Сделка с мажором (СИ)
— Думать — это не твое, — говорю с издевательской улыбочкой и протискиваюсь между партой и Павлом, задевая его плечом.
— А ты ничего не попутала? — летит мне в спину. — Я Павел Фролов.
Оборачиваюсь. Шатен уже не улыбается, смотрит исподлобья.
Надеваю маску самоуверенности, которой абсолютно не чувствую внутри. Скорее я как зверек, загнанный в угол большим животным. И раз никто меня не защитит, буду рычать и кусаться пока хватит сил.
— Мне плевать.
— Послушай, ты, — Фролов шагает ко мне вплотную. — То, что ты с Шуваловым…
— А не боишься, — перебиваю и гордо задираю подбородок, — что я расскажу ему о твоей выходке? — спрашиваю тихо, чтобы не никто кроме нас не слышал.
Блефую как никогда, надеясь, что репутация Дениса, о которой рассказывала Ирка, идет впереди него.
Моя лживая угроза попадает в цель, вижу, как Пашин кадык дергается, а в глазах мелькает страх.
— Он с тобой ненадолго.
— Возможно. Но что случится с тобой за это время?
— Да, пошла ты! — рявкает шатен и уходит.
А я сдуваюсь. Плечи опускаются, словно я взвалила мешок с кирпичами, напускная бравада исчезает.
— Круто ты его, — восторгается Ирка, беря меня по локоть и уводя из пустой аудитории.
На выходе сталкиваюсь с остальной группой. Обычно после последней пары народ разбегается как тараканы от света, но сегодня такое шоу.
— Ничего крутого, — возражаю, накидывая капюшон толстовки, — я только что подтвердила, что сплю с Шуваловым.
— Никто кроме Фролова это не слышал.
— А ты думаешь, он будет молчать? А теперь представь, что случится, когда Шувалову надоест играть со мной и он переключиться на другую девушку.
Ирка смотрит сочувствующе и старается приободрить:
— Все обойдется. Я уверена.
31 Денис
— Привет, Ден, — брат заходит в свой кабинет и раскрывает объятья. — Прости, что заставил ждать.
— Перестань, я знаю, как ты занят, — крепко обнимаю Артема.
Он проходит за массивный дубовый стол, а я снова опускаюсь в кресло напротив.
— Что привело тебя ко мне?
— Сразу к делу. Мне нравится.
— Если бы ты хотел семейных посиделок, — брат откидывается в кожаном кресле, — пришел бы в гости домой. Адрес ты знаешь. Но ты просил встретиться как можно скорее.
Мне неловко просить помощи, с детства привык все свои проблемы решать сам.
— У тебя здесь мрачновато, — начинаю из далека, обводя кабинет взглядом.
Мебель из маренного дуба в приглушенном свете кажется черной, а коричневые стены плохо отражают включенные лампы.
— Предыдущий владелец, мой дядя, косил под крестного отца, — Артем издает смешок и встает.
Смотрю на его широкую спину. Если бы сейчас кто-то вошел, ни за что бы не предположил, что мы братья. Я голубоглазый блондин, у Артема черные как смоль волосы и темно-карие глаза. Но оба высоким ростом пошли в отца. Я видел фото его мамы. Она была миниатюрной очень красивой кавказской женщиной.
Из шкафа за спиной Артем достает пару стаканов и бутылку скотча. Я сегодня приехал на такси, рассчитывал немного отдохнуть, поэтому с благодарностью принимаю янтарную жидкость.
Какое-то время мы сидим молча. Артем ничего не спрашивает, знает это бесполезно, пока я сам не решусь начать разговор.
Одним глотком допиваю содержимое стакана, и когда скотч перестает жечь пищевод, выпаливаю:
— Мне нужна работа.
Артем приподнимает в удивлении брови.
— В клубе?
— Вообще-то, меня больше интересует другой твой бизнес, — я подаюсь вперед, пристально глядя на брата.
— Егор сказал, — Артем не спрашивает, утверждает.
— Да, он обмолвился, что ты разрываешься между клубом и IT-компанией. Я могу помочь, если ты позволишь.
— Семейный бизнес, — задумчиво говорит Артем, разглядывая содержимое своего стакана.
Молчание затягивается, и я начинаю думать, что брат подбирает слова, как потактичнее мне отказать. Зная, с какой тщательностью он подбирает персонал, я могу оказаться в пролете, потому что не вызываю такого доверия как Егор. Друг с детства увлекается программированием, выбор факультета для него был очевидным. Я же поддался отцу.
— Пришлю тебе адрес, приходи в понедельник, — говорит Артем, поднимая на меня глаза. — Мне нравится эта идея. Особенно, если семья со стороны мамы останется в стороне.
Последняя фраза меня удивляет. Без своего деда Артем не добился бы такого влияния в столь молодом возрасте. Ему скоро тридцать два.
— Ты многого не знаешь о Харасовых, — говорит Артем. — дед ведь не спроста держит за яйца многих влиятельных людей. Отец до сих пор его боится.
— Так вот под какого крестного отца косит твой дядя.
— Да, — брат невесело ухмыляется, — дядя Ильяс неплохой человек и отличный бизнесмен, а еще наследник деда. Но дед души не чаял в своей младшей дочери Амине, — Артем с грустью смотрит на фотографию, стоящую на столе, — поэтому забрал меня как ее частичку, и относился по-особенному.
Артем замолкает. Думаю, минутка откровений закончилась. Но раньше мы никогда не углублялись в личное, поэтому мне хочется продлить этот момент.
— И ее отдали замуж за самого бесчувственного человека.
Мне искренне жаль Амину. Отец относился холодно и отстраненно к моей маме, но утверждал, что она его большая любовь. Что же ждало нелюбимую жену?
— Сделка, — Артем пожал плечами, но в глазах отразилась горечь. — Олег работал на деда несколько лет, но так и не смог приблизиться к руководящей верхушке. Родственников не переплюнешь. Вот он и посватался к маме.
— И она согласилась? Или ее не спрашивали? — я не знаком с традициями и тем более не знаю устои чужой семьи.
— Олег ей понравился, она согласилась. Была ли еще какая-то причина, никто не знает.
Артем тянется к бутылке и разливает еще.
— В общем, я решил поменять сферу деятельности. Задумался о собственной семье и пришел к выводу, что не хочу, чтобы мои дети стали целью криминальных личностей. Когда компания встанет на ноги, отдам клуб кузену. А он, — брат обреченно вздыхает и делает большой глоток скотча, — скорее всего превратит его опять в бордель, каким он был до меня.
Я напрягаюсь и подаюсь вперед. Клуб и так по сути бордель. Насколько все было хуже?
— Что было до тебя?
— С девочками обращались как с мусором. Отказывать клиентам нельзя. Гости могли распустить руки, даже ударить, — Артем смотрит так выразительно и осуждающе, намекая на инцидент с Полиной, и я стыдливо опускаю глаза на стакан в руках. — Я восемь лет боролся с этим. Сейчас любая может сказать нет и ее никто не сможет принудить.
Внутри все холодеет, и прежде, чем успеваю подумать хорошенько, губы сами произносят:
— А Полина сегодня работает?
Артем хмурится и упирается локтями в стол, сканируя меня как рентгеном, острым взглядом.
— Я не предоставляю информацию о сотрудницах.
— Мы с ней знакомы.
— Зачем она тебе?
Я боюсь за нее. Но вслух говорю другое, изображая скуку:
— Хочу развлечься перед тем, как погружусь в работу.
Артем заходится издевательским хохотом, и ржет пока на глазах не выступают слезы.
— Тебя, братишка, ждет огромный обламинго, — говорит, заикаясь от смеха. — Я из-за нее десять тысяч потерял.
— Объясни нормально, — говорю раздраженно.
— Помнишь, я тебе рассказывал, что рано или поздно все соглашаются переспать с гостем?
Киваю. Отлично помню слова брата. Кому-то из девочек становится завидно, что ее коллега живет на широкую ногу, у кого-то в семье происходит несчастье.
— Мы с Альбинкой пару лет назад начали делать ставки, кто когда сдастся. Я поставил на два месяца, Альбинка на полгода и выиграла. Полина еще ни разу не согласилась с кум-то уединиться. Видел ее глаза? — я снова киваю, шокированный словами Артема, а он снова начинает давиться смехом. — Однажды я слышал, как очень богатый и очень пьяный мужик предлагал некой желтоглазой миллион. Вот бы он удивился утром списанию, если бы она согласилась.