Враг моего сердца (СИ)

— Не стану с калечным рубиться. Вот очухаешься, там поговорим, — наконец совладал он с собой так, чтобы за оружие не схватиться вместо слов.
— Кто из нас двоих калечный, это ещё поспорить можно, — Леден усмехнулся криво. — У меня-то башка целая.
— Это пока, — осклабился варяг.
Он вскинул руку и схватил вдруг Ледена за раненое плечо, надавил пальцами прямо на едва затянувшийся рубец, что кровоточил так долго — и в глазах белые пятна вспыхнули, заплясали. Леден ударил его по широкому запястью, сбрасывая ладонь — и сам за черен меча взялся невольно. До того сильно захотелось его вынуть.
— Оставь Вышемилу, — прошипел Эрвар, приближая своё лицо. — Будешь с ней видеться дальше, станет в тебе дырок от стрел ещё больше.
— Твои люди, значит, меня в лесу ласково встретили? — Леден опустил руку, опасаясь всё ж, что не удержит клинка в ножнах. — А я-то думаю, что-то рожи больно на ваши, варяжские, смахивают.
— Варяги много где живут на ваших землях. И я не конунг, чтобы они мне служили, — уклончиво, но с явной угрозой в голосе ответил Эрвар.
Леден глянул поверх его плеча, заметив, что идёт кто-то к ристалищам. Оказалось — сама княгиня. И старалась она держать шаг, да видно было, что торопится, боясь, что мужи сейчас так и сцепятся тут. Намнут друг другу бока.
— А я за тобой, Эрвар, посылала, — ещё издалека окликнула она своего охранителя.
И по губам её скользнула тревожная улыбка.
— Нужно чего, княгиня? — ещё не сводя тяжёлого взгляда с Ледена, ответил тот, не поворачиваясь к ней.
— Нужно. В посад хочу съездить.
Зимава остановилась рядом с ними, поглядывая то на одного, то на другого, пытаясь, видно, разгадать их настроения. И успокоилась тут же, разумев, что драки так и не случится. Леден только поприветствовал её кивком — и пошёл в свою горницу, размышляя по дороге. Раз боялась княгиня, что могут они схлестнуться, значит, знает что-то, иначе зазря не тревожилась бы. Всё это только подтверждало, что без руки её и Эрвара то нападение в лесу не обошлось.
Не зря казалось ему, что княгиня — женщина опасная. Хоть и во всём поддалась: ворота открыла, на ложе с Чаяном легла и рассказала о Елице, хоть и могла смолчать. Да только в каждом поступке её, получается, крылась недобрая подоплёка. Но как теперь это другим доказать? Не поверят ведь.
На счастье, пока не было Чаяна, никаких скверных вестей не приходило. Затихли и косляки, получив в Лосиче последний раз неожиданно яростный отпор. Хоть и пострадал город, да всё ж удалось степняков на время остановить, остудить пыл, с которым они на земли княжества кинулись, словно оголодавшие по весне волки. И хотел Леден вслед за братом отправиться, да Буяр передал приказ, что тот оставил, не покидать теперь уж города. Да и хворь нежданная, правду сказать, не позволяла.
Судили о многом воеводы, оказавшись в детинце бок о бок надолго за всё то время, что войско остёрское здесь простояло. И кажется, свыкался уже даже Буяр с тем, что вражда их уступает место временному союзу, когда друг друга поддерживать надо, а не лаяться.
И всё бы неплохо, да Ледену с каждым днём всё хуже приходилось. Каждую ночь он видел тот сон проклятый, знакомый, кажется, до мелочей, а режущий сызнова, как впервые. Вот и нынче будил его Брашко настойчиво, бранился даже, а после уговаривал жалостливо. Леден слышал его, но стояло перед глазами лицо Мораны, и вкручивались в раны раскалённые клинки.
— Елица приехала. Брат твой, Чаян, её привёз! — так ясно вдруг прорвался голос отрока сквозь навязчивое журчание речной воды и треск льда. — Просыпайся, ну же!
И отрок его ударил. Первый раз — со злости и отчаяния. А может, от страха, что всё ж не проснётся больше. Хлестнула его увесистая, как у взрослого уже мужа, ладонь по скуле — и Леден открыл глаза, слушая, как бьются острыми осколками в мыслях последние слова его. Елица… Елица снова в Велеборске.
Брашко загородился рукой, ожидая ответной оплеухи, но опустил её, внимательно глядя на неподвижного пока княжича. Оказалось, Леден лежал среди разметавшихся простыней, скинув с себя покрывало. Подушка валялась на полу, а тело всё покрывал липкий холодный пот.
 
— Умыться мне принеси, — совладав с собственным голосом, просипел Леден.
Брашко подскочил тут же и умчался прочь, обрадовавшись, верно, что сегодня ему не прилетело. Леден медленно встал, морщась от привычной уже рези, согнул раненую руку в локте, прижимая ладонь к животу, и посидел так, оперевшись другой о колено. Как паршиво-то…
Скоро вернулся отрок с двумя вёдрами чуть подогретой воды. Поставил их на пол и загремел ушатами, что под лавкой у окна стояли.
— Я ж умыться попросил принесть, а не лошадей поить, — покачал головой Леден, наблюдая за его судорожной вознёй.
— Что, с княженкой видеться так пойдёшь? Когда несёт от тебя, как в дружинной избе да после сечи, — отрок покосился на него через плечо, опасаясь всё ж гнева.
Но Леден только хмыкнул устало.
— Дать бы тебе по шее…
Едва шевеля словно бы охваченной огнём рукой, он всё же собрался и первым делом пошёл к брату в горницу, что была почти по соседству с его, да на другой стороне терема.
Оказалось, Чаян уж и уходить куда-то собрался. Может, и к нему как раз.
Он вскинул голову от пояса с бляшками серебряными, который застёгивал поверх свежей рубахи, откинул от лица встрёпанные слегка волосы.
— Здрав будь, братец! — разулыбался.
Подошёл в два широких шага и в объятия его сгрёб. Аж в глазах потемнело от того, как вспыхнули раны, словно пасти собачьи в них вцепились. Леден охнул тихо — не удержался, и похлопал его по спине ладонью здоровой руки.
— Что это с тобой? — сразу разгадал всё Чаян.
Окинул его пытливым взглядом, но как будто ничего не увидел необычного.
— Потом всё расскажу, — отмахнулся Леден. — Ты скажи лучше, что всё ж случилось? Как так Елица оказалась в Зуличе? И как ты её забрал?
Чаян покривил губами, словно не ожидал, что Леден про княженку спросит первым делом. Но молчать не стал: всё рассказал, как было. И о том, что Елицу похитили, против её воли удерживали в Зуличе. Как Мстивой и сын его даже свидеться с ней не позволили, когда он в детинце появился. Потому и пришлось угрожать, а после — и вовсе Гроздана на поединок вызвать.
— Жаль только, не убил его, — поиграв желваками, бросил напоследок братец.
Залегло в его взоре тяжкое сожаление. И вина даже как будто, а вот за что — Леден допытываться не стал. Главное, с княжной теперь стало всё в порядке. И до того сильно захотелось её увидеть, что готов был Леден уже идти прочь из горницы брата и разыскивать её. Остановила только мысль, что ей, верно, с дороги отдых нужен.
После собрались все в трапезной: пришла даже Зимава с Эрваром своим, который так и не переставал на Ледена зыркать с угрозой. Только Вышемиле, которая прибежала сразу вслед за сестрой, взгляды его колючие вовсе неинтересны были: она так сесть попыталась, чтобы к Ледену поближе. Рты ведь бабам здешним не заткнёшь, хоть и хочется иногда — а потому трепали они по-тихому, конечно, что сестрицы Чтимировны совсем уж остёрских княжичей окрутили. Теперь дело за малым: дождаться, когда о свадьбах всем скажут.
Вошёл в трапезную Чаян, такой бодрый, будто давно уж с дороги отдохнул. И только когда уж уселись за стол и воеводы, последней пришла Елица. И как ни рад был видеть её Леден, а омрачился тут же, едва посмотрев.
Княжна была всё такой же, кажется, и как будто что-то в ней поменялось. Словно потускнел внутренний её огонь, а она сама вдруг стала себе не мила: взор прятала, сжимала губы плотно, неохотно отвечая даже на приветствия других. Леден перевёл взгляд на Чаяна: уж не он ли в дороге начудил, обидел чем-то? Но брат на его пытливый взгляд не ответил.
Зато во время всей обедни Леден чувствовал, как Елица то и дело смотрит на него. Будто она как-то признала о его недуге, хоть он старался ничем его не выдать. Может, только чуть неловко держал ложку да сильнее прижимал локоть к боку, когда там особенно сильно стреляло. Он перехватить пытался хоть один раз взгляд княжны, но не удавалось. Но её внимание невольно грело.