Верь мне (СИ)
Казалось, я навсегда утратила веру в светлые чувства.
Но…
Пару дней назад, дочитывая очередной триллер, я вдруг поймала себя на мысли, что хочу, как в старые добрые времена, погрузиться в любовные переживания.
Словно мне своих мало…
Стоит признать, что в последний приезд Георгиева я будто в высокую траву упала. Упала и застыла на прохладном шелковистом покрывале. Тонкие острые верхушки растений точно так же, как когда-то, сошлись надо мной, закрывая от остального мира. Я вижу лишь небольшие участки безоблачного голубого неба, качаюсь в теплом коконе своих чувств и, вопреки всем доводам рассудка, не желаю подниматься.
На самом деле я даже боюсь того момента, когда энергетическая связь с Георгиевым прервется, эмоциональная насыщенность выдохнется, и меня снова вытолкнет в реальность.
Восемь дней августа уплывает... Он не приезжает, не звонит и почти не пишет.
Я гоню неконструктивные переживания, глушу необоснованную ревность, всячески успокаиваю свои нервы и отвлекаюсь… Сознательно погружаюсь в дополнительный воздушный рулон сахарной ваты – перечитываю один из любимейших романов. Мало того, что книга сама по себе прекрасная, так еще ассоциируется у меня с тем временем, когда мы с Георгиевым были парой.
В августе Киев изумительно спокоен. По крайней мере, наш микрорайон. Этот месяц, как и прошлый, является периодом массовых отпусков, и все, кто имеет возможность, покидают столицу до осени. Часть жителей едут на юг к морю, часть – летит за границу. Ну а приверженцы более продуктивного отдыха прячутся в дачных поселках.
В непривычной ночной тишине я сама забываю, что нахожусь в чертах многомиллионного города. Полностью увлекшись книгой, слышу и вижу лишь то, что происходит в мире героев. Плачу с ними, тревожусь, смеюсь, чувствую их любовь и испытываю страстное возбуждение. Подобное так давно со мной не происходило. Сейчас же все эти чувства своими живостью, силой и яркостью наполняют душу, вызывают дрожь и неизбежно изматывают.
Когда телефон пищит, сигнализируя о новом входящем, от неожиданности вздрагиваю. Охнув, резко подаюсь в кресле вперед и выпрямляюсь.
Александр Георгиев: Не спишь?
Мышцы живота сокращаются. Сжимаются до жгучей боли. И расслабляются лишь тогда, когда полость заливает лавой. В ней выживают, но превращаются в каких-то жадных голодных монстров мои трепетные бабочки. Разлетевшись по всему организму, эти странные существа устремляются к сердцу и создают в груди главный очаг воспаления.
«Проигнорируй… Проигнорируй… Проигнорируй…» – убеждаю себя я.
Но все равно набиваю ответ. И не потому, что боюсь показаться грубой, после того как Георгиев получил подтверждение прочтения. Давно не боюсь. Просто не могу удержаться.
Сонечка Солнышко: Нет.
Дыхание сбивается. Становится чрезвычайно частым и шумным. И виной тому уже не эмоции, вызванные книгой. Это мое мощное, настоящее, живое сумасшествие.
Александр Георгиев: Привет. Как у тебя дела?
Вот казалось бы, что такого? А у меня мурашки!
Сонечка Солнышко: Привет. Все нормально.
Александр Георгиев: Хорошо. Рад.
Александр Георгиев: Тут такой пиздец творится… Если рассказать, не поверишь.
Мне интересно, конечно. Да и по подбору слов вижу, что Саше необходимо кому-то высказаться. Однако я старательно делаю вид, что не чувствую этого.
Сонечка Солнышко: А ты как? Почему не спишь?
Понимая, что больше к чтению не вернусь, выключаю электронку. Поднимаюсь и иду с телефоном в спальню. Успеваю забраться под одеяло, прежде чем приходит ответ.
Александр Георгиев: Только зашел в квартиру, перекусил, принял душ… Лежу в нашей кровати.
Заскочивший мне на подушку Габриэль с урчанием перебирает лапами пряди моих волос, а я не реагирую. Застываю неподвижно, какое-то время опасаясь даже дышать.
Александр Георгиев: Думаю о тебе.
Александр Георгиев: Скучаю. Очень.
Мой организм с грохотом отмирает. Все внутри сотрясается с такой силой, что кажется, обратно на место уже не встанет.
Забываю о том, что собиралась спросить, откуда он так поздно вернулся домой… Что собиралась переступить через себя и сострить, поинтересовавшись едко, где Влада… Что собиралась сказать, будто выбросила все его вещи…
Дышу с каждым мгновением тяжелее. Сердце сходит с ума.
Александр Георгиев: А ты? Скучаешь?
Игнорировать этот вопрос, когда все нутро скручивает, крайне сложно. Но врать я не хочу, а правду писать – не имею права.
Сонечка Солнышко: Иногда мне кажется, что я тебя просто выдумала… Что не было никогда ничего… Что ты ненастоящий…
Саша с реакцией не задерживается. Карандаш рядом с его именем практически сразу же начинает двигаться.
Александр Георгиев: Я настоящий.
Александр Георгиев: Помнишь?
Бывает так, что в огромном потоке слов мы цепляемся за какие-то определенные. По сути самые обычные, но именно они будоражат, вскрывая последние тайники души.
«Я хочу все это с тобой, Соня… Хочу быть твоим настоящим…»
Помню. Как забыть? Я на две Вселенные существую. И все равно, когда нахожусь в этом угрюмом сером мире, тот второй, яркий, кажется иллюзией.
Сонечка Солнышко: Да.
Не могу не признать.
И Саша сразу же напирает, усиливая и без того невыносимое давление.
Александр Георгиев: Можно набрать тебя? Хочу услышать голос.
Наконец, он вызывает во мне не только волнение, но и негодование.
Сонечка Солнышко: Не стоит. Мне уже пора спать. Завтра дел много, а вечером на смену.
Карандаш движется долго. Наверное, он набивает текст и тут же стирает его. Потому что позже, когда сообщение все же приходит, оно не является ожидаемо большим.
Александр Георгиев: Не прощаемся.
Я заставляю себя заблокировать телефон и положить его на тумбочку. Лишь когда в комнате становится темно, возвращаюсь в свою реальность. Улавливаю сопение Габриэля и мерные дыхательные движения его теплого бока у своей головы и с улыбкой закрываю глаза.
Утром неожиданно просыпаю.
Чтобы успеть на встречу с подругами, приходится носиться по квартире как угорелой. Никакой сакральной важности наше рандеву на Крещатике, конечно, не несет, но больше опаздывающих я ненавижу, только когда меня саму ждут.
Хвала Богу, успеваю. Выходим на станции одна за другой. Поздоровавшись, покидаем метро и отправляемся на нашу обычную пешую прогулку от Европейской площади до Бессарабской. Разомлев от жары и приятной усталости, забегаем в кафе. Девчонки берут себе бургеры и картошку, а я, за неимением аппетита, заказываю только огромный стакан освежающего лимонада. Зато в торговом центре неожиданно разгуливаюсь. Давно ведь прекратила болеть шмотками, стала практичной и экономной… И вдруг покупаю два дорогущих комплекта белья и абсолютно ненужное платье.
«Вот зачем?» – сокрушаюсь уже дома, еще раз примеряя все это добро и жалея потраченные деньги.
Злясь на себя, закидываю покупки на полку, до которой достаю только с табуретки. Там же спрятала Сашины вещи. Боялась натыкаться и болеть каждый раз. Вот не зря… Сейчас вижу, и сразу же по телу горячая волна прокатывается.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не схватить верхнюю из футболок и не уткнуться в нее лицом. Дождь, порошок и время не перебили запах его парфюма. Стойкий он, на всем подолгу хранится. Едва уловимо, конечно. Но все же ощутимо.
Соскакивая с табуретки, резко захлопываю шкаф.
Без особой охоты занимаюсь домашними делами, кормлю и вычесываю Габриэля и, наконец, начинаю собираться на смену. Подумать только… Радуюсь возможности сбежать из дома! Пусть даже придется полночи таскаться между столиками, обслуживая не всегда приятных и благожелательных посетителей.
С обеими моими подругами – Ниной и Женей – мы трудимся в одну смену. Встречаясь вечером на работе, некоторое время обсуждаем дневную прогулку и строим планы на следующий выходной.