Враг моего сердца (СИ)

— Эй! — раздался вдруг впереди звонкий оклик.
Из-за некрутого поворота дороги навстречу, покачиваясь на подсохшей после нынешнего дождя колее, выехала телега, запряжённая пегой кобылой. Животина, знать, видела на своём веку не одно вспаханное на её горбу поле, а потому плелась вперёд с явной неохотой и большой усталостью. На облучке сидел молодой парень в небелёной, однако справно вышитой косоворотке. Он то и дело откидывал со лба светлые вихры, которые ветер, дуя в спину, снова и снова бросал ему в лицо.
— Чего блажишь? — так же зычно гаркнул на него десятник Дежибор.
Парень, который вблизи оказался не таким уж юным, каким виделся издалека, приостановил свою лошадёнку, как поравнялся с отрядом.
— Там дорогу впереди завалило, — он махнул рукой куда-то себе за спину. — Деревья, видно, во время грозы упали. Верстах в двух отсюда. Если вы по той, что прямиком в Логост ведёт, ехать думаете. Мне вот возвращаться пришлось и на развилку выбираться.
— И что же, никак её не расчистить? — Леден слегка похлопал по шее обеспокоенного чем-то жеребца.
Незнакомец окинул отряд его взглядом, чуть прищурившись от солнца, и по его конопатому лицу пробежала тень сомнения.
— Без справных тяжеловозов прямой путь не расчистить. Вы-то, гляжу, мужи сильные, а всё равно не справитесь. Да и время отнимет. Я как через Коренку проезжал, уж сказал им, чтобы озаботились. Так когда они ещё туда доберутся.
— Спасибо, что предупредил, мил человек, — кивнул ему Дежибор.
— Мира в пути вам.
Путник причмокнул, встряхивая повод, и его лошадёнка всё так же понуро поплелась дальше. Загремели колёса по колдобинам, и скоро он скрылся позади в пыльном тумане.
— Что же теперь, вкругаля поедем? — спросил за спиной кметь Ладек.
— Вкругаля, если придётся, — Леден кивнул и тронул бока коня пятками. — Только ты наперво поедешь вперёд по дороге, что до Логоста ведёт, а ты, — он указал на другого воина — Путяту, — по той, что в Коренку. После у развилки встретимся — доложите, как там дела, и можно ли проехать.
Кмети кивнули одновременно и припустили вперёд, обгоняя остальных. И скоро добрался отряд до той развилки, о которой незнакомец тот услужливый сказал. Устроили стоянку в стороне, ожидая, как свои вернутся. Они и приехали чуть погодя. Ладек подтвердил, что дорога завалена крепко и никто её расчищать покамест не добрался. А вот Путята с широкой улыбкой доложил, что вторая тропа свободна — никаких напастей он не заметил. Снова погрузились на лошадей, встали на перепутье. И свернуть бы налево, как и хотелось, да пришлось направо ехать: им уж точно завалы разбирать некогда. И так грозы в пути хорошо задержали. Полям да лесам оно, конечно, хорошо. Особливо когда всё только в рост идёт. Рьяно, видно, молились жрецы в здешних святилищах, приносили справные требы женщины и мужчины перед севом: дожди шли именно тогда, когда нужно. А может, им просто Сердце помогало. То, что должно было принадлежать другим.
За мыслями о Сердце снова вернулись и думы о княженке. Она уже, должно быть, добралась до Велеборска. И вдруг от мысли о том, что теперь она без пригляда с Чаяном в одном доме будет, стало как-то нехорошо внутри.
Леден, нарочито выпрямившись в седле, чтобы хоть как-то приободриться, пристально уставился в даль. Показалось, необычное что-то виднеется впереди, а через несколько саженей понятно стало, что тропа перед ними преграждена от обочины до обочины упавшей сосной. Что за бесовщина?
— Мы дорогу случаем не перепутали? — озадаченно почесал шею Ладек и на Путяту взглянул. — Ты ж сказал, что чисто всё!
Кмети, недобро уставились на озадаченного кметя, а тот только руками развёл.
— Чисто всё было. Своими глазами видел!
Ратники, тихо переговариваясь, остановились позади Ледена, и кожей можно было почувствовать, как выжидающе они вперились в его спину.
— Дорогу мы не перепутали, конечно, — он пожал плечами, совершенно уверенный в том, что поехали они по указанному тем незнакомцем пути.
А перед тем, в Велеборске, сначала Доброга, а после и Вышемила, встретившись с ним втихомолку вечерком, подробно ему всё объяснили, куда и по каким дорогам ехать надо. Он подъехал чуть ближе к завалу, оглядывая ровный могучий ствол упавшей поперёк дороги сосны и нагромождение веток.
 
— Объехать можно, — сказал он.
Это всякому видно станет. Низина с одной стороны неглубокая, а с другой — гораздо круче, но провести лошадь в поводу можно. Только вот с телегой, нагруженной невеликим дорожным скарбом, придётся труднее. И всё ж непонятно, откуда всё это здесь взялось? Не слепой же Путята, в самом деле!
Леден спешился первым. Обошёл упавшее дерево и замер, так и не сделав следующего шага. Оно упало не само по себе: прежде его подрубили. И не успел он подумать о том, а уж тем более предупредить своих, как из густых зарослей черёмухи выскочили на тропу оружные люди. Благо стрелять не стали: из низины не так уж удобно. Но было их много — гораздо больше, чем кметей.
Леден вынул меч, принял на него удар налетевшего воина. Оттолкнул, даже сам шаг назад сделал. Споткнулся о торчащую ветку, но устоял. Кметей, кто ещё верхом оставался, уже стаскивали с сёдел. Рубили по ногам. Но те ловко опускали удары топориков на головы и плечи напавших. Леден попытался добраться до своего жеребца, но путь ему отрезали. Выступили сразу двое перед ним, будто из-под земли выросли. Леден вскинул меч, отразил удар, увернулся от второго. Рубанул с широкого замаха: вспоролась кожаная безрукавка, а за ней и брюхо противника. Тот отшатнулся, едва не сшибив товарища, прикрыл ладонью рану — да кровь не остановишь одной только волей. Не всем дано такое умение.
Второй, оттолкнув его, выскочил вперёд. Ударил мечом — Леден отбил. Мелькнуло перед лицом лезвие топора: тать держал его в другой руке. Тычок ногой под дых — и тот, зацепившись ногой за тело упавшего друга, сам рухнул наземь. Но встал проворно, чтобы встретить рубящий удар поперёк груди. Глубоко вошёл булатный меч, вспорол жилы на плече. Выскользнул, роняя капли крови — и противник кулём повалился в грязь.
Бранился десятник, только и успевая плясать под ловкими ударами белобрысого верзилы. Уворачивался юрко, пытался достать то с одного, то с другого бока. И уже одолел почти. Но полетели стрелы. Неприятельские стрельцы встали поодаль, держась в безопасности. Леден едва успел шагнуть в сторону, заметив, как метят в него. Кмети уже все оказались пешими и теперь теснили щитами противников, а те яростно рубили их, находя бреши в защите. Казалось, их становится только больше. Леден добрался таки до своего жеребца, убив по пути ещё одного татя. Вынул лук, сбросил крышку с тула. Снял одного стрельца, и другого, выбрав удобное место у тянущих ветки к тропе зарослей осинника.
Кто-то ринулся к нему. Снова он выхватил из ножен на спине меч. Косой удар по груди успел достать его, но только слегка. Срезался ремень портупеи: ножны повисли на поясе, мешаясь. Леден быстро отмахнул и другой ремень — освободился от помехи. Схватился с напавшим, осыпая его резкими сильными ударами. Потеснил в колючую поросль черёмухи. Рубанул по шее, но слегка не достал. Кто-то закричал в стороне. Пронёсся мимо конь, обдав облаком тёмных брызг. Резанула по плечу шальная или пущенная нарочно стрела. Косматый светловолосый мужик с молотом Тора на простой медной гривне отступил под следующим ударом. Впились ветки ему в спину. Он вытаращился куда-то поверх плеча Ледена. Тот вспорол ему бок, шагнул назад — и только успел развернуться. Сзади налетел на него ещё один тать. С длинным ножом в руке, сам раненый, но, видно, несильно. Леден качнулся в сторону, уходя из-под атаки, вступил в лужу — и нога поехала неудобно, завязла в густой грязи. Противник усмехнулся. Бросился вперёд, пользуясь короткой заминкой. Вонзился ему в спину брошенный кем-то нож — и тот ткнулся лицом вниз. Леден освободился, метнулся к нему — добить быстрей — и вдруг страшная сила удара почти сбила его с ног. В боку словно вспыхнуло что-то, и перед глазами погас на миг весь, что был в этом лесу, свет. Выдох — и остриё стрелы резануло что-то внутри, будто даже ребро царапнуло. Он опустил взгляд, сумев ещё краем глаза увидеть, как падает тот, кто только что хотел его убить. Тёмное древко торчало в боку с краю, мешая дышать и шевелиться. Леден обломил его. Пока нельзя доставать.