Послушник (СИ)

— Э-э-э… Миледи вы ошиблись. Я ничего не крала. — незнакомка в руках троицы широкоплечих женщин облаченных в доспехи казалась просто подростком, но несмотря на это страха в ее голосе не было. Сказано это было будничным тоном, будто и не маячит перед глазами лезвие ножа и ее тщательно не обыскивают в поисках украденного имущества.
— Дурить нас вздумала? Где кошелек тварь? — не найдя искомого и видя молчание со стороны пойманной воришки воительница начала терять терпение. — Молчишь? Ничего сейчас ты у меня запоешь.
Острие кинжала, направляемое рукой амазонки, принялось вспарывать рубаху рыжей. Ткань легко поддавалась и железка прошла как сквозь масло от груди до самого пупка. С силой распахнув половинки одежды, сейчас годящейся лишь только в качестве половой тряпки, лидер троицы оттянула сосок пленницы и приставила к нему свое оружие.
— А сейчас будешь молчать? — гнусная улыбка легла на лицо короткостриженой женщины, наверняка предвкушая веселое развлечение.
— Дамы. Простите великодушно. — ох и зачем мне только это нужно? Пошел бы дальше, сделав вид что ничего не видел. Я ее вообще не знаю. Пигалица. Ничем не примечательна. Миловидная это да, но фигура не высший сорт. Черт дернул совесть и заставил раскрыть свой рот. Не иначе. — Если вы не смогли отыскать своих денег у этой юной барышни, возможно, вы просто ошиблись и она говорит правду. Может быть, она невиновна и не крала вашего кошелька?
— Да она это. Она. Зуб даю. Церковник, а тебе какое есть дело до этого? — и вправду, какое? Надо бы дать по тормозам и уйти в туман по-тихому. — Нам проблемы ни к чему мы просто вежливо попросим у этой падлы и она нам все скажет, правда ведь?
Рыжая твердо встретила взгляд стоящей вплотную женщины. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Похоже для нее это не впервой и она не из робкого десятка. Вот зачем было лезть? А вот надо было. Вор должен сидеть в тюрьме, а не быть нашинкован столь омерзительным способом. Я бы не простил себе пройди я мимо. Хотят правды пусть кличут стражу. Не поверю, что в Аугсбурге нет сил правопорядка. Зачем устраивать самосуд?
— Давайте без насилия. Всегда есть способ договориться миром. — и первый из них, что сюда все-таки прибудут представители власти и разберутся в ситуации. Возможно, рыжуля и угодит в камеру местной тюрьмы, но хотя бы останется цела. Надеюсь, тут не рубят руки за воровство? Вокруг целая толпа глазеет и неужели никто еще не сообразил, что пора бы свистнуть патруль? А, да и Святая Елена им судья. На крайний случай обращусь к кардиналу и попрошу дать авансом мою первую зарплату. Через лет 5 отдам, честное слово. На благое дело же.
— Хах. Что сказать, а ты вполне ничего. Сопляк еще конечно, но сойдет. Думаешь, справишься сразу с тремя за раз? Учти у нас уже давно никого не было так что мы будем ненасытны… Хе-хе. — оглядев меня с ног до головы, воительница ухмыльнулась, скосив глазки на своих товарок. Мне кажется или она подумала абсолютно не о том, что я подразумевал?
— Полька, он же из Церкви. Может не стоит? — одна из подружек одетая в шлем испуганно озиралась и попыталась достучаться до заводилы.
— Нам ничего за это не будет. Он ведь сам предложил. Правда, малыш? — боюсь мой малыш не поместиться вам в рот леди, подумал я, но хватило ума не сказать этого вслух. Не хочется вынимать из собственной тушки вон тот красивый изогнутый ножичек.
— Э-ммм… конечно. — наклонившись к женщине названной Полькой, я шепнул ей, чтобы никто не расслышал. — Только надеюсь, мы не станем делать этого тут. На глазах у половины города.
Ох, что же творю. Святой отец только уехал, а я уже вляпался по самое не могу. Ладно, пока хотя бы удалось отвлечь внимание на себя. Глядишь, договоримся и нас с бедолагой отпустят, на все 4 стороны. В крайнем случае трахну этих баб и дело с концом. Хоть и не принцессы, но вполне подтянутые и не сказать что сильно страшные. Подумаешь ужасное дело переспать с троицей женщин. Странный у них мир. Почти рай можно сказать. Для местных это, наверное, неприемлемо, вот только для меня вполне выгодная сделка. И сам отдохну и девушку спасу от увечий. Считай, собственным телом загорожу. Стоп. Это что получается, я торгую своим телом, чтобы что-то получить. Выходит я… как там это называют… ммм… проститут? Шлюх? Жигало. То самое слово. Еще и в рясе… До чего докатился.
 
— Хех. Ну, пойдем малыш. Сегодня тебе ждет долгая ночь. — развернув рыжую и держа ее за плечо, Полька кивком головы указала направление и двинулась сквозь собравшуюся толпу зевак. Когда мы оказались рядом, ладонь женщины как бы невзначай опустилась вниз и слегка ущипнула мою задницу скрытую холщовой тканью рясы. Наверное, это должно было выглядеть как оскорбление или даже сексуальное домогательство для аборигенов мужского пола вот только у меня вызвало улыбку. Смешно чувствовать себя на месте легкодоступной профурсетки которую окружили несколько самцов.
Но радость быстро схлынула, так как оказавшаяся впереди нашей процессии рыжая вдруг заехала локтем в лицо мысленно уже раздевшей меня взглядом Польке. Раздался мерзкий хруст и женщину откинуло прямо на своих подружек шедших чуть позади. Я не успел осознать произошедшее, как меня схватили за руку с криком:
— Беги!
Не знаю, сколько я петлял по улочкам города вслед за вырученной девицей. Пришлось пару раз перелазить через заборы, протискиваться между домами и даже проползти через канализационный сток. Не знаю, нужно ли было прикладывать столько усилий чтобы запутать след. По-моему мы почти сразу затерялись в толпе, и никто даже не пытался нас преследовать. Но все-таки лучше действовать наверняка.
Присев на лавочку во дворе каких-то трущоб я пытался восстановить дыхание. Я хоть и не дохляк, но такой забег любого вымотает. Сейчас бы воды попить и поспать пол часика для полного счастья.
— Чего расселся? Пошли в дом. Там посидишь.
Чет не по нраву мне такой тон. А где же оды к спасителю? Но спорить не место и не время, так что пришлось подниматься и топать вслед за рыжей девахой. Благо идти пришлось не далеко. Полуразвалившийся домишко с зияющими дырами и прорехами в кровле стоял по соседству с многоэтажным бараком, укрывшись в его тени. Вокруг строения все утопало в траве, доходящей до пояса. Похоже, некому следить за тропинками к крыльцу. С трудом пробравшись через заросли, мы подошли к входной двери, которая криво висела на проржавевших петлях. Не стучась, рыжая зашла внутрь и скрылась в темном провале проема прихожей который вел вглубь дома. Пришлось следовать за ней, не стоять же столбом целуя дверь.
Не знаю, почему, но я старался ступать осторожно. Может, боялся, что крыша обвалиться и похоронит живьем под грудой обломков? Может и так. Внутри было темно, хоть глаз выколи и только свет из мутных окон затянутых пожелтевшей пленкой вместо стекол, позволял рассмотреть небольшое пространство вокруг. Кухня с горой немытой посуды, непонятными желтыми подтеками и следами гари на потолке. Большая комната с покосившимся столом посередине и небольшая спальня, в которой кровать заменял матрац, брошенный на пол. Везде валялись бутылки из-под вина, различный мусор и хлам. На стенах висела паутина и все покрывал вековой слой пыли. Уют? А зачем? Порядок? Не, не слышали. Даже просто стоять в подобном месте не хотелось. А мог бы сейчас кувыркаться с амазонками.
— Ты живешь здесь? — рыжая копалась в трухлявом сундуке, который стоял в углу.
— Если и так, имеешь что-то против? — с вызовом бросила незнакомка. Порывшись еще немного, она вытащила белую блузку и нисколько не стесняясь, принялась переодеваться. Ее рубаха приказала долго жить, не вынеся пытки кинжалом.
— Нет. Вовсе нет. — пришлось постараться, чтобы сильно не пялиться на стройное молодое тело. — Знаешь, можешь и не благодарить за спасение. Честно. Я просто пойду дальше. Меня ждут в Церкви и кардинал не похвалит за мою выходку и то, что я шляюсь по городу.
— А-ха-ха. — девица, приведя себя в порядок громко рассмеялась и оперевшись о едва живой стол пояснила причину смеха. — Благодарить тебя? Ха-ха. Ну, ты дал церковный мальчик. Я не просила меня спасать, ты сам влез не в свое дело. Это раз. Два. Благодарить должен ты за то, что помогла убежать от этих прошмандовок. Они бы попользовали тебя, а после прирезали либо в пьяном угаре веселья ради, либо чтобы избавится от свидетеля.