Кукловод

Вадим Натанович встретил Безухова стоя, приветливо поздоровался, и, пока им готовили кофе, расспрашивал гостя о делах в Москве.
– Какие там дела! – скривился Безухов. – Парламент лёг под Бунеева, левые протестуют по инерции или для вида, правые голосуют за всё, что им скажут, шлюхи тротуарные…
Лексика Безухова страдала быдловатостью – сказывалось военно-политическое прошлое. В целом, однако, офицера он не напоминал, хотя и получал полковничью пенсию. Этот крупный, склонный к полноте человек со степенными манерами и нудной речью скорее был похож на провинциального лектора. Умным его назвать было нельзя, дураком – тоже. Так, серёдка на половинку, помноженная на природную хитрость и практичность. По привычке, почти машинально, Лозовский отсканировал мысли собеседника и внутренне поморщился: явно доминировала одна, которая укладывалась в три слова: «Кормилец, дай денег».
Перешли к делу.
– Я внимательно посмотрел проекты устава и других документов. Всё написано хорошо, у меня замечаний, в общем, нет, – польстил Вадим Натанович Безухову. – Но давайте ещё подумаем о названии. «Либеральный выбор России» – это, Анатолий Павлович, явный плагиат. Слово «либеральный» вообще надо убирать. Эдак мы никого, кроме интеллигенции, не затащим. А предприниматели? Силовики? Рабочие? Фермеры? Они и слова-то этого не знают. Будем проще, и люди к нам потянутся. Слово «демократия» и все дериваты от него тоже нежелательны. Скомпрометировано слово, никуда не денешься. Надо бы что-то проще, ударнее, даже примитивнее. Подумайте, дайте варианты.
Безухов кашлянул.
– По поводу названия можно было бы поспорить, – с достоинством начал он.
– Поспорим, – легко согласился Лозовский. – Непременно поспорим. Но потом. А сейчас надо готовить учредительный съезд и начинать работать. Думаю, съезд проведём не позднее, чем через два месяца и обязательно в Кремлёвском дворце. Делегаты от каждого региона России – непременно. Всё должно быть на высшем уровне: питание, проживание, обслуживание, размер командировочных, сувениры участникам, выступления звёзд… Ну, не мне вас учить. Готовьте смету.
– А нужна ли такая помпа? – осторожно спросил Безухов. – Партийное строительство потребует громадных денег, не хотелось бы распылять средства.
– На шоу не экономят, – решительно сказал Вадим Натанович. – Съезд надо провести так, чтобы вся Россия встала на уши. И принципиально важно, чтобы новая партия с первых же дней заявила о своей антибунеевской направленности. Впрочем, об этом уже подробно говорили. Теперь о средствах.
В глазах Безухова блеснул огонёк.
– Да, – сказал он, – вопрос принципиальный.
– Главный, а не принципиальный, – поправил его Лозовский. – Я со всей ответственностью заявляю: ни партия, ни её лидер, – он сделал плавный жест в сторону собеседника, – ни в чём нуждаться не будут. Я сделаю для этого всё. Недели через две-три к вам подъедет в Москву человек. У него будут первые деньги и схема дальнейшего финансирования. После съезда вы сделаете его партийным казначеем. Работать будем через него.
Безухов нахмурился.
– Надо ли рассматривать вашего эмиссара как теневого председателя партии? – напрямик спросил он.
Лозовский даже подскочил.
– Анатолий Павлович, – проникновенно сказал он. – Я надеюсь, мы не опустимся до обсасывания пошлого тезиса «Кто платит, тот и заказывает музыку». При чём тут это? У каждого свои возможности. У меня есть деньги, у вас опыт, идеи, авторитет. Стало быть, надо всё это соединить и работать плечом к плечу, с полным взаимным доверием.
– На благо России, – сказал Безухов наставительно, подняв палец.
– России без Бунеева, – уточнил Вадим Натанович и встал.
Они обменялись торжественным рукопожатием. Безухов с влажными глазами заговорил о демократических идеалах, но у Лозовского уже не было времени. Прощаясь, он сказал Безухову:
– Анатолий Павлович, в другой раз, как соберётесь ко мне сюда, не надевайте госдумовский значок на летнюю рубашку, я вас умоляю. Для Ниццы это экзотика, – и заразительно рассмеялся, демонстрируя безукоризненные зубы.
 
Безухов, если и обиделся, виду не показал.
«Давай, милый, работай, – думал Вадим Натанович, глядя в спину уходящего депутата. – Скоро выборы, человек ты опытный, станешь главой парламентской оппозиции. А со временем, глядишь, и президентом. Кидать я себя теперь не позволю, будешь по струнке ходить».
В двенадцать часов Лозовский встречался с генералитетом подконтрольных газет и телерадиокомпаний. Раз в месяц-полтора он вызывал их к себе в Ниццу и лично инструктировал, как выстраивать информационную политику. Собравшихся было пятеро: Валентинов, редактировавший еженедельник «Бизнесмен», руководитель «Ежедневных вестей» Бахарев, генеральный директор «Открытого радио» Волобуев и двое от «Массового телевидения» – главный редактор Варакин, сидевший рядом со своим ведущим обозревателем Гончаренко. Всех этих людей Лозовский подбирал сам, крупно платил им, доверял и потому говорил почти откровенно.
– Господа! – провозгласил он. – Я собрал вас, чтобы сообщить пренеприятное известие: к нам едет ревизор.
Собравшиеся переглянулись.
– Нам смеяться? – вежливо спросил Бахарев. Такие встречи всегда проходили раскованно, по-приятельски, и подкалывать босса не возбранялось. Впрочем, умные люди, редактора никогда не впадали в излишнюю фамильярность.
– Хоть смейтесь, хоть плачьте, – великодушно разрешил Вадим Натанович. – Только я ведь не шучу, ребята. На днях я получил стопроцентную информацию: Бунеев решил взяться за меня всерьёз. А начнёт с вас, потому что вы – моя тяжёлая артиллерия. Так что надо готовиться к худшему.
– И как это будет выглядеть на практике? – спросил Варакин. – Лицензии отнимут, или что-то ещё?
– Или, – кивнул Вадим Натанович, почёсывая залысину. – Схема будет простая, как лапоть. На каждом из ваших предприятий висят разные долги. Не принципиальные, само собой, но висят. Стало быть, есть и кредиторы. Они, как по команде, примерно в одно и то же время обращаются в арбитраж и требуют признать вас банкротами. Под эту песню вами начинает вплотную заниматься налоговая полиция. Вы подряжаете лучших адвокатов, заявляете, что готовы рассчитаться по долгам, а суду по барабану. В итоге вас банкротят, вводят внешнее управление, меняют полностью топ-менеджмент редакций – и… всё. Фантик тот же, начинка другая. Вся операция займёт месяцев шесть-семь, от силы восемь. С кредиторами уже поработали. Даже если вы прямо от меня кинетесь к ним платить долги, деньги у вас просто не возьмут. Я доступно объясняю?
– Куда уж доступнее, – задумчиво сказал Волобуев. – Раз вы уверены в этой информации, тут обсуждать нечего. Хотя лично мне трудно представить, что президент будет работать, как вышибала. Его имиджмейкеров кондрашка хватит в полном составе.
Лозовский покачал головой.
– Эка важность! Других наймёт. Если бы ты знал, Володя, как я ему мешаю…
Некоторое время царило невесёлое молчание. Каждый по-своему переваривал информацию. Голос подал Гончаренко.
– Вадим Натанович, вы раньше всех это узнали и наверняка что-то успели придумать. Не томите общество, поделитесь конструктивными предложениями. Всё равно никто не поверит, что вы решили сдаться.
– Есть и конструктив, – бодро откликнулся Лозовский. – Отступать некуда, поэтому будем наступать. Выше голову, ребята, за нами несколько миллионов читателей, зрителей, слушателей. Так что повоюем. Воевать будет так…
Он оглядел войско и сменил тон. Теперь он говорил властно и жёстко.
– Вскорости на «Масс-ТВ» обратится пресс-секретарь Мельникова. Старик захочет сделать заявление, – Лозовский ткнул пальцем в Варакина. – Ты его снимешь, пустишь в эфир, «Открытое радио» продублирует фонограммой, текст и комментарий дадут газеты. Я обеспечу перепечатки за бугром. Это будет первый залп. Он же бомба.
– А что в заявлении, Вадим Натанович? – спросил Варакин.
– Мельников осудит Бунеева за приверженность к тоталитаризму, – чётко пояснил бизнесмен.