Жизнь за Родину. Вокруг Владимира Маяковского. В двух томах
Троцкий Л. Д. 1940 г.
По странному стечению обстоятельств не попала под каток борьбы с троцкистами Вера Инбер, хотя её отец — владелец крупной типографии в Одессе Моисей Шпенцер — и Лев Троцкий были двоюродными братьями [161].
Ставшее смертельно опасным родство не помешало ей не только состояться как талантливому поэту, но и стать лауреатом Сталинской премии, заслужить три ордена Трудового Красного Знамени. О своей встрече со знаменитым родственником она оставила такое стихотворение:
При свете лампы — зелёном свете…Обычно на исходе дняВ шестиколонном кабинетеВы принимаете меня.Затянут пол сукном червонным,И, точно пушки на скале,Четыре грозных телефонаБлестят на письменном столе.Налево окна, а направо,В междуколонной пустоте,Висят соседние державы,Распластанные на холсте.И величавей, чем другие,В кольце своих морей и гор,Висит Советская РоссияВеличиной с большой ковёр.А мы беседуем. И этиБеседы медленно текут,Покуда маятник отметитПятнадцать бронзовых минут.И часовому донесеньюЯ повинуюсь, как солдат.Вы говорите: «В воскресеньеЯ вас увидеть буду рад».И, наклонившись над декретомИ лоб рукою затеня,Вы забываете об этом,Как будто не было меня.После выхода в Берлине автобиографии Льва Троцкого «Моя жизнь» Николай Бердяев написал рецензию на эту книгу, в которой не пожалел высоких оценок бывшему наркому: «Активнейший из революционеров оказался лишним и ненужным человеком в революционную эпоху. Это есть печальная судьба личности. Талантливый и блестящий Троцкий, создавший вместе с Лениным большевицкую революцию, извергнут революционным потоком и находит себе пристанище лишь в Турции. Бездарный по сравнению с ним, незначительный, не игравший большой роли Сталин — диктатор, глава революции, вершитель судеб России и, может быть, всего мира. Этого никогда не удастся переварить Троцкому и никогда не удастся понять изнутри революционной эпохи (…) Люди мировоззрения Троцкого никогда ведь не углублялись в проблему личной судьбы, они всегда заглушали в себе внутреннюю жизнь внешней борьбой» [1. 24].
4.1. Товарищу Сталину
Я никогда не встречал более искреннего, прямолинейного и честного человека. Именно благодаря этим качествам, а не чему-то мрачному и таинственному, обладает он такой огромной и неоспоримой властью в России. До нашей встречи я думал, что он, вероятней всего, занимает такое положение потому, что его боятся; теперь же я понимаю, что его не боятся, ему доверяют.
В 1928 году советские народы отмечают 50-летний юбилей товарища И. В. Сталина. Вопрос о чествовании Генерального секретаря ЦК ВКП(б) [162] вынесен на заседание Политбюро, которое рассматривает специальное заявление Председателя ЦИК СССР М. И. Калинина в связи с предстоящим общенародным праздником.
В приветствии Центрального Комитета по случаю торжества говорилось: «Величайшие успехи социалистического строительства, достигнутые партией, неразрывно связаны с твоим именем, с твоей упорной, непримиримой борьбой за генеральную линию партии… Как подлинный ленинец, ты боролся за единство партии не ценой уступок оппортунизму, а смелой, непримиримой борьбой со всякими проявлениями оппортунизма. Именно поэтому терпели крах жалкие попытки всех врагов партии противопоставлять Центральный комитет тебе…». Приветствие заканчивалось здравицей: «Да здравствует железный солдат революции — т. Сталин!»
В официальных поздравлениях И. В. Сталина впервые называют гением.
Демьян Бедный — самый «кремлёвский» из всех советских поэтов [163] — посвящает вождю проникновенные строки:
Мне знаком не понаслышке,Гигант, сменивший ЛенинаНа пролетарской вышке!И. В. Сталин
Другой известный комсомольский поэт — Александр Жаров, — довольно много общавшийся с В. Маяковским (во время торжественного прощания он стоял у его гроба в почётном карауле), в тон Д. Бедному опубликовал в «Правде» не менее восторженные стихи, заодно в очередной раз покаявшись в смертельной ошибке «светом», под которым понимался период примыкания к оппозиции:
Нам,Одарённым высшим счастьем:Отдать борьбеСвой каждый вздох,Мешали частоНаши страстиРазгадывать лицо эпох…И многие —В плену воспетыхГероев первых дней побед —СумелиБлеск стального цветаПринятьЗа сумеречный свет…Казахский поэт Таир Жароков скромно назвал своё стихотворение, посвящённое юбилею, — «Рождение орла»:
Мы все идём путём одним,Слагая песни об отчизне.Мы вместе с ним — отцом родным —Пришли к чудесной этой жизни.А это известный на весь СССР акын Джамбул Джабаев:
Аскер с винтовкой ходит в бой,Джамбул — с любимою домброй…Я песней из калёных словПойду разить врагов.А песню лучшую моюО Сталине я пропою.Её со мною запоётСчастливый мой народ.Ты, Сталин, солнце наших дней,Ты всех дороже и родней.Тебе несём, тепло сердец,Мудрейший наш отец!Сотни советских писателей и поэтов словно соревнуются в демонстрации своей преданности и любви к великому вождю — у некоторых это получается очень талантливо. Однако дело это было не такое простое — рынок прославления руководителей партии был давно застолблён и поделён. В стихах для детей, например, «отца всех народов» славили Агния Барто, Самуил Маршак, Сергей Михалков и некоторые другие безусловно хорошие поэты. И, судя по публикациям того счастливого времени, оттеснить мэтров с занятых ими творческих высот удавалось далеко не всем и не всегда.
Молодым литераторам не оставалось ничего иного, кроме как совершенствовать формы поэтического языка, славя разнокалиберное начальство, в зависимости от степени везения, городского, областного или республиканского масштаба. Что, в общем, не вызывало у последних какой-либо особой аллергии. К примеру, юный поэт Ираклий Абашидзе начал свой тернистый путь к должности председателя Союза писателей Грузии, вице-президента Академии наук Грузинской ССР и Героя Социалистического труда со стихотворения, посвящённого приезду в Поти славного грузинского чекиста Лаврентия Берии:
