Жизнь за Родину. Вокруг Владимира Маяковского. В двух томах
При погроме в Прилуках вся комиссия целиком являлась непосредственным свидетелем разложения частей 6-й кавдивизии и полного бездействия, если не сказать попустительства, командного состава.
Погром начали квартирьеры 2-й бригады в присутствии оставленного для охраны взвода эскадрона штаба 6-й кавдивизии, который не охранял, так как он стоял смешанный в стороне, и отдельные бойцы сами грабили. Военком эскадрона лично пытался уговаривать толпу, но безрезультатно. Комиссия в полном составе бросилась к месту погрома и разогнала бандитов, задержав двух — задержанные были сданы военкому эскадрона, затем будто отбиты бойцами. Настоящий погром разгорелся к ночи. По приезде на место стоянки штабдива нами было послано предложение начдиву 6-й за его личной ответственностью послать части для ликвидации погрома, но хотя последний и отдал приказ коменданту послать части, но по опросу нам стало ясно, что предписание осталось на бумаге. По допросу начдива 47-й, занимающего м. Прилуки, выяснилось, что начдив 6-й, заехав к нему, предупредил, чтобы в случае, если кавалеристы будут шалить, то 47-я их не трогала „во избежание конфликтов“. Когда погром разгорелся, то в нём приняли участие отдельные бойцы 8-й червонной и 47-й дивизии. По нашему мнению, начдив 47-й не принял мер к ликвидации погрома, не делая даже серьёзной попытки к этому. Об этом гласит его доклад.
В погроме приняли главное участие бойцы 2-й бригады, отдельные бойцы 1–3-й бригад.
Натолкнувшись на такое положение в дивизии, нам стало ясным, что комиссия не сумеет непосредственно выяснить виновников убийства, не сумеет произвести ареста.
Комиссия уяснила себе, что необходимо коренное расформирование части, замена командного состава, привлечение к ответственности за бездействие и потворство хулиганству. Необходимо срочно и твёрдо очистить 6-ю кав-дивизию от командного состава и хулиганских элементов. По делу убийства Шепелёва необходимо привлечь к ответственности весь комсостав 31 — го и 32-го полков, за исключением Черкасова и Седельникова. Необходим немедленный арест сестры 33-го полка Чумаковой и фельдшера Нехаева. По делу деморализации частей, бездействия власти, непринятия мер к охране населения и, следовательно, попустительства погромам необходимо привлечь к ответственности начдива Апанасенко, комбригов 1–2-й, Книгу и Погребова, и весь командный состав 33-го; 3-й эскадрон 33-го полка подлежит поголовной ликвидации.
Только при таких мерах можно выловить хулиганский элемент и восстановить положение частей.
Одновременно с назначением нового командного состава необходимо просмотреть и заменить целый ряд военкомов, не стоящих на высоте своего положения, необходимо урегулировать их взаимоотношения — чтобы военкомы в глазах массы могли бы пользоваться большим авторитетом.
Председатель Чрезвычайной следственной комиссии: Мельничанский
Члены: Беляков» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 109. Д. 73. Л. 96–97 об. Подлинник).
Всего следственной комиссией было арестовано 387 человек, «почти исключительно из 6-й кавдивизии».
В результате работы Чрезвычайной выездной сессии Ревтрибунала РВС, открытые судебные заседания которой проходили 21–23 октября 1920 года в Елисаветграде (ныне город Крапивницкий Кировоградской области), погромщики — 141 человек, в том числе 19 командиров — были приговорены к расстрелу, другие подсудимые осуждены на разные сроки лишения свободы. 31 приговорённому высшая мера наказания была заменена тюремным заключением, в отношении остальных приговор приведён в исполнение. Всего обвинение было предъявлено не менее 300 бывшим будённовцам, причем «по первой группе судилось свыше 200 чел., из коих 110 приговорены к расстрелу, по второй — 57 расстрелянных, затем были группы менее значительные, в том числе и группа комсостава».
5 февраля 1923 года был опубликован первый юбилейный приказ Реввоенсовета № 279 «К пятилетию Красной Армии»: «От 5 300 000 Красная Армия и Красный Флот сокращены ныне до 600 000 душ. Миллионы бывших бойцов рассеяны в разных концах страны, в деревнях, на фабриках у станков и в разных учреждениях Советского государства. В день своего пятилетия армия мысленно включает их всех в свою семью, и прежде всего она с братскими чувствами прижимает к своей груди тех красных бойцов, которые на теле своём несут тяжкие следы боёв и побед, — наших красных инвалидов. Их сохранилось всего несколько десятков тысяч: враг по общему правилу не только истреблял пленных, но и добивал раненых» [3, 55].
В. И. Ленин в отчётном докладе XI съезду РКП (6) назвал демобилизацию основной причиной роста бандитизма в стране, по его мнению, именно она дала «повстанческий элемент в невероятном количестве». Например, «Зелёная армия» под командованием бывшего начальника Кирсановской милиции времён А. Керенского эсера Александра Антонова, действовавшая в Тамбовской губернии, насчитывала от 20 до 40 тысяч бойцов. Согласно разведсводке штаба Комвойск Тамбовской губернии от 5 ноября 1920 года № 96, в распоряжении А. Антонова было 17 кавалерийских полков, в том числе «Волчья дивизия» общей численностью 6000 сабель, с артиллерийской батареей и пулемётной ротой. В полках восставших, помимо командиров, были даже политкомиссары. Под лозунгом партии С-Р «В борьбе обретёшь ты право своё!» распространялись воззвания к крестьянам, дезертирам и…интеллигенции.
В ноябре 1920 года повстанцы влились в Объединённую партизанскую армию Тамбовского края во главе с поручиком императорской армии, георгиевским кавалером Петром Токмаковым, начальником штаба был назначен бывший штабс-капитан РИА Губарев. В её составе, помимо кавалерийских полков, было ещё 14 пехотных и отдельная пулемётно-артиллерийская бригада, укомплектованные демобилизованными красноармейцами. Восставшие создали свою политическую партию «Союз трудового крестьянства», в программе которой — «установление временной власти на местах и в центре на выборных началах с союзами и партиями, участвующими в борьбе с коммунистами», а затем — созыв Учредительного собрания.
Начиная с периода Февральской революции губерния находилась в зоне влияния эсеров, которые на выборах в Учредительное собрание получили здесь 76 % голосов. Знаменитое «Распоряжение № 3» Тамбовского эсеровского губернского земельного комитета передало помещичьи имения под контроль крестьянских земельных комитетов, что спасло имущество и его владельцев от погромов. Этот документ вышел на месяц раньше Декрета о земле, окончательно передавшего земли помещиков в руки крестьян. Однако после революции когда-то хлебная Тамбовская губерния испытала на себе всю тяжесть продразвёрстки, к октябрю 1918 года здесь действовали 50 пролетарских продотрядов из Петрограда, Москвы и других городов численностью около 5000 человек. После того как хлеб выгребали дочиста, он зачастую пропадал на месте: гнил на ближайших железнодорожных станциях, пропивался продотрядовцами, перегонялся на самогон.
Член Революционного военного трибунала В. В. Ульрих секретным донесением информировал председателя РВС Л. Д. Троцкого о положении дел в губернии: «Неумелые действия Ч. К. и воинских частей имели своим результатом лишь то, что банда не только не была ликвидирована, а рассеявшись по всей губернии и распространяя преувеличенные и ложные сведения о жестоких методах расправы Советской власти с крестьянами, стала сплачивать вокруг отдельных своих более активных членов всё новые и новые силы, черпая их главным образом из кулацких элементов. Продолжавшаяся выкачка хлеба при наличии большого недорода как следствие недосева и засухи лишь усиливала движение…» На Тамбовщине в срочном порядке было введено военное положение, в некоторых документах оно названо осадным. Крестьянское восстание подавлено ценой неимоверных усилий и «большой крови». Удивление московских начальников вызвала позиция секретаря губкома тов. Немцова, который не только стремился к компромиссу с восставшими, но и не скрывал своего восхищения их впечатляющей пропагандистской активностью и достигнутыми результатами. После получения сведений о контактах «антоновцев» с Нестором Махно в бой были брошены лучшие силы: 55 тысяч бойцов РККА, отряды мобилизованных коммунистов, курсанты Московских и Орловских пехотных и Борисоглебских кавалерийских командирских курсов, отдельные чекистские части; для поддержки были выделены четыре бронепоезда, два авиаотряда и т. д.