Театр убийц (СИ)
- Сегодня днем, примерно после полудня ко мне с личным визитом прибыл король Лорэйн третий, прозванный серебряным мечом. Его предложение было таковым: оказать всестороннюю поддержку в борьбе с одержимыми черными демонами, с которыми обычные солдаты и рыцари просто не справятся. Каждому, кто согласиться завтра с рассветом выступить на север, в сторону собирающихся войск Зарлии, король Лорэйн обещал плату в семь тысяч золотых монет. Эта сумма достанется вам в полном объеме и не будет облагаться театральным налогом. Прежде, чем вы примите такое судьбоносное решение, я прошу вас запомнить. Это война, а не обычное задание. Вашей целью будет не воровство или убийство обычных людей, а бой насмерть с порождениями бездны, которые не знаю страха. Многие из вас, скорее всего не вернуться, многие останутся калеками, но кто-то вернется в театр героями, но таких будут единицы. Я не буду никого просить лично, уговаривать, или же отговаривать. Здесь решение принимает каждый лично, в меру своей храбрости и здравомыслия. Отказ, не означает позор, отказ — это ваше взвешенное решение. Все, кто останется в театре, получит лично от меня по тысячи золотых, за охрану театра в отсутствие остальных членов гильдии. Завтра, в шесть утра я ожидаю каждого добровольца, в полном снаряжение и на коне, возле церкви крови, для общей молитвы и быстрого марша в сторону союзных войск. Так же хотелось бы просить всех глав мастерских, что сегодня присутствующих здесь, подготовить как можно больше снаряжения. На этом я объявляю собрание закрытым. Все, у кого есть вопросы или пожелания, ожидаю вас через полчаса в моем кабинете.
После этих слов Еленара быстрым шагом покинула зал собраний, через туже дверь, что и вошла. Когда основной источник знаний, виде директора, скрылся за дверью, все без исключения взгляды уставились на второй, не менее информативный. Стриин чувствовал себя под прицелом сотен глаз. У всех в глазах горел огонь, как славы, так и денег, а вопросы, касающиеся предстоящего мероприятия, задать кроме как ему больше некому. Но актер не стал ждать, когда спадет оцепенение с его коллег и они кинуться на него. Он вышел через пару минут, в ту же дверь, что и Еленара, и быстрым ходом направился прочь из театра, чтобы перед завтрашним отъездом успеть кое-что сделать.
<p align="center">
<p align="center">
***
Стриин прибыл к кабинету директора уже глубокой ночью. Несмотря на столь позднее время, в кабинете еще было оживленно. Он слышал по меньшей мере три голоса, не считая директора. Решив, что зайти сейчас, это попасть под град вопросов, Стриин решил подождать, к тому же торопиться ему особо было некуда, спать он все равно сегодня не собирался, да и не смог бы, если бы даже хотел.
Ждать пришлось не очень долго, около двадцати минут. За это время Стриин успел еще раз все обдумать, взвесить и убедиться, что это единственное достойное и правильное решение. Из кабинета директора вышли трое парней, двое из которых был старше Стриина на пару лет и состояли в отряде охотников, третий их спутник актеру знаком не был. Троица выглядела очень серьёзной и сосредоточенной. Они что-то полушепотом обсуждали между собой и поэтому на стоявшего рядом Стриина не обратили никакого внимания, или же просто его не заметили. Постучав в дверь и получив разрешение войти, актер просочился внутрь. В кабинете сидела бледного вида директора. Она была очень сильно вымотанной, глаза были полузакрытыми, движениями, которыми она наливала вино, были вялыми. Стриин прошел до середины кабинета и только тогда директор подняла глаза на нового гостя и с облегчением выдохнула.
- А, это ты, – Еленара вымученно улыбнулась, – присаживайся. Боги, эти…мальчишки и девчонки… все нервы вытрепали, – голос директора хрипел, а в некоторых местах и вообще пропадал. Кажется, госпожа Еленара наговорилась сегодня на весь оставшийся год. – Одни и те же вопросы по кругу и чаще всего, что не странно, о деньгах и выплатах. Боги, вроде все умные и взрослые люди, а ведут себя как дети. Лишь бы саблями помахать, да монстров убить больше другого. Никто не воспринял мои предупреждения всерьез. Девяносто пять процентов наших боеспособных актеров уже готовятся к завтрашнему походу, – директор тяжело вздохнула и припала к бокалу.
- Ну а что вы хотели, – Стриин пожал плечами. – Вы сказали наемника о деньгах, при чем о таких, что им и во век не заработать. Это явственно, что все, от стара до млада, согласились идти на войну. Все они и считают, что если раз или два от смерти ушли, то и в этот раз повезет. А ведь может быть и по-другому.
- Вот и я про тоже, – Еленара поджала губы, – ну что уж говорить об этом. Все речи сказаны, роли розданы, реквизит готовится. Осталось только сыграть последний акт, самый кровавый и драматичный.
- Я как раз и пришел об этом сказать. – Стриин достал из внутреннего кармана плаща красивый белый конверт, скрепленный черной сургучной печатью, и придвинул по столу к директору.
Еленара по началу смотрела на конверт, как на нечто доселе не виденное. Отставив бокал, она медленно притянул конверт к себе и после недолго осознания того, что это такое, подняла свои непонимающие голубые глаза на сидевшего напротив актера.
- Завещание? – Еленара нервно усмехнулся. – Стриин, ты конечно многое перенял у моего брата, но я не думала, что ты переймешь и это. Зачем ты его написала? Если ты настолько в себе не уверен, то оставайся в театре. Ты и так для него сделал слишком многое. Тебе положен заслуженный отдых.
- Я не иду с вами, – спокойно проговорил актер, – но и не остаюсь в театре.
- Что? – Еленара явно была растерянна, даже усталость ушла куда-то на задний план, сейчас она была озабоченна странным поведением своего подчинённого. – Ты мне что-то недоговариваешь. Прошу, расскажи мне. Возможно я смогу помочь?
- Нет, – Стриин грустно усмехнулся. – Боюсь, что здесь, не вы, никто либо другой мне помочь не сможет.
И актер спокойным ровным тоном, не выдавая в себе волнения и тревоги, чтобы не накалять и так не простую ситуацию, поведал директору своего театра все то, что он должен был сделать и для чего. И самое главное, чего ему это будет стоить.
- Нет, – Еленра вскрикнула и ударила кулаком по столу, да так, что опустевшая бутыль вина улетела на пол и со звоном разбилась. – Нет и еще раз нет. Ты что, совсем ополоумел? Я и так отправляют кучу своих детей на войну, не зная, сколько из них вернется, а теперь ты приходишь ко мне и говоришь о самоубийственной миссии, порученной тебе…демоном! Ты хоть понимаешь, как дико и глупо это звучит?