Большие пожары

Перед ним лежал поросший бурьяном пустырь. За ним бежала пыльная полоса шоссе, а вдали виднелось море и белый маяк на молу. За маяком, уткнувшись носом в берег, лежал на боку большой пароход. Над ним подымался узкий столб вялого дыма. Это был сгоревший прошлой ночью нефтяник.
Берлога вздохнул, подтянул брюки и во весь дух пустился бежать по направлению к городу.
* * *
— Да бросьте вы убиваться, — сказал Куковеров начальнику угрозыска, Мишину, все еще не могшему успокоиться после промаха по убегавшему лже-Горбачеву: — повторяю, он нам совершенно безразличен. Он проиграл игру. Лишь бы найти настоящего Горбачева. Ясно, что он может дать чрезвычайно важные показания, раз его так предусмотрительно поспешили подменить. А пока нужно еще раз допросить ту девушку, которая передала на пароход бомбу. Едем в Допр.
Куковеров, следователь и начальник угрозыска вышли на улицу.
— Чорт, где же машина? — сказал начальник угрозыска.
— Да не нужно. Поедем на извозчике.
Они подозвали извозчика и поехали по направлению к дому предварительного заключения.
Ленка-Вздох понуро сидела в камере. Ленка-Вздох мучилась. Мучилась от двух причин. Первая — угрызения совести за невольное, но тяжкое преступление. Вторая — жалость, что не удалось провести жаркую ночку с сероглазым рулевым «Коммунара», Васькой Корчагиным. И Ленка-Вздох сама не могла определить, что мучило ее больше.
Она приподняла истрепанную голову и поглядела фиолетовыми глазами в узкое оконце, глубоко утонувшее в саженной стене камеры. Дрогнув, зябко повела спиной.
— Расстреляют меня, небось, за такое дело, — подумалось со страхом, холодящим концы пальцев. — Не видать мне больше ни бела света, ни Петки, ни Васеньки, ни Андрюшки. Загибла моя молодость попустому, и пожить всласть не успела.
Ленка оборонила голову в колени и тихонько, пронзительным фальцетом заплакала.
Проплакала она долго и истово, и за плачем не сразу услышала, как ворочается ключ в замке камерной, бронированной двери. Обернулась только на оклик коридорного надзирателя.
— Гражданка! Встаньте. К вам товарищ следователь.
Ленка стремительно вскочила и вытерла рукавом зареванные глаза. На лице ее сразу появилась профессиональная кокетливая улыбка, и она поклонилась вошедшему следователю, очаровательно заиграв зрачками.
Следователь положил на стол свой портфель и обратился к надзирателю.
— Вы пока выйдите, товарищ. Мне нужно допросить обвиняемую наедине.
Надзиратель исчез.
Следователь придвинул табурет и сел спиной к окну. Указал Ленке на постель.
— Садитесь.
— Спасибо. Я и постою, — ответила Ленка, снова блеснув глазами.
— Я, видите, пришел к вам, как друг. Нам понятно, что вы случайный человек, и ваше участие в преступлении не доказывает злой воли. Я думаю, что после моего допроса вы выйдете на свободу.
Ленка громко и радостно вздохнула и подалась к следователю.
— Да неужто? — сказала она, улыбнувшись, и стиснула руки на груди.
Следователь уперся в ее руки странным взглядом.
— Какие у вас красивые руки, — сказал он после недолгой паузы.
Ленка обрадовалась.
— Я сама их всегда маникюрю. Кавалеры любят, чтоб руки хорошие были.
— Очень приятные руки, — повторил следователь и, придвинувшись, погладил Ленкину кожу от кисти к локтю.
Ленка застыдилась и игриво потупилась. Следователь еще придвинулся и взял Ленку за талию.
— Очаровательная девочка, — протянул он, заглядывая в Ленкины глаза: — прямо стыдно такую в тюрьме держать. Надо вас выпустить.
— Выпустите, сделайте милость, товарищ. Ей-ей, не виновата. По глупости, — попросила Ленка, прижимаясь боком к следователю. Прием был испытанный, и Ленка почувствовала, что он подействовал.
— А что мне за это будет? — спросил следователь, щурясь, как ласковый кот.
Ленка взглянула на него.
— Только отпустите. А уж на всю жизнь вам удовольствие сделаю, товарищ. Во век меня не забудете.
Следователь, засмеявшись, примял Ленкин бок.
— Хороша штучка. Ну, ладно. Помни же уговор. Сегодня выпустим.
 
Он встал.
— До вечера еще просидишь, пока я бумагу на освобождение пришлю. А чтоб не скучно было — вот тебе угощение.
Он порылся в портфеле и вытащил плоскую коробку, перевязанную цветной ленточкой.
Крепко, особенно, — Ленка в совершенстве знала этот мужской прием, — пожал ей руку и вышел из камеры. Ключ щелкнул. Ленка посмотрела с сожалением на дверь, уселась снова на постель и, развязав ленточку, открыла коробку.
И едва сняла крышку, из коробки с легким шелестом вылетело несколько желтых с синим бабочек. Они взвились к потолку. Ленка в остолбенении смотрела на их бесшумное порхание.
Вдруг одна бабочка резко опустилась и села на Ленкино плечо. Ленка бессознательно взмахнула рукой, чтобы поймать ее, и с недоуменным ужасом почувствовала на щеке ожог и увидела мелькнувшее пламя. С криком вскочила, но бабочки одна за другой садились на ее платье.
Платье вспыхнуло в нескольких местах.
Ленка пронзительно закричала и стала бить руками по пламени, но оно не гасло, а разгоралось сильней. Ослепленная огнем и обожженная, Ленка кинулась к двери и с воем заколотила в нее кулаками. Пламя жгло все нестерпимее и Ленка повалилась, ударившись головой о дверь. Она пылала уже с головы до ног.
Она выпадала из игры, как вспыхнувшее от свечки звено бумажной цепи, украшающей рождественскую елку.
Борис ЛАВРЕНЕВ
  
 Константин ФЕДИН
 
Глава XV. Итоги и перспективы
 
Извозчик осадил лошадь у мрачного здания.
В воротах, гудевших звоном железа, Корт и Куковеров столкнулись с начальником Допра.
— Товарищ Корт…
Начальник Допра скосил глаза на Куковерова. Корт поймал его взгляд.
— Познакомьтесь… Товарищ Куковеров, мой новый следователь.
— Очень рад!
Куковеров на секунду задержал в своей руке жесткую и холодную, как дверная щеколда, ладонь начальника Допра.
— Нам по спешному, — озабоченно заявил Корт, — пожалуйста, проведите нас к подследственной заключенной по прозвищу Ленка-Вздох…
— Ого! Должно быть, важная птица, — многозначительно проговорил начальник, — следователи, можно сказать, заявляются к ней пачками…
— Простите, как вы сказали?
— Вот сейчас только к Ленке-Вздох прошел следователь…
— Следователь?..
Корт и Куковеров переглянулись.
— Проведите нас немедленно туда!
— По-моему, это… тот самый Горбачев, — задыхаясь, прошептал Корт Куковерову…
— Увидим… сейчас увидим…
Они вбежали в коридор; их встретил женский крик, глухо раздававшийся где-то в переплетах коридора.
— Но-но! Не дури! — прикрикнул далекий часовой, и эхо раскрошило слова, точно со всех концов все часовые в один голос сказали: — «Но-но! не дури!»
Куковеров толкнул Корта к стенке, почти беззвучно, на ципочках побежал вперед и скрылся за поворотом.
…Человек с портфелем вздрогнул, услыхав крик Ленки.
— А-а! Ч-чорт! — заторопилась…
Съежившись, он юркнул в сторону, и вдруг перед ним мелькнуло лицо Куковерова.
Человек с портфелем, перехватив дыхание, прилип к стене, Куковеров торопливо оглянулся…
— Бежим! Там заперто, — прошипел он в лицо незнакомцу, — живо!
Человек с портфелем облегченно вздохнул:
— Уф! А я думал, вы — настоящий!..
Оба бесшумно побежали.
— Где журналист? — шепнул незнакомец Куковерову…
— Берлога?! — Куковеров искусно щелкнул пальцами. Это было похоже не то на поворот ключа, не то на выстрел револьвера.
Тридцать, сорок, пятьдесят шагов.
Каменная лесенка уходила вниз. Из-под двери выбивалась полоска света.