Жизнь на двоих (СИ)
Виктория чуть приоткрыла рот, и глаза ее удивленно распахнулись.
– Наша дочь очень просила меня попытаться спасти Софию, – продолжал император. – А я в свою очередь попросил об этом Эн Арманиус. Если ты не помнишь, именно она вылечила Арчи три года назад. У Эн была теория, как это можно сделать, и сегодня утром мы проверили ее на практике.
– Так София жива? – перебила его Виктория взволнованным голосом. – Она в порядке?
– Жива, – подтвердил Арен и на пару мгновений потерял дар речи, когда жена радостно выдохнула:
– Слава Защитнице!
Видимо, удивление все же отразилось на его лице, потому что Виктория, посмотрев на него, опустила голову и сказала почти неслышно:
– Ты думал, я не буду рада. Ясно. Но, Арен! – Она вновь посмотрела на него. – Я никогда не желала ей смерти! Зачем ты… – Виктория запнулась и замолчала, отводя взгляд.
– Что – зачем я? Говори, Вик.
– Зачем ты так плохо обо мне думаешь? – прошептала она, опять опуская голову. – Может, я и не самая лучшая жена, но я же… не плохая. Я же не убийца, Арен!
– Да, – ответил он устало. – Прости, я был не прав. София действительно жива, и я надеюсь, что в ближайшие дни она вернется к работе. Этот факт не вызывает у тебя возражений?
– Нет, – произнесла Виктория тихо и шмыгнула носом, не поднимая головы. – София спасла Агату. Как я могу возражать?
«Да запросто», – подумал Арен, а вслух произнес:
– Я рад. Это все новости, Вик. А теперь я пойду.
Он уже поднялся с кресла, когда жена спросила:
– Ты не останешься?
Головы она по-прежнему не поднимала, и Арен понял почему – боялась расплакаться.
– Нет. Я хочу побыть один, прости, – соврал он спокойно, не ощущая ни малейшего чувства вины за эту ложь. – До завтра. Спокойной ночи, Вик.
– Да, Арен, – сказала она с грустью. – Спокойной ночи…
София и не заметила, как прошел день. Он был наполнен удивительными открытиями, самым удивительным из которых оказалось спокойное общение между ее мамой и Вано. И оно было не нейтрально-вежливым, как это обычно происходит у людей, заключивших временное перемирие, а полным теплоты и уважения друг к другу. Кажется, мама больше не считала его похожим на Атора. И правильно! София ведь не похожа, так почему Вано должен быть похож?
А самым нерадостным было узнать о том, что Дэйв все же погиб, и не только он, а еще двести с лишним человек. Софии было ужасно жаль всех, и она едва не плакала, пока Вано рассказывал подробности случившегося в субботу. Чудо, что они с Агатой выжили. Особенно – что выжила она, София.
Не лучше было бы наследнице отпустить абсолютный щит? София пыталась не думать об этом, но не могла. Конечно, мама, сестры и Вано очень горевали бы, для них это точно не лучше. А для императора? Наверное, его величество считал, что обязан ее спасти – она ведь спасла Агату. Но не ценой же разделенной на двоих жизни! Теперь она будет жить взаймы, постоянно думая о том, что укорачивает век Арена с каждой прошедшей секундой.
Арен. Почему он не зашел? Забрал ведь Агату во дворец, значит, приходил в госпиталь. Все его видели – и Вано, и Синтия, и Эн. Только не София! Почему он ее избегает?
После ужина, простившись со всеми до завтра, домой убежала Эн, а чуть позже засобиралась и мама Софии.
– Я завтра приду с Элизой и Рози, – произнесла Синтия, обняв дочь. – Они ничего не знают, думают, что ты просто немного приболела. Посидим с тобой вместе до вечера.
– Это хорошо, – обрадовалась София. – Познакомим их с Вано.
Синтия, слегка покраснев, покосилась на Вагариуса, который сидел на стуле рядом с постелью и понимающе улыбался.
– Конечно, познакомим.
Как только за Синтией закрылась дверь, Вано сказал:
– Софи, я хочу предупредить, что собираюсь подавать прошение императору о признании тебя моей внучкой.
От удивления она на несколько мгновений онемела, а потом, очнувшись, выпалила:
– Но, Вано, зачем?! Это же не дает решительно ничего, кроме…
– Это сделает тебя моей наследницей, – отрезал Вагариус, и она сразу поняла, что спорить бесполезно. – И в случае моей смерти ты получишь все. В отличие от Альтаки, где по закону наследство можно оставлять кому угодно, хоть собственному секретарю, у нас это невозможно – деньги и частная собственность переходят только признанным кровным родственникам.
– Я знаю. – София закусила губу. – Вано, если ты беспокоишься о долге моего отца, то…
– Там больше не о чем беспокоиться. Нет никакого долга.
Она смотрела на Вагариуса, не понимая, о чем он говорит. Как это – нет долга? Она ведь заплатила половину. Осталось еще столько же!
– Император закрыл все счета. Так мне вчера сказала твоя мама, Софи. Долга больше нет. И я уверен, что на твоем личном счете тоже приличная денежная сумма.
Стало так больно и плохо, что София едва не разрыдалась.
Ну зачем, зачем он это сделал? Как будто любовь и преданность можно купить! Она ведь спасла Агату не ради денег, она вообще не осознавала ничего! И так жизнь свою ей отдал, еще и деньги…
– Ох… – выдохнула девушка, закрыв ладонями лицо. – Какой кошмар…
– Ну почему кошмар. – Вано пересел на кровать и погладил Софию по плечу. – Не воспринимай это настолько болезненно, Софи. Его величество просто хотел тебя поблагодарить.
– Он же спас мне жизнь! Деньги-то зачем?! Гадко это. Я же не ради денег!
– Ты придаешь этому факту слишком большое значение, – сказал Вано ласково и, перехватив ее руку, заставил посмотреть на себя. Глаза его были теплыми и понимающими. – Как и все честные люди, выросшие не в достатке. Для тебя это сродни позору – получить деньги не за выполненную работу, а просто так. Но ты сейчас не права. Подумай о семьях погибших в эту субботу, подумай, в конце концов, о Дэйве – у него остались жена, маленький ребенок и родители. Император не способен вернуть им человека, которого они любили, но он может помочь решить кое-какие проблемы. Или было бы лучше оставить этих людей без финансовой помощи? Раз уж деньгами нельзя расплатиться за отнятую жизнь, то зачем зря стараться.
– Ну что ты говоришь, Вано…
– Я говорю, что ты тоже заслуживаешь помощи, Софи. Ты и твоя семья. Ты ничем не хуже Дэйва. Кстати, всех, кто ехал в субботу в вашем магмобиле, наградят орденом Славы, и тебя в том числе.
У Софии уже не было сил удивляться, поэтому она просто спросила:
– Ты рассказал маме о том, что собираешься подать прошение императору?
– Рассказал.
– И как она отреагировала?
Вано улыбнулся:
– Сказала, что ты будешь в ужасе, но она не против.
София, засмеявшись, прижала руки ко рту – от смеха заболели губы и грудь.
– Софи… – Вано неожиданно перестал улыбаться и серьезно посмотрел на нее. – Я очень прошу тебя кое о чем подумать.
– О чем? – спросила она с интересом – и задохнулась, услышав:
– Пожалуйста, прежде чем без остатка отдавать свою жизнь императору, подумай, стоит ли это делать.
Отдавать свою жизнь?..
– Конечно, он спас тебя, – продолжал Вано горячо и отчаянно. – И я всегда буду благодарен его величеству за это. Но это не значит, что ты теперь принадлежишь ему.
– Ты не знаешь… – прошептала она, глядя на него с грустной улыбкой. – Конечно, не знаешь… Ох, Вано… – София обняла его обеими руками, прижалась к широкой груди, в которой яростно билось сердце, и тихо сказала: – Не волнуйся, пожалуйста. Все будет хорошо. Я обещаю, что не стану совершать опрометчивых поступков.
– Я рад, – выдохнул Вагариус. Кажется, ему действительно стало легче. Вот и отлично.
И ни к чему ему знать, что нет у нее никакой «своей жизни» – а значит, и отдавать нечего.
Вано ушел, когда уже почти стемнело, и София решила немного походить по палате. Она ходила и днем, держа за руки маму и Вагариуса, и под руководством Эн, которая объяснила, что нужно двигаться как можно больше, но без фанатизма – иначе мышцы начнут сильно болеть.