Сердце камня (ЛП)

Мне передаются его воспоминания о том, через что ему пришлось пройти. Его потрясение, когда я напала на него — точнее, когда он думал, что это была я. Та, кого он принял за меня, пыталась воздействовать на него тем проклятым камнем. Я чувствую его боль — эхо гравианских пыток. Всё, что ему пришлось вынести ради меня, обернулось против него. Он верил, всё это время он верил, что я ещё где-то там, глубоко внутри. Он звал меня по имени, умолял услышать его, просил о помощи, но я стояла рядом и не откликалась.
— Поначалу настоящая ты иногда возвращалась, — он всё ещё не выпускает Ренну из объятий, словно пытается через неё дотянуться до меня. Смотрит в её серьёзные фасеточные глаза, словно видит через них меня. — Я жил ради этих моментов. Но в конце концов она сдалась и велела запереть меня. Я был уставшим… невероятно уставшим… и всё время думал о тебе. Декс и Кельвин добились того, чтобы увести меня в мастерскую, а не в тюремные камеры. Они сказали Серым, что так безопаснее.
— Умно, — мне стоит поблагодарить их. Я в долгу перед ним. Они позаботились о нём, когда я не могла.
Он зажмуривается, и я буквально чувствую, как слёзы стекают из уголков его глаз.
— Бел? Что мы будем делать?
Я стараюсь быть стойкой и хладнокровной. Ради него. Я должна быть сильной.
— Наверняка есть способ справиться с ней. Не знаю, как именно. Она отправила меня в какое-то тёмное место. Думаю, мы можем сделать то же самое с ней.
Он берёт себя в руки: наличие задачки даёт ему силы сосредоточиться на чём-то, кроме боли. Да, ему нужна задача для решения.
— Фавре? Пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить. Скажи, что нам делать. Как мы можем всё исправить?
Но Фавре не отвечает. Пытаться связаться с ним — всё равно что говорить со стенами пещеры вокруг нас.
— Ему страшно, — вмешивается Ренна. — Они убили Натуэля, оказавшегося во власти Копариуса. Его предка… Он винит себя. И… и… не хочет, чтобы история повторилась с тобой.
Если бы я могла дышать, я бы вздохнула.
— Может, так было бы лучше, — отвечаю после паузы.
— Не говори так! — сразу же возражает Кон. — Ты же никогда не сдаёшься, Бел, и меня этому научила.
Он будто бы светится, когда произносит эти слова. Глядя на него глазами Ренны я отчётливее вижу его любовь, его доверие и веру в меня. Я не могу его подвести. Просто… не знаю, что делать.
И сомневается он не во мне, а в себе.
Я не заслуживаю такого отношения.
— Нам нужно выбираться! — выкрикивает Петра. Они шли впереди, изучая проходы, и формировали отряды из тех, кто оказался с нами. Я всегда знала, что они с Томом отличная команда. — Здесь небезопасно находиться, к тому же они всё ещё могут быть у нас на хвосте.
Они. Наши же люди, которых обратили против нас магией или паутиной лжи. Копариус достаточно сказать, что Кона похитили, и антейцы прочешут всю планету и достанут его хоть из-под земли. Потому что они верят, что она — это я.
Мы можем скрыться в подземных туннелях, но ненадолго. Их существование ни для кого не секрет.
— Куда? — спрашиваю я.
Петра слегка вздрагивает. У неё тоже всё происходящее не укладывается в голове.
— Туда, где безопасно? Прежние покои Рондета? Это недалеко отсюда и под землёй.
При мысли о том, чтобы вернуться туда, во мне поднимается волна смятения. И я знаю, что другие тоже об этом подумали. Я устала… истощена… или, может, это Ренна. Возможно, мы слияние происходит быстрее, чем она предполагала.
— Мне нужно поспать, Бел. Я очень устала.
Ренна падает на жёсткую землю, закрывая глаза. И я ничего не могу с этим поделать.
— Я так понимаю, сейчас мы никуда не идём, — Петра тяжело сглатывает, от неё исходит напряжение. — Бел?
— Да, Петра?
— Я видела тебя в копариусе. Я… пыталась дотянуться до тебя.
— И у тебя получилось. Думаю, именно ты меня и разбудила. Я могла бы застрять там навсегда, если бы не ты. Я должна тебе по гроб жизни.
Она кривится.
— Повтори это, когда выберешься оттуда и вернёшься к нормальной жизни. Без обид, Ренна.
— Всё в порядке, — сонно отвечает Ренна. — Она мне нравится, Бел.
 
Ну, они весьма похожи друг на друга. Две мои подруги. В горле застревает ком. Сознание Ренны обволакивает меня в защитной манере, тогда как сама она погружается в сон.
Но есть ещё кто-то, кто хочет поговорить со мной. Мой брат. К этому разговору я совсем не готова. Когда подходит ближе, я прячусь от него в глубинах разума Ренны. Она тоже решает прикинуться дурочкой.
— Ты не можешь прятаться вечно, мелкая, — говорит он.
— Не лезь к ней, — вмешивается Петра, они с Ренной и Коном всегда готовы меня защищать. — Они устали. Мы все устали. Можем отдохнуть здесь недолго. Бел и так достаточно натерпелась, не хватало ещё твоих нотаций.
Зендер вскинул бровь.
— Кто сказал, что я обращаюсь к своей сестре?
Шум, от которого я просыпаюсь, издаёт не человек. Это гудение, низкое и разносящееся эхом. Оно ужасно. Эти низкие частоты может воспринять только Рондет. Аэрон вскрикивает, со стоном пытается встать, но его лапы не слушаются. Крылья распахиваются и неуклюже дёргаются. Фавре пытается подойти к нему, справляясь немного лучше. Взмахом хвоста он сбивает с ног четырёх стражников. Исступлённо мотает головой, словно это может остановить звук. Падает.
— Она приближается, — говорит он. — Она приближается.
Ренна — моя Ренна, моя подруга и спасительница — корчится в агонии. Я растерянно мечусь в её сознании, не зная, что делать, пока она пытается сопротивляться тому, что нельзя увидеть глазами или потрогать. Будто к ней в ухо пробралась оса и теперь мучает изнутри.
Кон мысленно подключается и пытается успокоить её. Мы объединяем усилия, помогая друг другу, и ей удаётся вернуть некое подобие самоконтроля.
Как вдруг всё заканчивается.
И тогда я замечаю, что мы окружены.
Мы должны были уйти. Нельзя было останавливаться.
Ренна расправляет крылья и рычит на тех, кто сейчас направляет на нас оружие. Я вижу знакомые лица: стражники, слуги, друзья — даже Хэли здесь, но её лицо выражает абсолютное безразличие, совершенно нетипичное для неё равнодущие. И Арт. О предки, даже мой брат здесь. У нас есть оружие, но мало парализаторов. Это безвыходная ситуация. Убивая её сторонников, мы убьём своих друзей.
Кон встаёт перед Ренной и мной. Он тоже обводит их взглядом, мрачнея от понимания, что это его же подданные. Их обратили против него. Против нас.
Копариус медленно выходит вперёд, Арт и Лиетт по обе руки от неё. Я не могу оторвать глаз от брата — это уже совсем не тот умный, весёлый парень, каким я его помню. Зендер скалится от гнева и смятения, но Петра поднимает руку, удерживая его на месте, чтобы не делал глупостей. По крайней мере, я могу положиться на неё в этом: она защитит его от всего, даже от него самого.
Во мне закипает ярость. Ненависть знакома мне не понаслышке. Я сражалась и убивала. Но она забрала у меня всё. Всё. Я не дам ей отнять у меня ещё и Кона.
— Не надо, — шепчет Кон, и я понимаю, что он обращается ко мне. Пытается успокоить. Хочет решить всё без потерь.
— Подойди, антейм, — командует она. — Ради твоей же безопасности. Эти твари тебе не друзья.
Он качает головой.
— Они мне ближе, чем кто-либо другой.
— Ближе, чем твоя жена? — её губы изгибаются в жестокой усмешке. — Иди сюда, Кон. Пожалуйста. Мы оба знаем, что они уже не те, кем были раньше. Они опасны для нас. Инопланетяне. Чужеземцы. Только посмотри на них.
Я внезапно осознаю, что это всё шоу на камеру. Возможно, видео уже транслируется. А может, пока только идёт запись, которую потом можно будет подредактировать. Это доказательство её переворота. Один неверный шаг с нашей стороны — и все мир, вся вселенная решит, что Рондет — чудовища. Межзвёздная пресса будет в восторге. Они никогда не признают их равными людям. Они слишком отличаются от нас. Они слишком сильны. Большинство антейцев только недавно увидели их впервые, едва-едва начиная догадываться об их влиянии на этот мир.