Жизнь за Родину. Вокруг Владимира Маяковского. В двух томах

Этот нелёгкий труд нашёл своё отражение в фельетоне «Зевс-опровержец», в котором выведен тип чиновника, озабоченного открывшейся в прессе «свободой» критики и потому стремящегося публично доказать свою невиновность в «приписываемых» ему злоупотреблениях. Маяковский передаёт слово самому герою, и тот, демонстрируя честность и демократичность, рассказывает о реальных проступках, при этом попутно критикуя журналистские порядки:
 
 
Опровергатель
 
всегда
 
подыщет повод.
 
Ведром
 
возражения лей.
 
Впечатано:
 
«Суд
 
осудил Попова
 
за кражу
 
трёхсот рублей».
 
И краска
 
ещё не просохла,
 
а он
 
пещрит
 
статейные мили:
 
«Опровергаю
 
и возмущён
 
злостным
 
искажением фамилии.
 
Избавьте
 
от рецензентов-клопов.
 
Такие нападки —
 
пло́ски.
 
Фамилия
 
моя
 
совсем не Попов,
 
а раз и навсегда —
 
Поповский.
 
Перестарались
 
газетные вра́ли.
 
Где
 
п-р-а-в-д-а
 
в их волчьем вое?!
 
В семействе
 
у нас
 
никогда не крали,
 
и я —
 
не крал,
 
а присвоил.
 
Хроникёры
 
анекдотами
 
забавляются, блея,
 
а факты
 
в воздухе висят.
 
Никогда
 
не крал
 
трёхсот рублей я,
 
а присвоил
 
триста пятьдесят».
 
 
(Маяковский В. В. Зевс-опровергатель)
 
В стихотворном фельетоне «Помпадур» описывалась реальная ситуация с членом ВЦИК, секретарём Закавказского краевого комитета ВКП(б) Рухнуллой Али оглы
Ахундовым. Бывший левый эсер Ахундов занимал пост наркома Азербайджанской ССР по просвещению и был одним из первых переводчиков произведений Карла Маркса, Фридриха Энгельса и Владимира Ленина на азербайджанский язык.
Владимир Маяковский в качестве эпиграфа использует параграф из официального сообщения в газете «Правда»: «Член ЦИКа тов. Рухула Алы Оглы Ахундов ударил по лицу пассажира в вагоне-ресторане поезда Москва — Харьков за то, что пассажир отказался закрыть занавеску у окна. При составлении дознания тов. Ахундов выложил свой циковский билет».
Похоже, что высокопоставленный чиновник по дороге в отпуск нарвался на принципиального милиционера — сегодня такие новости простой российский обыватель с большим удовольствием читает каждый день: очередной прокурор или, не дай бог, федеральный судья, задержан за пьяную драку, ДТП и пр. Такую традицию опираться в сатирическом тексте на конкретный факт из письма рабкора в своё время заложил ведущий фельетонист газеты «Гудок» Михаил Булгаков.
В. Маяковский использовал весь свой авторский сарказм для обличения «комчванства»:
 
 
С его мандатами
 
какой,
 
скажите,
 
риск?
 
С его знакомствами
 
ему
 
считаться не с кем.
 
Соседу по столу,
 
напившись в дым и дрызг,
 
орёт он:
 
«Гражданин,
 
задёрнуть занавеску!»
 
Взбодрён заручками
 
из ЦИКа и из СТО,
 
помешкавшего
 
награждает оплеухой,
 
и собеседник
 
сверзился под стол,
 
придерживая
 
окровавленное ухо.
 
Расселся,
 
хоть на лбу
 
теши дубовый кол, —
 
чего, мол,
 
буду объясняться зря я?!
 
Величественно
 
положил
 
мандат на протокол:
 
«Прочесть
 
и расходиться, козыряя!»
 
Но что случилось?
 
Не берут под козырёк?
 
Сановник
 
под значком
 
топырит
 
грудью
 
платье.
 
Не пыжьтесь, помпадур!
 
Другой зарок
 
дала
 
великая
 
негнущаяся партия.
 
 
Звучит, конечно, очень современно. Справедливости ради надо сказать, что Рухулла Али Ахундов был больше известен не как дебошир, а блестящий знаток восточных языков, талантливый журналист и переводчик, редактор двухтомного русско-азербайджанского словаря. В 1936 году он был освобождён от всех должностей, исключён из партии и арестован. Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила его к высшей мере наказания. Его жена Фрида Шлёмова, как член семьи репрессированного (ЧСИР), была осуждена на 8 лет ИТЛ Особым совещанием НКВД СССР.
 
С 16 мая 1925 года В. В. Маяковский начинает работать на радио. В московской «Утренней радиогазете» впервые прозвучали его стихи в авторском исполнении.
На протяжении только одного 1927 года Маяковский отсутствовал в Москве 181 день, за это время он посетил 40 городов, провёл более ста концертных выступлений.
Свердловск Владимир Маяковский посетил, имя особый мандат наркома просвещения А. В. Луначарского: «Товарищи! Поэт Владимир Владимирович Маяковский направляется в города СССР с чтением своей октябрьской поэмы „Хорошо!“. Считая эту поэму имеющей большое художественное и общественное значение, прошу оказывать товарищу Маяковскому полное содействие в устройстве его публичных выступлений. Нарком по просвещению А. В. Луначарский». В соответствии с программой поэт с неизменным успехом читал стихи и отрывки из своей новой поэмы в Деловом клубе, выступал перед студентами Горного института, затем перед рабочими Верх-Исетского завода, посещал построенные специально для металлургов жилые дома. Как и многие столичные гости, В. Маяковский интересовался последними днями жизни царской семьи и обстоятельствами их убийства, а также местом, «где народ поставил точку на монархии». Председатель Свердловского окружного исполнительного комитета А. И. Парамонов организовал для него не только посещение подвала в Ипатьевском доме, но и места захоронения царских останков: «Конечно, как будто ничего особенного — посмотреть могилу царя [190]. Да и, собственно говоря, ничего там не видно. Её даже трудно найти, находят по приметам, причём этот секрет знаком лишь определённой группе лиц», — записал он в дневнике. Это не было похоже на обычное любопытство, для многих кровавое убийство царской семьи, включая детей, хронически больного цесаревича, лейб-медика Е. С. Боткина, камергера и слуг, расстрельной командой во главе с комендантом Дома особого назначения Юровским Я. М. — это преступление, бессмысленное по форме и дикое по характеру его исполнения.
Через три месяца после поездки появилось стихотворение «Император», при этом его черновые наброски существенно отличались от опубликованного варианта: