Корона Тафелона (СИ)

Когда началась служба, девочка ещё ломала голову, что всё это значит и зачем святоши приехали сюда именно в таком составе. А потом вышел вперёд отец Бенлиус и Эрна постаралась сделать вид, что молится всем сердцем.
Отец Керт, священник в Латгавальде, родной деревне Эрны, был уже стар, а его сына свела с ума тётушка Вейма, которая пыталась вампирьими чарами добиться от бедолаги безупречных проповедей. Что поделать, тётушка Вейма была доктором богословия и права и, как все вампиры, помешана на достижении идеала. Словом, Эрне приходилось видеть службы, проводившиеся от души, были они больше похожи на семейные разговоры с прихожанами, пусть и свершающиеся именем самого Заступника. В церкви святой Окины в Ароле священник слишком заботился о внешней красоте и, чего греха таить, заглядывался на прихожанок. Отец Бенлиус был не такой. Он взывал к Заступнику так истово, как будто был уверен, что тот немедля сойдёт с небес в их лагерь. Хуже того, отец Бенлиус этого нисколечко не боялся.
Под конец службы Эрне начало казаться, что сейчас в самом деле разверзнутся небеса и Заступник явится лично отбирать бойцов в своё воинство. Ощущение это было не из приятных. Девочка постаралась сосредоточиться на том, что она Нинета, дочь рыцаря лю Дидье и никогда в жизни не знала своей матери. На том, что её вот прямо сегодня спасли от резни в Ароле и чуть не сожрали оборотни. На том, что вражье колдовство обрушило стены города. И на том, что братья-заступники вместе со своими сёстрами-созерцательницами её непременно спасут. То есть нет, не так. Спасёт её, конечно, сам Заступник, а его земные слуги только помогут. Где-то был сейчас дядюшка Виль?...   почему он не приходит за ней?! Почему он бросил её одну, на съедение оборотням и святошам?!
Когда служба закончилась, матушка Онория перемолвилась несколькими словами с кем-то из одинаковых на посторонний взгляд воинов, потом бросила сочувственный взгляд на девочку.
— Ты знала людей, которые увозили тебя из Арола? — спросила аббатиса.
— Нет, матушка. Только господина Гильбэ — немного.
— Сколько их было с тобой?
— Шестеро, матушка.
— Ты хорошо их разглядела?
— Нет, матушка, я не успела… меня посадили в седло и велели…
— Они мертвы.
— Что?!
— Мертвы, — раздражённо пояснила аббатиса. — Господин Гильбэ сломал шею. Остальные убиты… его стрелами.
— Но он не мог! — ахнула девочка. — Зачем ему?! Кто-то другой мог взять его стрелы!
— Ты не такая дурочка, какой притворяешься, — вернулась к аббатисе её насмешливая подозрительность. — Что говорил тебе господин Гильбэ?
Эрна пыталась сообразить, не должна ли она что-то скрыть, соврать, описать не так, как на самом деле… чтобы что?!
— Он говорил, что я должна бежать… добраться в Сейр. Обязательно добраться в Сейр. Что я не должна оглядываться. Только спешить в Сейр. Любой ценой. И не попасть в плен. Мы скакали, а потом такой грохот! Лошади понесли и…
— Какой масти была твоя лошадь? — перебила девочку аббатиса и подтолкнула вперёд по улице палаточного города.
— Серая. А грива и хвост у неё были белыми.
Матушка Онория кивнула.
— Я говорю правду! — вспыхнула Эрна.
— Да, братья нашли лошадь, заеденную волками. Было похоже, будто её грызли два волка, а?
— Я когда бежала… я слышала вой… откуда-то издалека, — вспомнила девочка.
— И никому не сказала, — поддакнула аббатиса.
— Меня не хотели слушать!
— Кого ты по именам знаешь в Ароле?
Девочка послушно напрягла память и вспомнила всех своих служанок, священника, госпожу Татин и дядюшку Ги, о котором сказала, что это слуга её отца.
— Что ты про них знаешь?
— Ничего, — удивилась Эрна. — Госпожа Татин уволила служанок, потом пошла в церковь, а потом пришёл…
— Господин Гильбэ, — перебила её матушка Онория. — Что ты скрываешь?
— Я ничего не скрываю! Я не знаю, где они сейчас…
Эрна осеклась.
— О господине Гильбэ вы сказали.
— Он в руках Заступника, — отозвалась аббатиса заученным тоном. — Как звали священника в вашей деревне?
— В нашей деревне не было священника, мы ходили…
 
— К отцу Лупу, — перебила её аббатиса насмешливо.
— Луцу, — поправила девочка.
— В церковь у коровьих ворот, — закончила за неё матушка Онория.
— У Бычьих.
— Кто лучше лечил, ты ли твоя мамушка Лоре?
— Бабушка Мета, — ответила девочка.
— Ах да, она была сестрой отца…
— Матери…
— Твоей наставницы.
— Кормилицы, матушка Онория.
— Так кто лучше лечил?
— Конечно, бабушка Мета.
— А почему?
— Я же ещё маленькая!
— Какие она произносила заклинания?
— Бабушка Мета не произносила заклинаний! — возмутилась маленькая ведьма так, как будто выдуманная ею знахарка существовала на самом деле.
— Ну, будет, будет. Нет такой женщины, которая не произносила бы заклинаний, — засмеялась аббатиса.
— Бабушка Мета молилась Заступнику, — твёрдо ответила Эрна. — И святым. У неё был освящённый образок и…
— Заветный камушек в левом башмаке, — подхватила матушка Онория.
— Неправда!
Аббатиса пожала плечами.
— Часто у неё умирали больные?
— Нет!
— Чтобы знахарка лечила без заветного камушка и у неё не умирали больные, — пожала плечами монахиня. — Ну, а нитки она связывала, а? Особым узлом?
— Никогда!
— Волосы?
— Нет!
— Она никогда не настаивала воду в лунном свете?
— Зачем?!
— Не бросала в воду серебро?
— Нет!
— Ты никогда не оставалась у неё на ночь, — заключила аббатиса. — Небось, тебя и на порог не пускали.
— Н… — начала было девочка, но осеклась. Понурила голову на всякий случай. — Ну, не пускали. Бабушка Мета говорила, что нечего мне там делать.
— Тафелонцы, — презрительно бросила матушка Онория. — Ну-ка, а рану ты перевязать можешь?
— Конечно!
— А зашептать?
— Что?!
— А если человека ранило в живот, как ему можно помочь?
Добить, мрачно подумала девочка. Смотря как прошёл клинок, но глубокую рану в живот нельзя залечить и маминым колдовством.
— Помолиться? — предположила она осторожно.
— За упокой, — подхватила аббатиса.
Эрна и не хотела, но всё же дёрнула уголком рта. Они уже дошли до палатки монахинь. Матушка Онория хмыкнула.
— Сестра Дезире научит тебя вязать, — сказала она непререкаемым тоном. — Завтра после молитвы ты возьмёшь щётку и будешь вычёсывать псов вместе с сёстрами. После завтрака закончишь утренние дела и… а что говорили про оборотней в Ароле?
Эрна добросовестно пересказала болтовню служанок. Аббатиса расхохоталась.
— Невежество порождает страх, а страх порождает невежество, — назидательно сказала она, утирая слёзы. — Тебе случалось танцевать вокруг деревьев? А гадать на суженного?
— Нет!
  
Глава тринадцатая
 
Пленная оборотниха
 
Монахини положили свои тюфяки поперёк топчанов и поделили три одеяла на четверых. Эрна, как и в детстве, спала очень крепко, и даже не проснулась, когда кто-то тихо позвал матушку Онорию посреди ночи. Монахини добудились девочку только перед рассветом, когда небо уже начало светлеть.
— Одевайся, — потребовала аббатиса, когда Эрна открыла глаза. — Пойдёшь со мной.
— На молитву? — уточнила девочка.
— Одевайся, — без объяснений повторила матушка Онория.
Кто принёс воду и наполнил серебряный таз для умывания, Эрна так и не узнала, но мысленно этого человека поблагодарила. Умывшись и окончательно проснувшись, она оделась в облачение послушницы и под строгим взглядом сестры Арнод повязала жёсткий колючий платок. Матушка Онория ждала девочку снаружи.
— Следуй за мной, — приказала она.
Аббатиса вывела Эрну на край лагеря, где стояло пятеро взбудораженных чем-то братьев-заступников. Один был в криво заправленной в штаны нательной сорочке, остальные одеты как полагается в их ордене. Монахине не нужно было тратить слов, чтобы заставить их расступиться… Эрна с трудом сдержала испуганный вопль.