Диссертация ведьмы (СИ)
— Где это мы?
Мы с друзьями переглянулись. Кажется, находясь в трансе, они и впрямь не помнили ничего из происходящего по ночам.
— Недалеко от проклятого парка, — напомнила девице я. — Знаешь, что это?
— Не-ет…
— А что вы с сестрами делаете по ночам?
— Спим…
Я хлопнула ладонью себе по лбу. Кажется, все бесполезно. Они ничего не помнят и не знают.
Мне на помощь пришел Сандер. Он заглянул в глаза старшей сестре, применив легкий гипноз, и вкрадчиво спросил:
— Откуда у тебя серебряный ключ?
Взгляд девицы стал слегка рассеянным:
— Нашла у реки, в песке. Показала сестрам, они предложили его оставить — он красивый был.
— А вино зачем снотворным разбавляли?
— Не помню.
— А ночами что с сестрами делали?
— Спали. Но нам всем снилось всякое… Парк, дом, осень.
Рядом зашевелились средняя и младшая сестра, постепенно приходя в себя. Старшая девица отвлеклась на них, пытаясь выйти из гипноза.
Сандер перехватил взгляд девушки, и мягко произнес:
— Отвечай первое, что придет в голову: обувь?
— Танцы…
— Ключ?
— Дверь…
— Выйти из парка?
— Топнуть трижды ногой…
Сандер оставил девицу в покое, оглянувшись на нас:
— Ну что, попробуем?
Мы с Деваром подняли с земли младших, еще шатающихся, девиц, и друг скомандовал старшей:
— Топай трижды.
Та покорно выполнила команду. Раз, два… Три… Все вокруг нас заволокло дымкой, лес и осень будто исчезли, растворившись в сером мареве, и мы вдруг очутились в доме наместника. Вокруг было темно, все в доме спали. Из замочной скважины торчал серебряный ключ, и старшая девица потянулась, чтобы его вытащить. Девар перехватил ее руку, и вынул ключ сам. Затем спрятал его за пазуху и строго глянул на дочерей наместника:
— Батюшке своему ни слова. Вы под чарами были, но теперь вам никто больше вреда не причинит. Лучше забудьте все, что видели. А теперь марш спать!
Девицы закивали и покорно потянулись к своим светелкам. Я зевнула, глядя им вслед. Пожалуй, нужно последовать их примеру, и тоже отдохнуть. Тем более, завтра нам снова в дорогу — искать Андре Ваира.
Глава 20
Разумеется, поспать мне не дали. Едва я только стянула через голову теплый свитер, как в дверь тихонько поскреблись. Спящая Настасья вздохнула и заворочалась, но глаз не открыла. Да кому же там не спится-то, а?
Пришлось плестись и с неохотой распахивать дверь. На пороге, подперев косяк крепким плечом, возвышался Сандер с кувшином вина.
— Вот, — помахал он емкостью перед моим носом, наверное, для того, чтобы я лучше прочувствовала аромат спелого винограда, — изъял у сестриц. Они нас им вчера вечером пыталась напоить. Отличное вино, надо сказать!
— С лошадиной дозой сонного зелья? — с сомнением посмотрела на друга я.
Сандер задумчиво отхлебнул вино прямо из носика кувшина. Покатал напиток на языке, как гурман, и прикрыл глаза:
— М-м, нет, пожалуй, вино чистое, сонное зелье наливали уже прямо в чарки.
— Мне и зелье сейчас не нужно, глаза слипаются, — зевнула в кулак я.
— То есть, пить со мной ты отказываешься?
В глазах вампира плескалась насмешка. И вызов. Нууу…
— Иногда я думаю, что совместный алкоголизм — это фундамент нашей с тобой дружбы, — вздохнула я, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь.
Мы уселись прямо на деревянные ступеньки всхода. Естественно, посуду мой друг с собой не прихватил, и пить пришлось как Сандеру, прямо из кувшина. Вино действительно было хорошим, и откуда только девицы такое достали?
— И сам ночами не спишь, и другим не даешь, — с шутливым упреком обратилась к другу я.
— Да ладно, брось, когда еще так посидим? — Сандер улыбался, но глаза были неожиданно серьезными.
— А где Девар? Спит?
Вампир грустно усмехнулся, отпивая вино:
— Как тебе не дает покоя этот зануда-профессор. Все мысли только о нем, да?
— Почему это? — возмутилась я. — Не все…
— Ну да, конечно. Невооруженным глазом видно, что вы, когда вдвоем, никого вокруг не замечаете, аж искрит все между вами. Любовь-любовь…
Я задумалась:
— Хочешь сказать, я ему нравлюсь?
Сандер не ответил, усмехнувшись и протягивая мне кувшин.
— Знаешь, что самое странное? — вдруг спросил он, внимательно глядя, как я пью. — Кажется, я ревную.
Я аж поперхнулась. Ревнует? Он? Меня?
— Сандер, ты чего? — уставилась я на него. — Мы же друзья! Или нет?…
— Друзья. И в первый вечер знакомства я сам сделал этот выбор. Очень правильный, кстати. А ведь мог бы тебя соблазнить!
Я даже рот раскрыла. Ох уж это мужское самомнение!
— Я бы не повелась, — вернула друга с небес на землю я, возвращая ему кувшин.
Сандер посмотрел на меня скептически:
— Ты сама ко мне приставала!
— Я была пьяна!
— Учитывая, как часто ты напиваешься, — хмыкнул мой друг, глядя на остатки вина в кувшине, — у меня были все шансы жениться на тебе и завести пятерых детей, прежде чем ты бы протрезвела!
Я даже на месте подскочила от возмущения:
— Подожди-ка, меня в пьянстве упрекает тот, кто умудрился выпить бочку вина за одну ночь?!
— Я-то тут причем?! — делано возмутился Сандер. — Это все русалки твои вылакали, они, между прочим, те еще пропойцы!
Мы переглянулись и от души расхохотались. Вот за это я и люблю друга — с ним так просто говорить о любой чепухе, и чувствовать себя легко и уютно.
В какой-то миг наши взгляды встретились снова, и Сандер, вдруг обжигая меня потемневшими глазами, решительно наклонился к моему лицу. Его прохладные губы настойчиво коснулись моих в уверенном и твердом поцелуе. Э-э, что происходит? Я растерялась, пытаясь поймать хоть одну дельную мысль, но они все ускользали от меня, оставляя наедине с моментом. Да, надо отдать должное, целуется он действительно хорошо, кажется, я даже начала ему отвечать…
Руки Сандера обняли меня за талию и притянули ближе. Все тело вдруг стало податливым и мягким как влажная глина. Я даже обхватила его за шею, запуская пальцы в жесткие волосы. Так, стоп! Это противоестественно! Он мой друг, а мы сейчас просто рушим нашу дружбу до самого основания!
Я отстранилась. Сердце учащенно стучало, голова кружилась. Но мне хватило сил твердо проговорить:
— Ты сейчас все очень сильно усложнил.
Сандер посмотрел на меня с сожалением. Кажется, способность отвечать тоже вернулась к нему не сразу:
— Я знаю, — с трудом выдохнул он. — И, главное, понимаю, что зря.
Он взъерошил свои короткие волосы обеими руками, глядя себе под ноги.
— Ты что-нибудь слышала про Орден Тьмы? — вдруг спросил меня он.
От внезапной перемены темы разговора я растерялась окончательно:
— Н-нет…
— Ну разумеется, — он повернулся ко мне, коснувшись ладонью плеча. — Прости меня… Правда, прости. Я, пожалуй, пойду.
Он всучил мне в руки кувшин с остатками вина и, не оглядываясь, торопливо спустился вниз по всходу. Я проводила его задумчивым взглядом, чувствуя, как в груди разливается чувство тоски и неловкости. Что же мы наделали, а?
Остаток этой крайне длинной ночи я прокрутилась в постели, не в силах заснуть. В голову лезли мысли, я ощущала себя виноватой, а на душе скребли кошки.
Разумеется, утром, когда выспавшаяся Настасья распахнула ставни, впуская в светлицу яркий солнечный свет, я с трудом оторвала тяжелую голову от подушки, с неприязнью глядя на соседку:
— Ты чего как рано вскочила? — поинтересовалась я.
— Так разве это рано, — удивилась неприлично бодрая Настасья. — Солнце, вон, уже взошло! И нас к завтраку кликали, между прочим!
Я уткнулась лицом в подушку. Не хочу никого видеть! Ни Сандера, ни Девара, ни-ко-го!
Как назло, в дверь сразу постучали.
— Эллин, — раздался снаружи приглушенный голос Змея. — Ну и куда исчез твой друг?!
Я подняла встрепанную голову от подушки. Кто исчез? Сандер? И что значит — исчез?!
— То и значит! Лошади в конюшне нет, конюх говорит, он еще до рассвета ускакал прочь. Может, он тебе что-то говорил?