждым часом становился все сильнее. Когда на утро принцесса проснулась и хотела позвать Стриина на завтрак, то ей хватило лишь одного взгляда на него, чтобы лицо побелило, а в глазах отразился паника. Актер выглядел как живой труп: глаза и щеки впали, вены на руках набухли, кожа была серо-белого цвета, а вся одежда была мокрая от пота.
 - Мамочки, – Альмина побежала к своему путнику, дотронулась до лба, потом хотел осмотреть рану на груди, но лишь ее рука коснулась набухшего гнойника, она вскрикнула и отдёрнула руку. – Боги, у тебя рана воспалилась. Нужно срочно…
 - Ваше выс…, – Стриин сам себя отдернул, мотнул головой, пытаясь хоть на пару минут взять над собой самообладание и посмотреть на принцессу собранным и спокойным взглядом. – Альмина, прошу тебя, – ему было тяжело дышать, рана сильно давила на грудь, – садись на Огонька и во весь опор мчи в город, – Стриин на пару секунд замолчал, восстанавливая дыхания, а после продолжил. – Найди церковь крови и скажи, что кровавый страж их богов умирает… Сними с моей шеи цепочку… Это будет подтверждением твоих слов.
 - Нет, нет, – на глаза принцессы навернулись слезы, а в голосе начали проскальзывать истеричные нотки. – Я не могу тебя бросить. Давай я обработаю рану, я сделаю все, только скажи. Стриин я…
 - Леди Альмина, – актер вымучено улыбнулся. – Я обещал доставить вас до замка целой и невредимой… Но ничего не говорил про себя… Если вы поспешите, то возможно успеете… Я не переживу поездку или не… не уме… вмешаете…
 Стриин начал задыхаться, дыхание стало перехватывать все чаще, поэтому он замолчав на полуслове, уже хотел потянуться к своему символу, висевшему на шеи, но его руки перехватили. Принцесса аккуратно уложила Стриина в спальный мешок, укрыла его теплым плащом и сняв с шеи цепочку, со знаком церкви, поцеловала его в лоб.
 - Прошу, дождись, – Альмина все еще плакала, но в ее голосе была уверенность и решительность. – Я тебя заклинаю, дождись. Помощь придет, главное жди и помни, что есть те, кто тебя ждёт.
 
  После этих слов принцесса подошла к Огоньку, ловко запрыгнула в седло и ударив его сапогами в бока, ушла в дикий аллюр. Огонек тоже видел, в каком состоянии его человек, поэтому и не артачился, когда принцесса оседлал его без хозяина и приказала мчать во весь опор. Огонек умный конь, он не подведет. Стриин не знал, чем руководствуется Альмина. Возможность она действительно испытывает к нему жалость и вернется с подмогой. А возможно она просто очень хорошая актриса и всю дорогу она просто притворялась мирной и покорной, а сейчас, пройдя большую часть пути, может его бросить, и пройти остаток пути сама. Стриин лежал, смотря в небо и не знал, чего ожидать в дальнейшем. С каждым часом ему становилась все хуже, а верить в лучшее, он не умел, этот мир отучил его от веры в людей и добро, оставив кучу шрамов, как на теле, так и в душе. Прикрыв глаза Стриин понял, что еще немного этой жуткой боли и он отключиться, его тело больше не выдержит этой пульсирующей силы, которая распространяется от его груди по всему тела, принося страдание.