Локальная метрика (СИ)
«В меня же стреляют!» — дошло до меня, и я стремительно ссыпался в люк, обо что-то шарахнувшись ногой, которая тут же вспомнила о том, что она укушенная. Вот тут-то я уже заорал, правда, не «тревогу», а совсем другие слова. Но громко.
— Эй, писатель! — послышалось через некоторое время снаружи. — Ты там живой?
— Да, тащмайор, — осторожно ответил я, — но, если у тебя есть запасная нога…
— Вылезай, мы победили.
— Точно?
— Абсолютно. Техническая победа, за неявкой противника.
Я высунулся в люк. Майор светил фонарем куда-то на землю чуть в стороне.
— Эй, в меня, вообще-то, стреляли!
— Да вижу я… — он внимательно рассматривал следы на снегу.
— Слушай, ты не поверишь, но это был не человек…
— Не поверю, ага… — сказал он равнодушно, подбирая что-то с земли.
— Знаю, что звучит глупо, но башка у него была совершенно нечеловеческая. Такие буркалы! Инопланетянин просто какой-то! Слушай, а ведь фактор инопланетного вторжения всё отлично объясняет! Все эти фокусы с исчезновениями…
— Фантастики много читаешь.
— Хуже того, я её много пишу. И всё-таки…
— На, вот тебе инопланетянский скальп. Повесишь над камином.
Майор протянул мне замысловатую конструкцию с окулярами.
— Что это?
— ПНВ. Старенький, первое поколение, но, если на «Вале» был инфракрасный лазер…
— На чём?
— Бесшумный автомат «Вал». Из него тебе фонарик разбили. Вот, гильзы лежат, девять на тридцать девять.
Ах, ну да, мои герои капали бы сейчас слюной — «Вал» и «Винторез» в пиздецомах весьма ценились как оружие крутое и престижное.
— Вот лопух лопухом — а поди ж ты… — сказал Борух со вздохом.
— Кто лопух?
— Ну, не я же… А сидел тут человек непростой. Росточку небольшого, размер ботинка тридцать седьмой примерно, но с хорошим оружием. Сидел, в ПНВ на тебя глядел. Думал, поди, что это за чучело такое, ростовую мишень тут изображает. С подсветкой. А потом на него две собаки выбежали, и пришлось ему вскрыться. Вон они, лежат… — майор повёл лучом фонаря вдоль забора и показал две тушки в черных лужах крови, — и тут ты на него удачно фонарем светанул, прибор ослеп, и он подставился. Вон, картечина в линзу прилетела, чудом не в глаз.
— Так я его подстрелил?
— Глазам своим не верю — но да. ПНВ повредил и, скорее всего, легко ранил. Крови нет, но по тому, как он шарахнулся, пару картечин словил, пожалуй. Заметь — выстрелил он после этого тебе не в лоб, а в фонарь. Хотя имел полное моральное право — ты первым стрелять начал.
— А чего он!
— Да чёрт его знает. Но, скорее всего, он тут затем же, зачем и я.
— А ты?
— Открывай люки, грузить будем…
Несколько длинных зелёных сумок, серые и зелёные ящики с чёрной армейской маркировкой… И всё тяжелое, как будто чушками чугунными забито. Патронные ящики я опознал, в армии натаскался. Что в остальных — без понятия, маркировку в темноте не разобрать, но общий смысл ясен. Майор, по непреодолимой армейской привычке, считал, что оружия много не бывает.
— На, это тебе. Презент.
Борух протянул угловатую железяку с пистолетной рукоятью примерно посередине. Оружие мне было незнакомо и выглядело как-то непрезентабельно. На обложках пиздецом такие не рисуют.
— На рубанок похоже, — недовольно сказал я, — что это?
— Ой, я вас умоляю! — всплеснул руками майор. — Этот поц таки харчами перебирает! Бери, вояка хулев, это ровно то, что тебе нужно. Скорострельность бешеная, целиться не надо, направляешь в сторону противника, жмешь на спуск — сметает всё! На десяти метрах не промахнёшься, а дальше и не надо. Вот пять снаряженных магазинов к нему, по 30 патронов. Разгрузку сейчас притащу…
— Мне бы лучше «калаш», ей богу… Я из него хотя бы стрелял.
— Ну, поменяешься потом с батюшкой, говна-то. Калаши там есть, но они в консервации, а этот ПП на посту охраны нашёл. Держи и не щёлкай клювом. А то тут как-то людно становится…
Он скрылся за железными дверями, выдав мне новый фонарь. Пистолет-пулемёт, несмотря на свою уродливость, в руке лежал хорошо, но уверенности добавлял не сильно. Вокруг было темно и я, сидя на броне с фонарём, был идеальной мишенью. Попробовал выключить — ничуть не лучше. Меня, конечно, не видно, но и я ничего не вижу, кроме забора, на который фары светят. И смысл? Так и сидел, нервничал, оружие сжимая, пока не вернулся майор.
— Долго ты! — сказал я недовольно.
— Там столько вкусного! — вздохнул он. — Пришлось позаботиться, чтобы наш ночной гость до него не добрался. Надеюсь, он не сапёр.
— А что это за место вообще?
— Так, склад один интересный, неважно… Случайно про него знаю.
— Темнишь ты что-то…
— А тебе всё расскажи! Как говорил один старый мудрый еврей: «Во многая знания — многая печали». Беги, ворота открывай, я тебя прикрою…
И снова я не видел правильного прикрытия, вместо этого нервно выглядывая в щель приоткрытой створки. Так и не знаю — а прикрывал ли меня кто-нибудь вообще?
Неподалёку обнаружили грубо вскрытую аптеку. Остановились, осторожно зашли. На столике провизора клочья окровавленной ваты, вскрытые упаковки от бинтов, щипцы, одноразовый скальпель, шприц, пустая ампула ультракаина.
— Вот, — майор звякнул двумя картечинами в эмалированной мисочке, — я ж говорил. Зацепил ты его.
— Будет знать, как подкрадываться! — я не чувствовал себя виноватым.
— Ага, в следующий раз издали в лоб тебе залепит…
Следующая остановка — многострадальный магазин. Не повезло ему. Но не вскрывать же новый? Набрали еды, хозтоваров, воды питьевой, а вискаря я сразу ящик прихватил. Чувствую — пригодится…
Калитка ворот оказалась открыта. Я думал, придётся стучать, орать и вообще унижаться — чтобы батюшка проснулся и открыл. Но нет, толкнул — само открылось.
Майор сразу напрягся, меня отодвинул, технично вошел внутрь пулемётом вперёд. Я бы наверняка запутался, зацепился, нашумел, в дверях застрял, а он этаким чёртом — раз, и уже внутри. Умеет.
Я стоял и рассматривал в луче фонаря следы — отсюда целая толпа куда-то прогулялась. И все, кроме обутого в цивильные туфли Олега, были в армейских ботинках немалых размеров. Интересно, что следы шли оттуда — но не туда. Или те, что туда, уже снегом завалило? Он продолжал падать — не очень интенсивно, но упорно. Термометра у меня не было, но, по ощущениям, крепко подмораживало.
— Открывай, загоняем, — вернулся Борух, — внутри никого.
— Тут… — я показал ему на следы.
— Видел, всё видел. Потом обсудим.
Загнали БРДМ внутрь, разгрузили, перетаскали в дом. Руки оттянулись до колен, как у орангутанга, зато заботливый майор, помимо прочего, прихватил мне комплект зимнего обмундирования, в котором сразу стало теплее. А гранаты пусть себе оставит, я их в последний раз в армии кидал, и не чувствую в себе уверенности. Я лучше по вискарю.
Борух и на священника одежду прихватил, но его внутри как раз не было. Валялся брошенный на пол автомат, стоял недопитый и уже остывший чай — а вот Олег отсутствовал.
Дом прогрелся, и продукты пришлось оттащить в холодильник. Вообще, стало даже как-то уютнее, особенно когда я развел остатками дров камин.
— И кто же свел у нас батюшку? — спросил я задумчиво.
— Безобразие, — ответил майор, — проходной двор какой-то. Заходи, кто хочешь, бери, что хочешь… Но мы вдвоём периметр не закроем, хоть порвись…
— Не надо рваться! Пойдём, чего покажу…
Я, гордый осенившей меня идеей, отвёл майора в помещение охраны. Система наблюдения была обесточена, но пара щелчков переключателями привела её в рабочее состояние — загорелись лампочки индикаторов, моргнув, ожили мониторы. Бледные и чёрно-белые, но вполне чёткие картинки подходов к замку, ворота снаружи, ворота изнутри, двор с трёх ракурсов, панорама города с башенки на крыше — правда, мелкая, тёмная и зернистая, ночного разрешения камере не хватало.