Кровь и Бензин (СИ)
— Давай. Переодевайся. И бронежилет давай-ка сюда. Нормальный такой он у тебя. Ботинки возьми. Нам еле хромающая туша ни к чему…
Спартак молча скинул одежду, с сожалением расставшись с бронежилетом, и принялся натягивать новое, пахнущее какой-то химией белье. Затем надел робу, чем-то похожую на комбинезон, обул ботинки. Потом его развернули лицом к стене и на спине нарисовали номер «252». Все это проделали какой-то бьющей по ноздрям белой краской из баллончика.
— Пошёл! — парня толкнули к выходу из барака, — Этого — в четвёртый.
Он вышел с другой стороны здания и его тут же настиг удар хлыста:
— Направо. Строиться!
В этот раз хотя бы не отнялось здоровье — удар бы слабее, чем тот, которым его выгоняли на построении. И всё же боль прострелила отсушенную руку.
Слева стояли трое новичков. Избитого не было видно. Похоже, его куда-то забрали, дабы привести в чувство. Раб, которого заставили мордовать товарища по несчастью, был мрачнее тучи. Он потупился, и лицо было бледно настолько, словно он уже готовился отойти в мир иной.
— Ты! — Спартака толкнули в сторону ближайшего дощатого загона, — Туда! В четвёртый. Пошёл.
На Пустошь быстро опускалась ночь. В свете прожекторов Максим рассмотрел намалёванную чёрной краской неровную цифру четыре над дверью барака. И понял, на что похоже всё, что его окружало. На натуральную колонию. Старую и ветхую, как будто её достали из прошлого века и перенесли сюда.
Пока он на негнущихся ногах шёл в сторону своего будущего «дома», за ним пристально наблюдали двое охранников около выхода с территории «тюрьмы». В руках у них были штурмовые винтовки с коллиматорными прицелами.
Сомов толкнул дверь в барак и шагнул внутрь…
Оборванцы, такие же безоружные, как и Максим, подняли головы, посмотрев на новоприбывшего. Он обвёл глазами всё помещение барака и глухо спросил срывающимся от усталости голосом:
— Где можно кинуть кости?
Из другого конца помещения раздался низкий бас:
— Давай сюда. Тут есть место.
Спартак прищурился и попытался вглядеться в темноту. Несколько человек в робах с какими-то отрешёнными взглядами разошлись в стороны, освободив проход к говорившему. На одной из коек сидел крупный аватар игрок. Он и был обладателем того вибрирующего баса. Сомов был действительно уверен в том, что на месте перса сидит игрок того же пола, что и он, ведь в «Крови и Бензине» нельзя было скрыться за скином персонажа противоположного пола.
В глубине барака, из-за ряда коек, высунулась лысая и блестящая в слабом жёлтом свете ночников голова. На плоском лице ярко выделялись стального цвета глаза и длинная черная борода, огромная как лопата. Мужик шумно втянул ноздрями и затем смачно сплюнул на пол:
— Ещё одного овоща подвезли! Свежее мясо!
Из-за широкого плеча этого быдловатого вида игрока, которого про себя Сомов автоматически окрестил по неопытности «уголовником», как и его компанию, сидящую рядом, выглянули еще два длинных лица с острыми чертами, которые так и перекашивались в постоянных ехидных гримасах. Ни дать ни взять — местная шобла, пытающаяся подмять под себя барак. Ещё один фактор разногласий в среде рабов.
Максим проигнорировал фразочку в свой адрес, и сделал вид, что не расслышал её. Парень направился к более спокойному громиле, восседающему по-турецки на своей шконке. Тот миролюбиво улыбнулся, и указал на пустое койко-место рядом:
— Располагайся. Я — Бен.
Нерусский, наверное, подумал Спартак, вспоминая, что в игре установлен модуль автоматического перевода разных языков на язык того, кто воспринимает информацию. Хотя, может кто-то просто не стал заморачиваться с ником.
Решив проверить эту гипотезу, Максим кивнул в знак приветствия и, усаживаясь на койке, протянул пятерню для рукопожатия:
— Спартак. Ты откуда?
Бен неловко осклабился и поежился плечами:
— Прости, руку пока подать не могу. По тебе вроде видно, что ты не подсадной, но пока это не подтвердят вертухаи — ты как неприкасаемый…
Максим поразился:
— У Вас порядки тут прямо как на зоне…
— Примерно так, да, — подтвердил громила, тяжело вздохнув.
— Ладно, так откуда ты? Говорить то, я так понимаю, со мной можно? — снова повторил свой вопрос Сомов.
Бен торопливо кивнул, пытаясь сгладить неловкость ситуации:
— Конечно. Это не преследуется. Я сам из Бельгии.
Макс понял, что не ошибся. Иностранец.
Перед глазами всплыла подсказка:
______________
«Ваше здоровье восстановилось на 1 %»
______________
Что-то очень медленное восстановление. Спартак мысленно открыл интерфейс игры и с удивлением обнаружил множество новых характеристик.
«Статус у…»
В раскладке были уже несколько вариантов. Выбрав вариант «Статус у Ядовитых Плющей», Максим с досадой обнаружил три шкалы, в одной из которых, под названием «Уровень авторитета», он обнаружил жалкую отметку в 5 единиц из 100. Рядом было краткое, но ёмкое пояснение — «Раб».
Остальные две шкалы пустовали и назывались «Уровень враждебного отношения» и «Уровень дружеского отношения». Хм, значит, дружба и авторитет в этой игре разделены. Хотя это и логично — можно иметь авторитет и у тех, кто тебя будет бояться. А там и до ненависти уже недалеко. Понять бы — для чего нужны эти шкалы и как они работают при взаимодействии с НПС и живыми игроками.
Всплыла небольшая иконка:
______________
«Вам необходимо отдохнуть, иначе восстановление организма может занять очень долгое время».
______________
Неужели в этой игре есть функция сна? Это очень и очень неудобно. Учитывая здешние нравы, заинтересованного в легкой наживе игрока может привлечь мирно спящая тушка Максима. И не стоит сбрасывать со счетов фактор, что здесь есть и просто «психи» с низким уровнем психосостояния. А эти индивиды могут просто-напросто полоснуть по горлу отдыхающего путника даже в том случае, если у него абсолютно нет ничего, представляющего игровую ценность.
Максим прикоснулся к грязному серому матрасу, небрежно валяющемуся на скрипящей койке. На минуту ему показалось, что он находится в реальности. Слишком уж пронзительный скип — скорее всего для того, чтобы слышали охранники.
— Бен, я тут первый день, и многого не знаю. Пожалуй, сейчас будет очень глупый вопрос — что меня тут ждёт?
Громила ухмыльнулся и ободрительно махнул рукой:
— Это нормально. Разными словами и с другими, может быть, эмоциями, но этот вопрос задаёт каждый из новичков, кто попадает сюда…
Речь нового знакомого прервал неприятный голос «уголовника», который минутой назад окрестил Сомова «свежим мясом»:
— Эй, шобла! Закрылись быстро. Где там шум?
Бен, развернулся, скрипнув койкой:
— Проблемы?
— Это ты, Бен? — в голосе послышалась успешка.
— Я.
Повисло молчание, а Максим с удивлением приметил, как человек десять вокруг него и громилы — разом подняли головы со своих мест и посмотрели в проход между двухэтажными шконками, сверля глазами борзого лысого и его команду.
Бельгиец, тем временем, продолжил:
— У тебя есть какие-то претензии, Мотор?
Смешное погоняло для блатного, который, скорее всего, больше походил на какого-нибудь «Лысого», «Мякиша», «Борова» и прочее в этом же духе. Не хватало малинового пиджака поверх белой майки и целой вязи татуировок на теле, да золотой цепи с палец толщиной.
— Давай сюда новенького! Разговор есть…
— Отвали от него, Мотор. Здесь твоей власти нет. Малец с нами. — отрезал бельгиец.
— С Вами? Откуда такой интерес к нему?
Неприятный тип пристально и с подозрением смотрел на Сомова, чеканя слова:
— Знает что ли чего интересного, а?
Быдловатого вида братки, окружающие Мотора, заметно подобрались и зло пересеклись взглядами с «охраной» Бена, как её про себя окрестил Максим.
Иностранец спокойно отметил:
— Надоело мне, что вы парней ломаете с самого начала. Так что — к кому пойдут новички в начале — к тому и пойдут. А там уже и работать будешь с теми — кто к тебе сам пришёл.