Театр убийц (СИ)

 Три стакана, на удивление, ловкой рукой Ральтэра наполнились до краев. Тостов или другой лирики произносить не стали, сразу приступили к ужину. Мед, был сладкий и прогревал аж до пяток, а рис, с кусочками свинины, был не хуже той еды, что давали в трактире. Стриин пил мед медленными глотками, стараясь поймать ту грань, когда начнет пьянеть, Альмина же пила его очень бодро, хоть и активно закусывала. Через два с половиной стакан, бывалый актер чувствовал себя хорошо, старик Ральтэр и вовсе выглядел так, словно не впил ни грамма, хотя улыбка на лице стала чуть шире, а вот принцессу зеленый змей все же взял в свои объятия. Лицо покраснело, глазки стали пустые, с лица не сходила глупая улыбочка, язык заплетался, а движения стали неуклюжими.
 - Так значит вы едите из Нальтрэма, – сделав глоток меда ответил старец, после того как Стриин поведал ему вымышленную историю. – Далеко вы забрались от столицы.
  - В это время года там сейчас хорошо, – мечтательно протянул актер, якобы вспоминая прошедший месяц в теплом краю. – Там очень хорошо с туристической отраслью. Чуть ли не каждом шагу трактиры, винные лавки и места, где можно славно отдохнуть и мест красивых столько, что и за месяц не обойти.
 - Последние, что я помню из увиденного, звездопад шестьдесят лет назад, – Стриин отчетливо услышал в голосе Ральтэра нотки грусти, – потом у меня в глазах начал тухнуть свет. Лекари и алхимики пытались что-то сделать, но увы, ровно через тринадцать дней, свет потух в левом глазу, а еще через пять и в правом. С того дня я больше не видел света, зато стал слышать настолько остро, что несмотря на возраст, могу с порога, услышать, что происходит в соседнем доме.
 - Возможно боги посчитали, что слух вам нужнее глаз, – актер заговорил спокойно и даже немного на распев, при этом невольно косясь на посох. – Порой глаза и чувства можно обмануть, но слух вещь очень тонкая, его обмануть сложнее всего. Некоторые люди говорят, что те, кто обделен даром зрения, в полной тишине, при полном спокойствие духа могут слышать голоса богов.
 - Видимо мой дух до сих пор в смятение, раз я ничего так никогда и не слышал, – старец рассмеялся, а после посмотрел в сторону входной двери. – Ко мне скоро должен прийти Ильяс, принести мне еду от своей матушки. Если тебя, Дикут, не затруднит, то не мог бы прочистить от снега дорожку? Судя по тому, как часто у меня болели кости, снега навалило немало.
 - Конечно, нет проблем.
 Стриин встал и его немного качнула. Несмотря на все бравады о том, что мед его не брал, легкое покачивание и дезориентацию он все же ощущала. Лопата нашлась возле печки, хотя лопатой это было трудно назвать, скорее это был детский совок, с расширенным полотном и, судя по всему, давно обломанным черенком. Выйдя во двор, актер тут же принялся за работу, чтобы не замерзнуть, и чтобы хоть немного размять кости после длительного застоя. Большую кучу снега Стриин накидал возле соседского забора, она получилась даже выше его, но зато весь двор был чист и теперь здесь можно было свободно ходить.
 Вернувшись в дом, актер почувствовал, как приятно начало покалывать тело, от тепла, которое источала печка, да и мед начал забирать с новой силой. За столом никого не было. Пошарив глаза по помещению, Стриин нашел Ральтэра стоящего возле Альмины, которая свернувшись калачиком спала прям на печи. Быстро подойдя к принцессе и посмотрев на нее, боясь, что с ней могло что-то случится, актер облегченно выдохнул. Нежная королевская особа, привыкшая к терпким и легким напиткам, не выдержала проверку крепким медом и пала смертью храбрых.
 
 - Твоя подруга уснула, – старик нежно подтянул ей одеяло, словно своей родной дочери или скорее внучке. – Я услышал, что она уже засыпает, предложил прилечь, она не отказалась.
 - Она плохо умеет пить, – шёпот ответил Стриин, а потом его вдруг передёрнуло, и он подозрительно глянул на старца. – Вы сказали подруга?
 - Ego, ut sit caecus, sed non oblitus doctrina ecclesiae (Возможно я и слеп, но учения церкви не забыл).
 Актер открыл рот, но прежде чем он успел что-то сказать, Ральтэр прошел к столу, налил в два опустевших стакана меда и в ожидании сложил руки на столе. Стриин не чувствовал тревоги или опасности, но почему-то теперь ему было не по себе. Медленно пройдя к столу, актер сел напротив старца, от которого не отрывал взгляд.
 - Как вы поняли, – серьёзным тоном спросил Стриин. – Я же вижу, что вы слепы.
 - Глаза тебя, не подводя – Ральтэр усмехнулся. – Я не вижу тебя, зато слышу, как бьется твоё сердце, а еще как рядом с ним кто-то копошиться.
 - Вы можете слышать демона, – Стриин дотронулся рукой до области сердца и понял, что оно бешено колотиться. – Внутри меня?
 - К сожалению, да, – ответил Ральтэр и спрятался за стаканом.
 - К сожалению? – непонимающие переспросил актёр.
 - Ты подпустил его слишком близко, – старик посмотрел на Стриина с очень серьёзным выражением лица. – Ты дал ему слишком много свободы, и он уже топчется на пороге, готовый выйти за дверь.
 Актер было хотел открыть рот и сказать, что он прекрасно умеет контролировать свои чувства и что демона держит в железных рукавицах, но почему-то слова застряли в горле. Стриин вдруг обуяла череда мысли, в которых он пытался найти ответ такому странному ответу старика. И кажется он его нашел.
 - Имя, – как-то без эмоционально выдавил актер. – Вы говорите о нем?
 - Значит ты вступал с ним в контакт, – Ральтэр дотронулся до своих глаз и тут же отдернул руку. – Мальчик мой, ты сделал большую ошибку.
 
 - Почему?
 - Если раньше сила демона текла по тебе тонким ручейком, – старик провел пальцем по столу, иллюстрируя сказанное, – то сейчас в тебе бушует дикий поток инородной и не контролируемой энергии. Какое-то время ты будешь его контролировать, тебе будет казаться, что все хорошо, что ты справляешься, – старик вновь дотронулся до глаза, но в этот раз руку убирать не стал, – но потом этот поток хаоса начнется сочиться из тебя, как из дырявого корыта.