Обман Розы (СИ)

- Ничего, - ответила я. – Я поеду в торговый дом, не надо беспокоить месье графа такими пустяками.
Дом на Шов-сури-страсс показался мне зловещим. Сделанный из серого камня, он словно навис над улицей, мрачно глядя темными окнами, как провалившимися глазницами.
Я робко постучала, боясь, что месье Вандербильта не окажется дома. Открыла служанка – в черном платье, сухая, как жердь. Она выслушала меня с высокомерным недовольством и подтвердила, что месье Вандербильт дома, но уже уходит.
- Мне очень надо его видеть, - попросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал совсем уж жалко.
Что-то в этом мрачном доме пугало – и серые стены, и потемневшие обои прихожей, и служанка, больше похожая на могильщицу.
- Подождите здесь, - велела она, смерив меня взглядом с ног до головы, и удалилась на второй этаж.
А что, если я прожду так же, как Этьен – три часа? И все без толку?
Я сделала шаг, второй – и прошла в гостиную, такую же мрачную и темную, как прихожая. На столе лежал раскрытый портфель, с которым я всегда видела месье Вандербильта. Я не собиралась рыться в бумагах, но уголок с логотипом фотоателье месье Кавалли привлек мое внимание. Потянув за уголок, я вытащила фотографию – очень знакомую фотографию… Это была я в платье Розалин, сидящая в комнате дома в Санреже. Месье Вандербильт показывал общий снимок, но он был мельче, а тут мое фото было увеличено до размеров портрета. Рука Этьена на моем плече, слева – рукав платья мадам Аржансон, но изображение было обрезано как раз на уровне шеи Этьена.
- Вот и вы? – услышала я голос месье Вандербильта и оглянулась, держа фотографию.
- Что это? – спросила я, растерянно.
- Ваша фотография, мадемуазель Роза дю Вальен, - сказал Лео.
Я до такой степени привыкла быть Розалин де ла Мар, что не сразу поняла, что он назвал меня настоящим именем.
- Что вы сказали? – пробормотала я, не зная, что теперь делать – бежать, каяться или всё отрицать.
- Разве я не прав? – месье Вандербильт разговаривал со мной привычно-мягко, чуть улыбаясь добродушной, немного усталой улыбкой, и ничем не походил на злодея, лишившего Этьена акций и собирающегося лишить его фабрики. – Не хотите присесть? Я бы предложил вам чаю, но Сюзон отвратительно его заваривает. Совсем не так, как вы. И совсем не умеет печь пироги.
Он придвинул кресло, и я машинально села, не выпуская фотографию из рук.
- Хотите чего-нибудь покрепче? – он открыл стенной шкафчик, доставая графин с наливкой, но я покачала головой. – Да, вы ведь не пьете. Идеальные женщины не пьют ничего, крепче чая, - он снова улыбнулся, кивнув мне. – А я ждал вас.
- Ждали? – только и смогла переспросить я.
- Ждал, - он встал передо мной. – Вы ведь приехали спросить, почему я выставил «Деламар» на аукцион и продал акции Этьена?
- Да… - прошептала я.
- Хорошо, что вы не отрицаете своего имени, - сказал он, с удовольствием разглядывая меня. – Признаться, мне было бы трудно называть вас «Розалин». Это имя вам не подходит. Слишком длинное, вульгарное. Роза – это нежно, это ласкает язык и слух. Можно я буду называть вас Розой?
- Что насчет корпорации? – напомнила я, немного придя в себя.
- С ней всё кончено, - сказал он спокойно. – Сегодня в одиннадцать часов назначено проведение соревнования, оно не состоится, и репутация Этьена окончательно рухнет в тартарары. Мне останется всего лишь найти покупателя – и «Деламар» будет полностью в моих руках, потому что теперь я – держатель контрольного пакета акций.
- Вы получили их обманом.
- Все мы получаем блага земные обманом, - он лукаво прищурился. – Разве вы не получили обманом место графини?
- Вы ничего не знаете… - начала я.
- И ничего не хочу знать, - сказал он и вдруг встал на колено, осторожно сжав мою руку между своими ладонями. – Роза, я очень долго ждал этого момента, - заговорил он тихо, проникновенно, глядя мне в глаза. – Сегодня пришла пора раскрыть правду, и я это сделаю. Когда-то София выбрала Эмильена – потому что он был графом, он был красив, богат, а я был никто. Просто юнец на посылках. Но я принял поражение, не сломался и долго шел к своей цели. И я ее достиг. Посмотрите – еще немного, и все состояние де ла Маров будет моим. У Этьена ничего нет, он вложил все активы в проект самоходных машин. Сначала он будет выплачивать неустойки, выпотрошив свои счета, потом продаст дома, драгоценности – у него не останется ничего. А все эти деньги перейдут ко мне, потому что я – его главный акционер.
 
- Почему вы так жестоки? – с трудом произнесла я, пытаясь освободить руку, но он не отпускал. – Если вы ненавидите родителей, при чем тут сын?
- О, я уже не испытываю никаких чувств к Софии, - усмехнулся месье Вандербильт, - и давно позабыл о сумасброде Эмильене, но вот Этьен… Знаете, это страшно злит, когда у одних есть всё, а у тебя – ничего…
Я вздрогнула, потому что сейчас он сказал то, о чем я думала последнее время.
- Это не просто злит, - продолжал Лео, - это наполняет ненавистью – чёрной, холодной. Этьен – счастливчик. У него была любящая семья, деньги, положение, возможности, которых не было у меня в его годы. У него все было, ему даже не пришлось прикладывать никаких усилий – только заниматься тем, что ему интересно. Играть в машинки. Маменькин сынок, заласканный графчик. К тому же, он без усилий получил прекрасную женщину, чудесную женщину… Хотя он не заслуживает ее. И совсем не ценит. Роза, он не ценит вас. Ему известна ваша тайна, и выжидает момент, чтобы разоблачить вас и развестись с вашей помощью с Розалин. Я знаю, вы думаете, что он увлечен вами, но это не так. Вся та любовь, которую он показывает – это часть плана. На самом деле, цель одна – избавиться от Розалин. Этьен думает, вы убили ее. Очень надеется на это.
- Нет!.. – ахнула я. – Нет, я…
- Но я в это не верю, - он в порыве сжал мою руку. – Вы – самая чудесная, милая и замечательная женщина на свете. Я разбираюсь в людях, не то что Этьен – ему подвластны только винты и гайки, а человеческие души совсем не интересуют. Я вижу сердце, Этьен – красивую оболочку. Вы не графиня, вы не связаны с ним, и можете уйти от него ко мне.
- К вам? – прошептала я потрясенно.
- Стать мадам Вандербильт и владелицей всего состояния графов де ла Мар. Пусть это будет моим свадебным подарком.
Он замолчал, ожидая ответа, а мне казалось, что сейчас я упаду в обморок от подобных откровений.
- Вы затеяли это все из мести, - наконец, произнесла я. – Из зависти…
- Во имя справедливости, - возразил он. – Этьен недостоин владеть вами и «Деламаром». А я… я буду хранить вас, Роза, и беречь. Станьте моей… - он потянулся ко мне, чтобы поцеловать, и я в ужасе вжалась в спинку кресла.
- Нет, - залепетала я, – нет! Как я могу согласиться на такое! А вы… как вы могли так… обо мне… И еще думаете, что разбираетесь в человеческих сердцах!
- Роза, - мягко начал Лео, но я уже оттолкнула его, отчего он едва не сел на пол, и вскочила. - Вы – обманщик и вор! – я горячилась и уже почти кричала. - Вы еще хуже Розалин! Вот с ней вы были бы замечательной парой! Этьен… я все расскажу ему! И мы выведем вас на чистую воду!
Он покачал головой, тяжело поднялся, взглянул на часы, вытащив их из нагрудного кармана, и сказал:
- У вас ничего не получится, моя дорогая. Сейчас половина одиннадцатого, в одиннадцать Этьену придется признать, что «Деламар» не может участвовать в гонках. И в этом тоже моя заслуга, потому что я уговорил его не обучать никого управлению машиной, чтобы не дать шпионам от других корпораций шанса разузнать наши секреты. Дело будет проиграно раз и навсегда. Вы сделали ставку не на ту лошадь, Роза, - он шагнул ко мне, и я попятилась. – Будьте со мной, и мы победим.
 
Я смотрела на него, и он казался мне самым отвратительным человеком на свете. Даже странно, что когда-то я могла смотреть на него с приязнью.
- Останьтесь со мной, - Лео Вандербильт сделал еще шаг по направлению ко мне. – И вы не пожалеете…