Жизнь на двоих (СИ)
Когда он вышел из камина в детской около семи вечера, жена и дети грустно играли, сидя на полу, и, подняв головы, уставились на него тремя укоризненными взглядами.
– Обиделись, – кивнул император, понимая, что так и есть, ведь Агата и Александр не бросились ему навстречу по своему обыкновению. – И не стыдно вам?
Алекс надулся, а Агата воинственно поинтересовалась:
– Почему нам должно быть стыдно, папа?
– Потому что от перемены мест слагаемых сумма не меняется, – ответил Арен, наблюдая за дочерью, которая явно пыталась понять, что он имеет в виду. – Ты ведь уже проходила это по математике, моя радость.
– Проходила. Но при чем тут слагаемые? – проворчала Агата. – Мы не слагаемые! – Она замерла, а потом чуть порозовела, смутившись. – А-а-а…
– Вот именно, – подтвердил Арен, а Александр уже дергал сестру за рукав:
– Объясни, объясни!
– Это значит, что не важно, где София будет с нами сидеть – во дворце или у себя дома. – Агата шмыгнула носом. – Она все равно при этом окажется на работе. Папа, но что же делать? Мы хотим в гости!
– Я поговорю с Софией, и мы решим насчет гостей. А теперь идем ужинать.
Несмотря на то что вечер начался с обиженных детей, в дальнейшем он прошел спокойно. Агата и Алекс, осознав, в чем заключалась их ошибка – хотя Александр вряд ли понимал до конца, просто повторял за сестрой, – и обрадовавшись, потому что Арен обещал обсудить с Софией поход в гости, успокоились и мирно играли.
А вот Виктория выглядела немного встревоженной, и император невольно подумал, что она могла опять его приревновать. Ну как же – вместо того чтобы позаботиться о детях и посодействовать их капризу, он подумал о Софии и ее отдыхе. Так произошло бы раньше, но сейчас Арен уже не был уверен в собственных выводах. Может, вовсе и не в ревности дело?
После того как дети уснули, император перенес Викторию в ее комнату и сообщил, поставив жену на пол:
– Вик, я сегодня к себе. Очень устал.
Она кивнула, но на щеках появились два красных пятна, и глаза Виктория опустила, поэтому Арен добавил:
– Я завтра останусь.
– Хорошо. – Она кивнула, и пятна увеличились. – Прости меня за сегодняшнее.
– За что? Ты ничего не сделала.
– Надо было сразу сказать детям насчет Софии, – почти прошептала жена. – А я поддержала, потому что мне тоже хочется в гости. У нее прекрасная мама и сестры.
– Я понимаю. Все, Вик, перестань переживать на пустом месте, никто ни на кого не обиделся. Я уже говорил, что пообщаюсь с Софией и решим насчет гостей – сделаем так, чтобы это было максимально комфортно и ей, и ее родным.
– Спасибо, Арен.
Император быстро поцеловал жену в щеку, погладил по плечу и вернулся в камин, сразу начав строить пространственный лифт в кабинет, где уже должны были находиться Рон и Эн.
Там они и находились, но ничего не обсуждали, а молчали, разбирая какие-то очередные древние бумаги, и синхронно подняли головы, когда Арен зашел в комнату.
– Добрый вечер, ваше величество, – сказали хором, не вставая, лишь кивнули. Встать им оказалось проблематично из-за заваленного документами стола.
– Добрый. Как успехи?
– Со вчерашнего дня практически ничего не изменилось, – ответил Янг, потянувшись к бумаге, лежавшей возле его левого локтя. – Мы только узнали благодаря этому письму, кто автор того заклинания, которое превратило Бездну в Геенну. – Артефактор взял листок и протянул его Арену. – Вот, можете прочитать.
Император усмехнулся этому «можете прочитать» и начал разбирать пляшущий почерк – буквы были размыты и стерты временем, а возможно, и чьими-то слезами, и понять, что за слова здесь написаны, оказалось нелегко.
«Дорогой мой сын, я оставляю тебе это письмо вдобавок к тем бумагам, которые ты должен хранить и оберегать, как зеницу ока, потому что нет на свете ничего важнее защиты страны нашей от порождений Бездны. Знаю я, что время сотрет черты моего лица из твоей памяти, забудешь ты и мой голос, и как я качала тебя на руках, когда ты был маленьким, и как играла с тобой, и как читала тебе и учила писать буквы. Может, и к лучшему – не хочу, чтобы ты себя истязал и винил, это мой выбор – за отцом твоим последовать. Мы вместе должны были уйти, парой супружеской, это укрепляет связь. Тяжело мне оказалось выбирать между тобой и отцом твоим, обоих я люблю безмерно, но любовь лишь пыль по сравнению с долгом.
Помни: заклинание, что я разработала, будет держаться, пока кровь наша Венцом обладает. Прервется род – падет защита. Не допусти! И пусть тебя хранит Создатель.
– Создатель… – прошептал Арен, дочитав последнюю строчку письма.
– Да-а-а, – протянула Эн, вздыхая. – Я помню из курса древней истории, что раньше, до существования Альганны, люди верили во множество богов, а главным считали Создателя. Не знаю, насколько это правда, возможно, бог все-таки был один, а про множество уже потом придумали. Но то, что заклинание разработала Анна Альго, – это ясно.
– Видимо, поэтому и в законе о престолонаследии указано, что император обязан быть женат или жениться в течение года после коронации, – добавил Рон, откладывая в сторону очередную бумажку. – Чтобы связь крепче была.
– Скажите мне, айл Янг, – Арен сложил руки на груди, внимательно глядя на артефактора, – при всех данных, которые нам уже известны, смогли бы вы попробовать разработать заклинание, создавшее Геенну? Возможно, это быстрее, чем рыться в документах.
– В принципе да. – Рон задумчиво взъерошил шевелюру на затылке. – Я могу попытаться составить несколько алгоритмов формулировок, но… во-первых, как понять, будут мои формулы рабочими или нет? А во-вторых, вы уверены, что это необходимо? В принципе с самой родовой магией уже более-менее понятно…
– Что я слышу, Рон? – изумилась Эн. – Ты не хочешь разгадать тайну Геенны?!
– Хочу, – буркнул артефактор. – И разгадаю постепенно. Но, на мой взгляд, это не так чтобы очень срочно нужно. А вот объяснить аристократишкам, что они могут смело заключать браки, плодиться и размножаться, – вот это нужно срочно. А Геенна подождет.
– Резонно, – согласился Арен. – Но мне, чтобы понять, какую легенду огласить народу, необходим подробный отчет от вас с Эн. Я лично до сих пор не очень понимаю, почему проснулась родовая магия у Софии. Как так получилось? Мне нужно описание принципа передачи кровных способностей, а у вас пока пробел на пробеле.
– Пробелы, конечно, есть, но не сплошные, – возразила Эн. – Про Софию как раз все ясно. Давайте я попробую объяснить… Помните цепочку связей? Геенна – Венец – заключение брака – родная кровь – равно родовая магия. У нетитулованных магов родовой магии нет, поскольку нет связи с Геенной, что сразу разрывает цепочку. София получила эту связь благодаря тому, что мы с Брайоном пришили девушку к вам. А само по себе возвращение тела, сознания и души из контура абсолютного щита сработало как перерождение.
– Но заключения брака не было.
– А оно и не обязательно должно быть, – вмешался Рон. – Обязательно – включение в род, признание связи с родной кровью, а это далеко не один магический ритуал. То, что Вано Вагариус дал кровь для связных игл, стало его признанием родства.
– И мать кровь дала, – продолжила Эн. – Это связь укрепило. Бумажки бумажками, на них может быть написано и «София Тали». Главное, что перед Геенной подтвердилось ее родство с Вагариусами.
– Ну хорошо, – кивнул император. – Это я вроде бы понял. А теперь мне хотелось бы понять, можно ли сделать так, чтобы родовая магия передавалась бастардам без заключения брака. Вы ведь только что сказали, айл Янг, что брак не обязателен.
– Угу. Признавать родство можно не только посредством брака, но обязательно до рождения ребенка, потому что после рождения уже ничего не возможно изменить. Вот если бы, допустим, аристократишка, обрюхативший девушку, привел ее в храм Защитника, перед огнем Геенны признал бы ребенка своим, а после опустил в пламя какой-либо предмет и отдал девушке – я полагаю, это сработало бы как принятие в род и связало бы рожденного младенца с Геенной.