Сердце камня (ЛП)

Хуже всего то, что я уже не уверена. Прежняя я была бы уверена. Прежняя я могла сразиться с кем угодно, преодолеть все преграды, вырваться из любой клетки. А теперь? Это место высасывает волю. Или, может, это остаточный эффект пытки Копариусом. Не знаю. Единственное, в чём я уверена, так это в том, что желание сжаться комочком в уголке и ждать, когда это всё закончится, настолько сильно, что долго я ему противиться не смогу.
Может, это начало сонной болезни? Вдруг я тоже заразилась? Потому что я чувствую себя крайне уставшей. Тело тяжёлое, измученное, мне хочется свесить голову и сдаться. Как и другие.
Но я не могу сдаться. Просто не могу.
Поэтому я наблюдаю и жду.
Стражники здесь так себе. Это первое, что я отмечаю. Это не мои люди, не те, кого я тренировала. Это даёт мне прилив надежды. А затем я понимаю, что это вообще не специально обученные люди, а просто Серые, отправленные сюда, чтобы следить за нами. Большую часть времени они даже не смотрят на нас — болтают друг с дружкой или молятся. Вместе уходят на перерыв, выходят из поля зрения.
О большем я и мечтать не могла.
Оценить обстановку внутри камеры непросто. Нас всего восемь. Мы с Джондаром можем рассчитать свои силы. Если я достану ему откуда-то меч, то лучше напарника и представить нельзя. Что до остальных… помощник повара, горничная, библиотекарь — не многообещающе. Трое садовников могут помочь. Они физически сильны, даже если сейчас подавлены. Если дать им надежду и направление, возможно, из этого что-то выйдет. Я уже делала это во время оккупации гравианцев: превращала фермеров в воинов. Многие из них в итоге погибли, но об этом сейчас лучше не думать.
Медленно, вдумчиво, я продумываю план.
Еда, что нам приносят, это просто помои, чтобы мы не сдохли, но не более того. Приносит каждый раз один и тот же человек. Они отпирают дверь, спешно забегают внутрь, отбиваясь от ближайших заключенных, бросают ведро на пол, разворачиваются и вылетают. Это их главная глупость, и я намерена этим воспользоваться.
Джондар сразу в деле, конечно же. Остальных ещё нужно убедить. Однако слова генерала, пускай даже впавшего в немилость, и принца всё же имеют некоторый вес. В результате они занимают позиции, какие я им указываю, и даже умудряются выглядеть так, будто искренне верят в наш успех.
Я не могу их подвести. Мне всё ещё нехорошо после воздействия Копариуса, избиения Артом и наркотиков, с помощью которых меня усыпили. Я пытаюсь не показывать это, но к горлу подкатывает тошнота, а по телу пробегает дрожь в самое неподходящее время, и это может всё испортить. Завершая последние приготовления, я сжимаю кулаки так, чтобы ногтями впиться в ладони, и наклоняюсь вперёд, пытаясь справиться с паникой.
Если ничего не выйдет… Если ничего не выйдет…
Чья-то рука ласково поглаживает меня по спине, помогая снять напряжение.
— Дыши, — произносит Джондар. — Просто успокойся и дыши.
Он муж моего лучшего друга, и хотя я всегда видела в нём союзника, но своим другом назвать не могла. Я его недооценила. Он может оказать поддержку, когда нужно. Теперь я понимаю, что в нём нашёл Том.
— Я в порядке, — ложь.
— Не сомневаюсь, генерал, — отвечает он с лукавой понимающей ухмылкой, о которой Том говорил, что у него от неё подкашиваются коленки. Я им даже завидую. После всей этой неразберихи с Зендером и Велом я бы хотела, чтобы у меня было так же просто, как у Тома и Джондара.
— Выведи их, когда будет возможность, — напоминаю я. — Держитесь вместе. Если мы единственные, на кого не действует Копариус, нам нужно выяснить причину.
Он просто кивает. Волосы спадают ему на глаза, и на мгновение он становится похож на ребёнка, который хочет, чтобы ему подсказали, что делать дальше. Огромный груз ответственности мгновенно возвращается ко мне.
— Выяснить причину могли бы доктор Хэли или Кон, — рассуждает он. — Не уверен, что добрая доктор ещё на свободе. Возможно, она работает на них, выполняя привычные обязанности, но боюсь, что нет. А Кон… Он так же заперт, как и мы.
 
Эту проблему я собираюсь решить в первую очередь.
— Ненадолго, — напоминаю ему. — Они скоро должны прийти.
— Верно, — он задерживает на мне взгляд, словно оценивая, готова я или нет. Честный ответ — нет. Я бы так и сказала, если бы хотела ответить честно. Но я не хочу. Да и нет необходимости. Он и так знает. Однако что нам остаётся? Вдалеке уже слышатся шаги. — Они уже идут.
Я выпрямляю спину, и он помогает мне подняться. Киваю остальным, уже расставленным по местам, как и задумано. Это не самый гениальный план в мире, но он должен сработать.
Я проскальзываю в тень у стены. Когда Серые заходят, один из садовников встаёт перед ними.
— Отдайте еду мне. Не за чем переводить продукты на этих ничтожеств.
Стражники останавливаются, сбитые с толку.
— Нет, каждый должен получить свою порцию, — отвечает мужчина с пустым взглядом. — Уйди с дороги.
— Вы не можете просто отдать ему всё, — громко возмущается горничная. Она бросает быстрый взгляд на меня, и на секунду я переживаю, что она нас выдаст, но она берёт себя в руки. — Мы тоже хотим есть.
— Мы… ничего ему… — Серые сжимаются в кучку вокруг ведра с так называемой едой. — Никто не получит лишнего. Всем полагаются равные порции. Это приказ её величества.
— Да вы в своём уме? Только посмотрите на них, — садовник резко взмахивает ладонью и ударяет по ведру, выбивая его из рук Серых.
Я бросаюсь вперёд из укрытия и обхватываю руками ближайшего стражника, валю его на пол, пока он кричит и ругается. Остальные разворачиваются ко мне, уже забирающей оружие. Джондар оказывается между нами, выхватывая кинжал с ловкостью, какой ни у кого больше нет. Я сжимаю петлю на горле своей жертвы, перекрывая дыхательные пути, пока тот не потеряет сознание.
Он обмякает.
Остальные узники уже бегут к открытой двери. Я разворачиваюсь к оставшемуся стражнику, к которому уже приставил лезвие разъярённый принц.
— Где антейм? Где вы его держите?
Джондар надавливает кинжалом на горло, делая небольшой прокол. Стражник пытается отпрянуть, но Джондар хватает его за волосы и удерживает на месте.
— Я… я… Копариус защитит меня! Прайм спасёт меня! Её величество…
Лезвие погружается ещё глубже, и он ахает.
— Лучше ответь ему, — советуя я. — Он здесь уже не первый день и жаждет крови.
Глаза стражника округляются, сосредотачиваясь на мне. Зрачки сжимаются до крошечных точек.
— Ты та, о ком она нас предупреждала.
Предупреждала? Как мило. Ему стоило прислушаться. Я улыбаюсь, не разжимая губ, и сощуриваю глаза. Если я для них воплощение ночного кошмара, то надо соответствовать.
— Даже не сомневайся. Где Кон?
— В мастерской. Она хотела, чтобы он не мешался под ногами.
Кто? Бел? Лиетт?
Не успеваю спросить, как Джондар бьёт стражника головой об стену, и тот отключается.
Я прожигаю принца взглядом. На его лице написано удовлетворение.
— Зачем ты это сделал?
— Он бы не рассказал нам ничего полезного.
Скорее всего, он прав. Но я бы всё-таки попыталась.
— Ладно. Я пойду в мастерскую, а ты выведи их отсюда.
— Ни за что, — ответил он тоном, не терпящим возражений. — Я с тобой.
— А как же…
— Кэри присмотрит за ними, верно? — садовник кивает. Ну, он, наверное, знает в десятки раз больше путей через сады и подземные пещеры, чем мы. Но я хотела, чтобы принц Джондар тоже выбрался отсюда невредимым. Том переживает за него. Но ему не повезло — его муж такой же упрямый, как и он сам.
— Что ж, тогда… — я обыскиваю второго стражника и забираю у него ещё один кинжал и бластер. Простенький, но работающий. Передаю его Кэри. — Умеешь пользоваться? — он осматривает оружие, и я понимаю, что стрелять сможет. Все мы, кто пережил вторжение гравианцев, в той или иной степени солдаты. Он кратко кивает. — Хорошо. Тогда выведи отсюда остальных.
 
***
Во дворце тихо. Слишком тихо. Я привыкла к тому, что здесь всегда какая-то суета, туда-сюда снуют люди. А теперь здесь тишина, как в гробнице. Словно никто не смеет покидать комнаты или разговаривать громче, чем шёпотом.